Неточные совпадения
Ребенок слушал ее, открывая и закрывая глаза, пока, наконец, сон не сморит его совсем. Приходила нянька и, взяв его с коленей матери, уносила сонного, с повисшей
через ее
плечо головой, в постель.
И молодые и старые как бы наперегонку косили. Но, как они ни торопились, они не портили травы, и ряды откладывались так же чисто и отчетливо. Остававшийся в углу уголок был смахнут в пять минут. Еще последние косцы доходили ряды, как передние захватили кафтаны на
плечи и пошли
через дорогу к Машкину Верху.
― А! вот и они! ― в конце уже обеда сказал Степан Аркадьич, перегибаясь
через спинку стула и протягивая руку шедшему к нему Вронскому с высоким гвардейским полковником. В лице Вронского светилось тоже общее клубное веселое добродушие. Он весело облокотился на
плечо Степану Аркадьичу, что-то шепча ему, и с тою же веселою улыбкой протянул руку Левину.
Она улыбнулась на его похвалу и
через его
плечо продолжала разглядывать залу.
На сцене певица, блестя обнаженными
плечами и бриллиантами, нагибаясь и улыбаясь, собирала с помощью тенора, державшего ее за руку, неловко перелетавшие
через рампу букеты и подходила к господину с рядом по середине блестевших помадой волос, тянувшемуся длинными руками
через рампу с какою-то вещью, — и вся публика в партере, как и в ложах, суетилась, тянулась вперед, кричала и хлопала.
— Хорошо тебе так говорить; это всё равно, как этот Диккенсовский господин который перебрасывает левою рукой
через правое
плечо все затруднительные вопросы. Но отрицание факта — не ответ. Что ж делать, ты мне скажи, что делать? Жена стареется, а ты полн жизни. Ты не успеешь оглянуться, как ты уже чувствуешь, что ты не можешь любить любовью жену, как бы ты ни уважал ее. А тут вдруг подвернется любовь, и ты пропал, пропал! — с унылым отчаянием проговорил Степан Аркадьич.
Я с ним познакомился, как уже известно читателю, у Радилова и дня
через два поехал к нему. Я застал его дома. Он сидел в больших кожаных креслах и читал Четьи-Минеи. Серая кошка мурлыкала у него на
плече. Он меня принял, по своему обыкновенью, ласково и величаво. Мы пустились в разговор.
— Раз, два, три, — вполголоса учила Рита. — Не толкай коленками. Раз, два… — Горничная, склонив голову, озабоченно смотрела на свои ноги, а Рита, увидав
через ее
плечо Клима в двери, оттолкнула ее и, кланяясь ему, поправляя растрепавшиеся волосы обеими руками, сказала бойко и оглушительно...
— Что? — небрежно спросил сосед Самгина, заглядывая
через его
плечо.
Еврей сконфуженно оглянулся и спрятал голову в
плечи, заметив, что Тагильский смотрит на него с гримасой. Машина снова загудела, Тагильский хлебнул вина и наклонился
через стол к Самгину...
Его не слушали. Кутузов заклеивал языком лопнувшую папиросу, а Поярков кричал
через его
плечо Прейсу...
Не более пяти-шести шагов отделяло Клима от края полыньи, он круто повернулся и упал, сильно ударив локтем о лед. Лежа на животе, он смотрел, как вода, необыкновенного цвета, густая и, должно быть, очень тяжелая, похлопывала Бориса по
плечам, по голове. Она отрывала руки его ото льда, играючи переплескивалась
через голову его, хлестала по лицу, по глазам, все лицо Бориса дико выло, казалось даже, что и глаза его кричат: «Руку… дай руку…»
Его толкали в бока, в спину, и чей-то резкий голос кричал
через его
плечо...
Самгин движением
плеча оттолкнулся от стены и пошел на Арбат, сжав зубы, дыша
через нос, — шел и слышал, что отяжелевшие ноги его топают излишне гулко. Спина и грудь обильно вспотели; чувствовал он себя пустой бутылкой, — в горлышко ее дует ветер, и она гудит...
Открыв глаза, он увидал лицо свое в дыме папиросы отраженным на стекле зеркала; выражение лица было досадно неумное, унылое и не соответствовало серьезности момента: стоит человек, приподняв
плечи, как бы пытаясь спрятать голову, и
через очки, прищурясь, опасливо смотрит на себя, точно на незнакомого.
