Неточные совпадения
И вдруг странное, неожиданное ощущение какой-то едкой
ненависти к Соне прошло по его сердцу. Как бы удивясь и испугавшись сам этого ощущения, он вдруг поднял голову и пристально поглядел на нее; но он встретил на себе беспокойный и до муки заботливый взгляд ее; тут была любовь;
ненависть его исчезла, как призрак. Это было не то; он принял одно
чувство за другое. Это только значило, что та минута пришла.
Считая неспособность к сильным взрывам
чувств основным достоинством интеллигента, Самгин все-таки ощущал, что его антипатия к Безбедову разогревается до
ненависти к нему, до острого желания ударить его чем-нибудь по багровому, вспотевшему лицу, по бешено вытаращенным глазам, накричать на Безбедова грубыми словами. Исполнить все это мешало Самгину
чувство изумления перед тем, что такое унизительное, дикое желание могло возникнуть у него. А Безбедов неистощимо бушевал, хрипел, задыхаясь.
Манере Туробоева говорить Клим завидовал почти до
ненависти к нему. Туробоев называл идеи «девицами духовного сословия», утверждал, что «гуманитарные идеи требуют
чувства веры значительно больше, чем церковные, потому что гуманизм есть испорченная религия». Самгин огорчался: почему он не умеет так легко толковать прочитанные книги?
Ко всякому другому, явись такой, приревновал бы тотчас же и, может, вновь бы намочил свои страшные руки кровью, а к этому, к этому «ее первому», не ощущал он теперь, летя на своей тройке, не только ревнивой
ненависти, но даже враждебного
чувства — правда, еще не видал его.
Какое-то
чувство уже
ненависти и гадливого презрения прозвучало в этих словах. А между тем она же его предала. «Что ж, может, потому, что так чувствует себя пред ним виноватой, и ненавидит его минутами», — подумал про себя Алеша. Ему хотелось, чтоб это было только «минутами». В последних словах Кати он заслышал вызов, но не поднял его.
И всего более должна быть Россия свободна от
ненависти к Германии, от порабощающих
чувств злобы и мести, от того отрицания ценного в духовной культуре врага, которое есть лишь другая форма рабства.
Затихшее было жестокое
чувство оскорбленной гордости поднялось в нем с новой силой, как только она упомянула о больнице. «Он, человек света, за которого за счастье сочла бы выдти всякая девушка высшего круга, предложил себя мужем этой женщине, и она не могла подождать и завела шашни с фельдшером», думал он, с
ненавистью глядя на нее.
Я оставил Петербург с
чувством, очень близким к
ненависти. А между тем делать было нечего, надобно было перебираться в неприязненный город.
Я ненавидел старуху — да и сына ее — сосредоточенной
ненавистью, и много принесло мне побоев это тяжелое
чувство. Однажды за обедом она сказала, страшно выкатив глаза...
Всегда, сколько ни помнила себя Лиза, жила она по добру и по правде, никогда ее сердце не бывало причастно ни вражде, ни злой
ненависти, и вдруг в ту самую минуту, что обещала ей столько счастья и радостей, лукавый дух сомненья тлетворным дыханьем возмутил ее мысли, распалил душу злобой, поработил ее и
чувства, и волю, и разум.
Мавруша тосковала больше и больше. Постепенно ей представился Павел как главный виновник сокрушившего ее злосчастья. Любовь, постепенно потухая, прошла через все фазисы равнодушия и, наконец, превратилась в положительную
ненависть. Мавруша не высказывалась, но всеми поступками, наружным видом, телодвижениями, всем доказывала, что в ее сердце нет к мужу никакого другого
чувства, кроме глубокого и непримиримого отвращения.
Потому что этакая насильственная, дикая любовь действует как припадок, как мертвая петля, как болезнь, и — чуть достиг удовлетворения — тотчас же упадает пелена и является противоположное
чувство: отвращение и
ненависть, желание истребить, раздавить.
Утверждали (Андроников, говорят, слышал от самой Катерины Николавны), что, напротив, Версилов, прежде еще, то есть до начала
чувств молодой девицы, предлагал свою любовь Катерине Николавне; что та, бывшая его другом, даже экзальтированная им некоторое время, но постоянно ему не верившая и противоречившая, встретила это объяснение Версилова с чрезвычайною
ненавистью и ядовито осмеяла его.
«Не знать предела
чувству, посвятить себя одному существу, — продолжал Александр читать, — и жить, мыслить только для его счастия, находить величие в унижении, наслаждение в грусти и грусть в наслаждении, предаваться всевозможным противоположностям, кроме любви и
ненависти. Любить — значит жить в идеальном мире…»
Иногда угасшая любовь придет на память, он взволнуется — и за перо: и напишет трогательную элегию. В другой раз желчь хлынет к сердцу и поднимет со дна недавно бушевавшую там
ненависть и презрение к людям, — смотришь — и родится несколько энергических стихов. В то же время он обдумывал и писал повесть. Он потратил на нее много размышления,
чувства, материального труда и около полугода времени. Вот наконец повесть готова, пересмотрена и переписана набело. Тетка была в восхищении.
