Неточные совпадения
— Эге, Авдотья Романовна! Видно, забыли, как в жару пропаганды уже склонялись и
млели…
Я по глазкам видел; помните, вечером-то, при луне-то, соловей-то еще свистал?
«Не портьте куска, — сказал
мне барон,
млея перед этой горой мяса, — надо резать искусно».
— О, не клянитесь! — вдруг встав с места, сказала она с пафосом и зажмуриваясь, — есть минуты, страшные в жизни женщины… Но вы великодушны!.. — прибавила, опять томно
млея и клоня голову на сторону, — вы не погубите
меня…
— Нет, Варенька, нет. Не
мне, самому Богу поверь, что не соблазнюсь. Пой, Варенька, пой, — со страстным увлеченьем говорила Дуня. А сама так и
млеет, так и дрожит всем телом.
— Будьте покойны, все разузнаю и выспрошу. Он — Яков-то — передо
мной ведь тает и
млеет, на манер мокрой курицы.
Тина, увидав во
мне официальное лицо, совсем забыла наши прежние отношения и, говоря со
мной, дрожала и
млела от страха, как высеченная девочка.
Трагическое настроение, накатившее на Пепку, сейчас же сменилось удивительным легкомыслием. Он надул грудь, приосанился, закрутил усы, которые в «академии» назывались лучистой теплотой, и даже толкнул
меня локтем. По «сумасшедшей» платформе проходила очень красивая и представительная дама, искавшая кого-то глазами. Пепко
млел и изнывал при виде каждой «рельефной» дамы, а тут с ним сделался чуть не столбняк.
Обниму ее тонкий и стройный ствол, и
мне кажется, что
я обнимаю всю природу, а сердце расширяется и
млеет так, как будто действительно вся природа в него вливается…
« — Видно, забыли, как в жару пропаганды уже склонялись и
млели…
Я по глазкам видел; помните, вечером-то, при луне-то, соловей-то еще свистал?
Я вас ждала с безумной жаждой счастья,
Я вас ждала и
млела у окна.
В нем
я видел, или, лучше сказать, чувствовал, посланца по мою душу из того чудного, заветного мира искусства, который вдруг стал
мне своим — и манил и звал
меня к себе, привечая и ластя… и
я стремился к нему, дрожа, и
млея, и замирая от сладостной мысли быть в нем известным, знаменитым… славным…
— Легко сказать: закусить! — прошептала матушка,
млея от ужаса. — Что
я теперь успею приготовить? Осрамилась на старости лет!