Неточные совпадения
Борьба с бедностью (на
языке экономистов «развитие производительных сил») есть общее трудовое послушание, «проклятием» земли наложенное на
человечество.
Язычество, как религия
языков, несет на себе печать вавилонского столпотворения и смешения наречий, в котором выразилось внутреннее взаимоотчуждение в духе
человечества.
Я не хочу сказать этим, что сердце мое сделалось очагом любви к
человечеству, но несомненно, что с этих пор обращение мое с домашней прислугой глубоко изменилось и что подлая крепостная номенклатура, которая дотоле оскверняла мой
язык, исчезла навсегда. Я даже могу с уверенностью утверждать, что момент этот имел несомненное влияние на весь позднейший склад моего миросозерцания.
Так что предсказание о том, что придет время, когда все люди будут научены богом, разучатся воевать, перекуют мечи на орала и копья на серпы, т. е., переводя на наш
язык, все тюрьмы, крепости, казармы, дворцы, церкви останутся пустыми и все виселицы, ружья, пушки останутся без употребления, — уже не мечта, а определенная, новая форма жизни, к которой с всё увеличивающейся быстротой приближается
человечество.
О, не совсем так! Люты были старинные времена, люди стыдились тогда не того, чего стыдимся мы; вкусна была для них жизнь, и
язык их был чист. Но всегда человек — с тех пор, как он стал человеком, — стоял выше отъединенной от мира «радости и невинности зверя». Он чувствовал свою общность с другими людьми, с народом, с
человечеством. И он знал то, чего не знает зверь, — стыд.
–…и на всех
языках начинает объясняться в своей любви к
человечеству, причем его уверенность в успехе может равняться только количеству долларов в его кармане?
Магнус спокойно слушал Мое повествование, и еще с большей неохотой Я рассказал о множестве неудачных попыток развязать Мой кошелек: о бесконечном количестве прошений, написанных дурным
языком, где правда кажется ложью от скучного однообразия слез, поклонов и наивной лести, о сумасшедших изобретателях, о торопливых прожектерах, стремящихся со всевозможной быстротой использовать свой недолгий отпуск из тюрьмы, — обо всем этом обглоданном
человечестве, которое запах слабо защищенных миллиардов доводит до исступления.
В самых трескучих и пышных выражениях, виляя
языком, как адвокат, этот господин уверяет нас, что война принесет необыкновенное счастье всему
человечеству, конечно, будущему.
Я с большим любопытством смотрел на его узенькие, нежнопепельного цвета брюки, и невольно, сравнив их с сильно вытянутыми на коленях штанами учителя математики, а также и с толстыми, сосископодобными ногами учителя немецкого
языка, я тут же убедился, что одна только французская нация достойна носить узенькие панталоны, тогда как прочему
человечеству решительно следует ходить в шароварах.
Если бы кто-нибудь мог подняться в бесконечную высь, одним орлиным взором окинуть все
человечество, чутким слухом уловить его многоголосную речь — он, быть может, с негодованием выбросил бы из нашего
языка самое слово «человек».