«Тогда, несомненно, нежное
чувство любви в этой пошлой девчонке к изменившему ей на ее глазах человеку заменится презрением и даже
ненавистью, и о свадьбе не будет и речи».
В числе ненавидевших были такие, которые его в глаза не знали; другие если и знали, то не имели никаких сношений с ним; это была с их стороны
ненависть чистая, бескорыстная, но и самые бескорыстные
чувства имеют какую-нибудь причину.
Безотрадно и скучно подрастала маленькая графиня; по несчастию, она не принадлежала к тем натурам, которые развиваются от внешнего гнета; начав приходить в сознание, она нашла в себе два сильные
чувства: непреодолимое желание внешних удовольствий и сильную
ненависть к образу жизни тетки.
Замечательно, что древнее
чувство мести, терзавшее мстителя, совсем не было инстинктом жестокости и кровожадности, порождением злобы и
ненависти, оно было нравственным и религиозным долгом, нравственной эмоцией по преимуществу.
При этом отрицательные
чувства,
ненависть к евреям или к другим национальностям играют бóльшую роль, чем положительные
чувства.
Все эти толкованья сильно запали в молодую душу моего героя, и одно только врожденное
чувство приличия останавливало его, что он не делал с начальством сцен и ограничивался в отношении его глухою и затаенною
ненавистью.
Там, где эти свойства отсутствуют, где
чувство собственного достоинства заменяется оскорбительным и в сущности довольно глупым самомнением, где шовинизм является обнаженным, без всякой примеси энтузиазма, где не горят сердца ни любовью, ни
ненавистью, а воспламеняются только подозрительностью к соседу, где нет ни истинной приветливости, ни искренней веселости, а есть только желание похвастаться и расчет на тринкгельд, [чаевые] — там, говорю я, не может быть и большого хода свободе.
Хотя сам по себе простец не склонен к самостоятельной
ненависти, но
чувство человечности в его сердце не залегло; хотя в нем нет настолько изобретательности, чтобы отравить жизнь того или другого субъекта преднамеренным подвохом, но нет и настолько честности, чтобы подать руку помощи.
Мне говорили, что портрет этот ходит по рукам и рассевает томительные впечатленья, зарождая в художнике
чувство зависти, мрачной
ненависти к брату, злобную жажду производить гоненья и угнетенья.
Годы шли; все хорошеющая княжна Зинаида Сергеевна возбуждала все большую и большую
ненависть со стороны своей двоюродной сестры, пока наконец не случилось обстоятельство, доведшее это «родственное
чувство» до своего апогея.
Но все эти учения — пустые слова, потому что в корне их только дурные
чувства: месть, страх, себялюбие,
ненависть.
Страшны не грабежи, не убийства, не казни. Что такое грабежи? Это переходы имущества от одних людей к другим. Это всегда было и будет, и в этом нет ничего страшного. Что такое казни, убийства? Это переходы людей от жизни к смерти. Переходы эти всегда были, есть и будут, и в них тоже нет ничего страшного. Страшны не грабежи и убийства, а страшны
чувства тех людей, которые ненавидят друг друга, страшна
ненависть людей.
По подразделению людей на comme il faut и не comme il faut они принадлежали, очевидно, ко второму разряду и вследствие этого возбуждали во мне не только
чувство презрения, но и некоторой личной
ненависти, которую я испытывал к ним за то, что, не быв comme il faut, они как будто считали меня не только равным себе, но даже добродушно покровительствовали меня.
Я все больше и больше, с некоторым удовольствием, разжигал в себе
чувство тихой
ненависти к своему другу.
Вследствие этих и многих других беспрестанных жертв в обращении папа с его женою в последние месяцы этой зимы, в которые он много проигрывал и оттого был большей частью не в духе, стало уже заметно перемежающееся
чувство тихой
ненависти, того сдержанного отвращения к предмету привязанности, которое выражается бессознательным стремлением делать все возможные мелкие моральные неприятности этому предмету.
Новое, такое хорошее и доброе
чувство подхватывает ее, и она забывает о той
ненависти, которая сосредоточивается на ней.
Когда о Королеве Марго говорили пакостно, я переживал судорожные припадки
чувств не детских, сердце мое набухало
ненавистью к сплетникам, мною овладевало неукротимое желание злить всех, озорничать, а иногда я испытывал мучительные приливы жалости к себе и ко всем людям, — эта немая жалость была еще тяжелее
ненависти.
Прошлое я помню, как вчерашний день. Как в тумане, вижу я места и образы людей. Беспристрастно относиться к ним нет у меня сил; люблю и ненавижу я их с прежней силой, и не проходит того дня, чтобы я, охваченный
чувством негодования или
ненависти, не хватал бы себя за голову. Граф для меня по-прежнему гадок, Ольга отвратительна, Калинин смешон своим тупым чванством. Зло считаю я злом, грех — грехом.
Они чуют ту беду, которая угрожает им, и страх, который они испытывают, переходит в
чувство самозащиты и в
ненависть.
