Вот так живёшь, ощущая себя тридцатилетним младенцем, а потом внезапно оглянешься и увидишь, что друзья твоей юности неузнаваемо изменились, что, идя по городу, ты можешь долго рассказывать о старых домах, стоявших некогда на месте новостроек, что твои годы, поделённые на два, равняются возрасту половозрелой девятиклассницы.
Ловко встроилась в очередь за едой прямо за компашкой хихикающих девятиклассниц и схватила первую же порцию жареной картошки, до которой смогла дотянуться.
Вот так живёшь, ощущая себя тридцатилетним младенцем, а потом внезапно оглянешься и увидишь, что друзья твоей юности неузнаваемо изменились, что, идя по городу, ты можешь долго рассказывать о старых домах, стоявших некогда на месте новостроек, что твои годы, поделённые на два, равняются возрасту половозрелой девятиклассницы.
Ловко встроилась в очередь за едой прямо за компашкой хихикающих девятиклассниц и схватила первую же порцию жареной картошки, до которой смогла дотянуться.
Испуганным он не выглядел – как будто на него каждый день из кустов выскакивали девятиклассницы с рассказами о мёртвых женщинах.