Одним словом, англичанин старается воспитать из своих сыновей людей, вооружённых для жизни, способных жить и действовать самостоятельно, обходиться без постоянной опеки, от которой не могут избавиться люди латинской расы. Такое воспитание прежде всего даёт человеку self-control — умение управлять собой, то, что я называл внутренней дисциплиной, и что составляет национальную добродетель англичан, которая едва ли не одна уже могла бы обеспечить процветание и величие нации.
Я должен вам сказать, что свобода и свобода состоят в том, чтобы имелись правительства, издающие те законы, по которым их жизнь и процветание может быть наиболее независимой. Это не то, чтобы иметь долю в правительстве, в котором нет никого, представляющего их. Поданный и суверен — полностью разные понятия. Если бы я поступил произвольным образом, чтобы изменить все законы в соответствии с силой меча, мне не нужно было бы приходить сюда, и поэтому я говорю вам ... что я мученик за людей.
Если бы природное предназначение человека заключалось в приумножении богатства, а не мудрости, вместо головы у него, по-видимому, должен был бы располагаться банковский сейф.
…Патриотизм я понимаю так: в меру возможностей человек должен стараться просвещать население. Делать все, что может хорошего для своей страны. Государство и страна должны стремиться к воспитанию населения.
Никогда так не нужна поэзия, как в те времена, когда вследствие господства себялюбия и расчета количество материальных благ растет быстрее, чем способность освоить их согласно закону души.
«Огромное богатство идёт рука об руку с большой ответственностью, обязательствами поделиться с обществом и обеспечить наилучшее распределение этих средств тем, кто в них нуждается.»
Прогресс человеческой цивилизации в расширении границ свободы человека продвигается не сверху вниз. Ни один царь, ни один парламент, ни одно правительство не расширило права человека дальше требований народа.
Свободные и независимые государства невозможны без свободных, уважающих себя и самодостаточных граждан. Нет гарантий мира в мире без мира внутреннего, мира между самими гражданами и мира между гражданами и государством.
Величие народа не измеряется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом; единственной мерой служит его умственное развитие и его нравственный уровень.
Государство и все человеческие установления, являющиеся голым средством, стремятся к своему собственному уничтожению: цель всякого правительства — сделать правительство излишним.
Я клянусь, не покладая рук, дни и ночи, всю жизнь строить венесуэльский социализм, новую политическую систему, новую социальную систему, новую экономическую систему.
Социальная сфера, играющая все большую роль в жизни человечества, не может развиваться вне государства, но в то же время структуры государства совершенно непригодны для нее.
Страна, которая, подобно древним Афинам, смотрит на прихлебателей, паразитов, льстецов, как на исключения, противоречащие народному разуму, как на юродство,— такая страна есть страна независимости и самостоятельности.
Ранние меркантилисты бывали настолько не сдержанны в своём желании лицезреть расцвет торговых операций, что, казалось, они преувеличивают их значимость для экономического процветания страны.
Ни у кого нет такого права, все мы живые разумные существа, взаимное уважение – залог процветания страны.
Атмосфера эпохи способствовала процветанию людей иного сорта.