Цитаты со словом «искательство»

Власть не может считаться целью. Власть — это средство для охранения жизни, спокойствия и порядка; поэтому, осуждая всемерно произвол и самовластие, нельзя не считать опасным безвластие правительства. Не нужно забывать, что бездействие власти ведет к анархии, что правительство не есть аппарат бессилия и искательства. Правительство — аппарат власти, опирающейся на законы, отсюда ясно, что министр должен и будет требовать от чинов министерства осмотрительности, осторожности и справедливости, но также твердого исполнения своего долга и закона. Я предвижу возражения, что существующие законы настолько несовершенны, что всякое их применение может вызвать только ропот. Мне рисуется волшебный круг, из которого выход, по-моему, такой: применять существующие законы до создания новых, ограждая всеми способами и по мере сил права и интересы отдельных лиц. Нельзя сказать часовому: у тебя старое кремневое ружье; употребляя его, ты можешь ранить себя и посторонних; брось ружье. На это честный часовой ответит: покуда я на посту, покуда мне не дали нового ружья, я буду стараться умело действовать старым.

Ласковость проистекает чаще из тщеславного ума, который ищет хвалителей, нежели из чистого сердца.

Умеренность — это боязнь зависти или презрения, которые становятся уделом всякого, кто ослеплён своим счастьем; это суетное хвастовство мощью ума.

Надо иметь некоторый опыт обращения с людьми, чтобы отличить знаки истинной благосклонности от льстивых любезностей, сказанных из корысти или из тщеславия.

Законную степень народной гордости, составляющую принадлежность любви к отечеству, должно глубоко отличать от кичливого самообожания.

Раболепная посредственность — вот кто всего добивается.

Смирение часто служит покровом для трусости и оправданием лени.

В дурно воспитанном человеке смелость принимает вид грубости; учёность становится в нем педантизмом; остроумие — шутовством, простота — неотёсанностью, добродушие — льстивостью.

Кто поощряет порок, тот оскорбляет тем самым добродетель.

Умеренность в проявлении нрава — всегда добродетель.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них.

Честолюбие — всепоглощающее желание быть поносимыми врагами при жизни и выставляемыми на посмешище друзьями после смерти. (Перевод А. Вышемирского)

Умеренность того, кому благоприятствует судьба, — это обычно или боязнь быть осмеянным за чванство, или страх перед потерей приобретённого.

Дурное употребление материальных благ часто является вернейшим путём к величайшим невзгодам.

Люди часто похваляются самыми преступными страстями, но в зависти, страсти робкой и стыдливой, никто не смеет признаться.

Тщеславие предпочитает клевету молчанию, но забвение душит его.

Братолюбие живет тысячью душ, себялюбие — только одной, и притом очень жалкой.

Вот злонравия достойные плоды!

Малодушие — удел ничтожных. Тот, чье сердце твердо, чьи поступки совершаются в согласии с его совестью, будет отстаивать свои принципы до конца своей жизни.

Праву потребны достоинства, дарования, добродетели. Силе надобны тюрьмы, железы, топоры.

Мудрость желает одобрения, тщеславие требует похвал.

Самые суровые критики чужих произведений жены посредственностей.

Жажда заслужить расточаемые нам похвалы укрепляет нашу добродетель; таким образом, похвалы нашему уму, доблести и красоте делают нас умнее, доблестнее и красивее.

Гнуснейшая привычка карликовых умов — приписывать свое духовное убожество другим.

Добродетель находит более поклонников, чем подражателей.

Пустые и малодушные люди нередко обнаруживают перед своими подчинёнными и перед теми, кто не смеет выказать им сопротивления, припадки гнева и страсти и воображают, что выказали этим своё мужество.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не меньше нуждается в мере, чем легкомыслие.

Великодушие есть рассудок гордости и самое верное средство получения похвал.

Впечатлительность — удел ничтожеств.

Деспотизм бывает уделом выродившихся наций; они его заслуживают и подвергаются ему, не чувствуя его.

Душа или покоряется природным склонностям, или борется с ними, или побеждает их. От этого — злодей, толпа и люди высокой добродетели.

Неспособные любить склонны к сентиментальности точно так же, как неспособные к братству склонны к панибратству.

Двух вещей очень трудно избежать: тупоумия — если замкнуться в своей специальности, и неосновательности — если выйти из неё.

Учёная литература спасает людей от невежества, а изящная — от грубости и пошлости.

Если похвалы, расточаемые друзьями, иной раз дают повод усомниться в их искренности, то зависть врагов заслуживает полного доверия.

Каких только похвал не возносят благоразумию! Однако оно не способно уберечь нас даже от ничтожнейших превратностей судьбы.

В несчастии обыкновенно не уважают того, в ком прежде почитали величие.

Умеренность — роковое свойство. Только крайность ведёт к успеху.

Ничто так не ускоряет старости, как неумеренные попойки, необузданная любовь и не знающая меры похотливость.

Пусть ваш воспитанник будет непокорным, своевольным — это несравненно лучше, чем безмолвная покорность, безволие.

Характер, который в житейском обиходе обыкновенно называется приятным, составляется из вежливости и фальши.

Писание — трудолюбивая праздность.

Самое чувствительное наказание, какому может подвергнуться тщеславие, — это презрительное невнимание.

Скромен не тот, кто равнодушен к похвалам, а тот, кто внимателен к порицаниям.

Мораль — это важничанье человека перед природой.

Скромность — худшая форма тщеславия.

Нищенство — это труд лености.

Сила добродетели в ее скромности.

Бедность не порок. Будь она пороком, её не стыдились бы.

Клевета — порок, обладающий необычайными свойствами: стремясь умертвить ее, вы тем самым поддерживаете ее жизнь; оставьте ее в покое — и она умрет сама.