Цитаты со словом «пятидесятый»

Характерно, что в сороковых и пятидесятых годах XIX века своевольное обращение Иринарха Введенского с подлинником казалось читательской массе нормальным и почти не вызывало протестов. Вплоть до революции, то есть семьдесят лет подряд, из поколения в поколение, снова и снова они воспроизводились в печати и читались предпочтительно перед всеми другими, и только теперь, когда дело художественного перевода поставлено на новые рельсы, мы вынуждены начисто отказаться от той соблазнительной версии Диккенса, которая дана Иринархом Введенским, и дать свою, без отсебятин и ляпсусов, гораздо более близкую к подлиннику. Если бы Введенский работал сейчас, ни одно издательство не напечатало бы его переводов. И та теория, которой он хотел оправдать свой переводческий метод, воспринимается нами в настоящее время как недопустимая ересь.

Характерно, что в сороковых и пятидесятых годах XIX века своевольное обращение Иринарха Введенского с подлинником казалось читательской массе нормальным и почти не вызывало протестов. Вплоть до революции, то есть семьдесят лет подряд, из поколения в поколение, снова и снова они воспроизводились в печати и читались предпочтительно перед всеми другими, и только теперь, когда дело художественного перевода поставлено на новые рельсы, мы вынуждены начисто отказаться от той соблазнительной версии Диккенса, которая дана Иринархом Введенским, и дать свою, без отсебятин и ляпсусов, гораздо более близкую к подлиннику. Если бы Введенский работал сейчас, ни одно издательство не напечатало бы его переводов. И та теория, которой он хотел оправдать свой переводческий метод, воспринимается нами в настоящее время как недопустимая ересь.

Вряд ли кто-нибудь вспомнит обо мне через тысячу лет.

В 1582 году Йоханнес Хестерс окунулся в переменчивую школу драмы. (Томас Готтшалк во начале дискуссии, в программе Держу пари, что..? (нем. Wetten, dass..?), ZDF, 1 октября, 2005 год)

Когда мне было двадцать лет, я признавал только самого себя. Тридцати лет я говорил уже: «я и Моцарт», сорока: «Моцарт и я», а теперь я говорю уже только: «Моцарт».

Через пять лет у нас будет один супер язык программирования, только мы не можем установить начало этого пятилетнего периода.

К настоящему времени прошло пять тысяч лет с начала Кали-юги, которая длится 432 000 лет.

Я одеваюсь так, как будто я старый еврейский чернокожий мужик. А еще у меня за окном всегда 50-е годы прошлого века.

Чтобы прославиться, нужно 40 лет заниматься живописью, или 20 лет писать бестселлеры, или 10 лет играть главные роли в театре, или 5 лет блистать в кино, или в течение месяца ежедневно зачитывать по ТВ кулинарные рецепты.

... с детства и примерно лет до 23-х мне просто и в голову не приходило, что можно писать что-нибудь, кроме фантастики.

В фильме должно быть начало, середина и конец, но не обязательно в этом порядке. Как и в жизни.

Не бывает прошлого как такового, прошлое — это то, на фоне чего современный период может считаться вполне нормальной эпохой («Англия, Англия»)

Я чувствую себя частицей нашей истории и страны. Все, что случалось с ней, проходило через меня. Даже аттестат зрелости я получил 22 июня 1941 года...

Мне самой природой было суждено стать дипломатом: я родился первого апреля.

У каждого поколения был свой герой, свой большой талант. За последние десятилетия ими были Диего Марадона, Мишель Платини и Зинедин Зидан. Теперь пришло время Месси. Он — лучший игрок в мире.

В первые годы существования Virgin Atlantic я регулярно писал письма всем нашим сотрудникам, чтобы рассказать им о том, что нового происходит в нашем бизнесе.

Мы приближаемся к абсолютно безрелигиозному периоду («Письма другу», апрель 1944)

Никто не верит, что он выглядит на все свои годы.

Сломанные часы дважды в сутки показывают верное время и по прошествии нескольких лет могут похвастаться длинным рядом успехов.

Мужчины смахивают на апрель, когда ухаживают, и на декабрь, когда уже женаты.

Я родилась в 1974, поэтому я не видела замечательных 60-х и начало 70-х.

Месси, например, очень хорош, но чтобы считаться великим, ему не хватает соответствующей игры «на втором этаже».

«В ближайшие десять лет бизнес изменится сильнее, чем за предыдущие пятьдесят»

У Каверина почти во всех его вещах начало лучше середины. Скоро надоедает автору собственный сюжет.

В этом году — завод для Полупроводников. В следующем году — завод для Целых Проводников!

Для современного физика-экспериментатора нужно порядка миллиона в год — на приборы, на всю инфраструктуру, которая обеспечивает его исследования. Да, это дорогое удовольствие, но бутик на улице Горького стоит дороже.

«…что было смертью — дало новую жизнь, то, что казалось концом — оказалось только началом», — роман «Дождь»

Мне нужно завершить строительство моей станции. Это будет шаг, который продвинет человечество вперед на целый век.

Я — единственный человек, которого я знаю, который потерял четверть миллиарда долларов за год. Это очень хорошо формирует личность.

1979 — хороший год, потому что семидесятые почти закончились, а в мире ничего не происходит, только все танцуют диско. Никто не взрывает власти и не уничтожает больше списки призывников. Я нахожу это довольно скучным.

«Второй конец света» был номинирован на «Хьюго», но проиграл роману «Чужак в чужой стране» — какого-то американского писателя, фамилию которого я забыл.

Неудачный день. И неделя. И месяц. И год. И жизнь. Будь она проклята.

Петербург — по-прежнему мой родной город. Там я родилась, там пережила самые тяжелые годы жизни, блокаду… Там стала петь.

Я общалась с людьми, которые покинули Россию или сбежали из нее позже меня, и знаю, что время, которое я застала – 1926 год – было лучшим послереволюционным временем.

Живите, пока вам не будет сто лет, и, может, последний голос, который вы услышите, будет моим.

В конце концов никто не может из вещей, в том числе и из книг, узнать больше, чем он уже знает.

Годы учат многому, чего дни и не знают.

Я прожил пятьдесят лет, но если вычесть из них те часы, что я жил для других, а не для себя, то окажется, что я еще в пеленках.