И после того золотые карнизы, венецианские зеркала с цветами и картины вроде той, что висела над роялем, а также рассуждения мужа и Кости об искусстве уже возбуждали в ней
чувство скуки и досады, и порой даже
ненависти.
Лицо ее задрожало от
ненависти, и она опустила глаза, чтобы скрыть это
чувство. И выражение ее лица понял не один только муж, но и все, сидевшие за столом.
И его досада, его горькое
чувство были так сильны, что он едва не плакал; он даже был рад, что с ним поступают так нелюбезно, что им пренебрегают, что он глупый, скучный муж, золотой мешок, и ему казалось, что он был бы еще больше рад, если бы его жена изменила ему в эту ночь с лучшим другом и потом созналась бы в этом, глядя на него с
ненавистью…
— Я понимаю ваше отвращение, вашу
ненависть, но вы могли бы пощадить меня при посторонних, могли бы скрыть свое
чувство.
Чувство, которое пробуждалось в ней при этой последней мысли, было похоже на
ненависть и даже непременно перешло бы в
ненависть, если б не находило для себя отвлечения в участии Арины Петровны, которая добродушной своей болтовней не давала ей времени задуматься.
Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О
ненависти к русским никто и не говорил.
Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее
ненависти. Это была не
ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным
чувством, как
чувство самосохранения.
И действительно, вся Москва знала неподкупность Тамары Абрамовны и то, что в ней «нет корысти ни на столько». В одном только пункте было бессильно влияние «на власть имущую особу» со стороны Тамары Абрамовны — это во взгляде «особы» на Дарью Николаевну Салтыкову, которую «домоправительница» ненавидела от всей души.
Ненависть эта была первое время чисто инстинктивная, но потом, собираемые Тамарой Абрамовной сведения о «Салтычихе» придавали этому
чувству все более и более серьезные и прочные основания.
Итак, Волынской лежал вечером на диване в своем кабинете, волнуемый двумя
чувствами: любовью к Мариорице и
ненавистью к Бирону.
Отвращение,
ненависть могли заменить в ее сердце
чувства самые нежные.
— Я не понимаю вашего тона… — пробормотал Лаевский; его охватило такое
чувство, как будто он сейчас только понял, что зоолог ненавидит его, презирает и издевается над ним и что зоолог самый злейший и непримиримый враг его. — Приберегите этот тон для кого-нибудь другого, — сказал он тихо, не имея сил говорить громко от
ненависти, которая уже теснила ему грудь и шею, как вчера желание смеяться.
Когда прошла гроза, он сидел у открытого окна и покойно думал о том, что будет с ним. Фон Корен, вероятно, убьет его. Ясное, холодное миросозерцание этого человека допускает уничтожение хилых и негодных; если же оно изменит в решительную минуту, то помогут ему
ненависть и
чувство гадливости, какие возбуждает в нем Лаевский. Если же он промахнется, или, для того чтобы посмеяться над ненавистным противником, только ранит его, или выстрелит в воздух, то что тогда делать? Куда идти?
Друг твоего отца отрыл старинную тяжбу о землях и выиграл ее и отнял у него всё имение; я видал отца твоего перед кончиной; его седая голова неподвижная, сухая, подобная белому камню, остановила на мне пронзительный взор, где горела последняя искра жизни и
ненависти… и мне она осталась в наследство; а его проклятие живо, живо и каждый год пускает новые отрасли, и каждый год всё более окружает своею тенью семейство злодея… я не знаю, каким образом всё это сделалось… но кто, ты думаешь, кто этот нежный друг? — как, небо!.. в продолжении 17-ти лет ни один язык не шепнул ей: этот хлеб куплен ценою крови — твоей — его крови! и без меня, существа бедного, у которого вместо души есть одно только ненасытимое
чувство мщения, без уродливого нищего, это невинное сердце билось бы для него одною благодарностью.
Напротив того, в этой дурацкой школе глупых девчонок заставляла всегда твердейшим образом учить катехизис и разные священные истории, внушала им страх и уважение ко всевозможным начальническим физиономиям; но меня все-таки выгнали, вышвырнули из службы, а потому теперь уж извините: никакого другого
чувства у меня не будет к моей родине, кроме
ненависти.
— Как что из этого! — произнесла, вспыхнув даже вся в лице от гнева, Елена. — Я никак, Жуквич, не ожидала слышать от вас подобные вещи; для меня, по крайней мере, это вовсе не что из этого!..
Чувство мести и
ненависти к моей родине до того во мне возросло, что я хочу, во что бы то ни стало, превратить его в дело, — понимаете вы это?
Это мимолетное угрызение совести быстро исчезло. Он никогда не любил Анжель; он имел к ней когда-то лишь сильный каприз. Теперь же, после ее упреков, он ее решительно ненавидел, это новое
чувство глубокой
ненависти заменило все другие ощущения.
Она была так страшна в припадке злобы и
ненависти, что князь инстинктивно отступил назад, не из боязни — это
чувство было ему незнакомо, — а от удивления. Он думал, что она сошла с ума.