— Н-нет, братья, — разрезал воздух высокий, несколько истерический крик. Самгин ткнулся в спину Туробоева и, приподнявшись на пальцах ног, взглянул
через его
плечо, вперед, откуда кричал высокий голос.
Дронов пренебрежительно заглянул в глаза его, плюнул
через левое
плечо свое, но спорить не стал.
«Дурочка», — снисходительно думал Самгин.
Через несколько дней он встретил ее на улице. Любаша сидела в санях захудалого извозчика, — сани были нагружены связками газет, разноцветных брошюр; привстав, держась за
плечо извозчика, Сомова закричала...
Через несколько минут Самгин оказался в комнате, где собралось несколько десятков людей, человек тридцать сидели на стульях и скамьях, на подоконниках трех окон, остальные стояли
плечо в
плечо друг другу настолько тесно, что Фроленков с трудом протискался вперед, нашептывая строго, как человек власть имущий...
Дня
через три, вечером, он стоял у окна в своей комнате, тщательно подпиливая только что остриженные ногти. Бесшумно открылась калитка, во двор шагнул широкоплечий человек в пальто из парусины, в белой фуражке, с маленьким чемоданом в руке. Немного прикрыв калитку, человек обнажил коротко остриженную голову, высунул ее на улицу, посмотрел влево и пошел к флигелю, раскачивая чемоданчик, поочередно выдвигая
плечи.
Он сунул бутылку в карман пиджака, надел шляпу, а пальто сбросил с
плеч и перекинул
через руку.
Через полчаса нищий сидел в трактире за столом с дюжиной рыбаков. Сзади их, то дергая мужей за рукав, то снимая
через их
плечо стакан с водкой, — для себя, разумеется, — сидели рослые женщины с густыми бровями и руками круглыми, как булыжник. Нищий, вскипая обидой, повествовал...
Спекуляция их не должна пропадать даром: я протянул к ним руки, они схватили меня, я крепко держался за голые
плечи и
через минуту стоял на песчаном берегу.
Одеты они довольно живописно: в юбке, но без рубашки, а сверху
через одно
плечо накинуто что-то вроде бумажной шали до колен; другое
плечо и часть груди обнажены.
Он прежде всего предложил мне сигару гаванской свертки, потом на мой вопрос отвечал, что сигары не готовы: «Дня
через четыре приготовим». — «Я
через день еду», — заметил я. Он пожал
плечами. «Возьмите в магазине, какие найдете, — прибавил он, — или обратитесь к инспектору».
Но уже доктор входил — важная фигура в медвежьей шубе, с длинными темными бакенбардами и с глянцевито выбритым подбородком. Ступив
через порог, он вдруг остановился, как бы опешив: ему, верно, показалось, что он не туда зашел: «Что это? Где я?» — пробормотал он, не скидая с
плеч шубы и не снимая котиковой фуражки с котиковым же козырьком с своей головы. Толпа, бедность комнаты, развешанное в углу на веревке белье сбили его с толку. Штабс-капитан согнулся перед ним в три погибели.
Но неумышленно, когда он не делал никаких любовных прелюдий, а просто брал ее за руку, она давала ему руку, брала сама его руку, опиралась ему доверчиво на
плечо, позволяла переносить себя
через лужи и даже, шаля, ерошила ему волосы или, напротив, возьмет гребенку, щетку, близко подойдет к нему, так что головы их касались, причешет его, сделает пробор и, пожалуй, напомадит голову.
Оба молчали, не зная, что сталось с беседкой. А с ней сталось вот что. Татьяна Марковна обещала Вере, что Марк не будет «ждать ее в беседке», и буквально исполнила обещание.
Через час после разговора ее с Верой Савелий, взяв человек пять мужиков, с топорами, спустился с обрыва, и они разнесли беседку часа в два, унеся с собой бревна и доски на
плечах. А бабы и ребятишки, по ее же приказанию, растаскали и щепы.
— Брат! — заговорила она
через минуту нежно, кладя ему руку на
плечо, — если когда-нибудь вы горели, как на угольях, умирали сто раз в одну минуту от страха, от нетерпения… когда счастье просится в руки и ускользает… и ваша душа просится вслед за ним… Припомните такую минуту… когда у вас оставалась одна последняя надежда… искра… Вот это — моя минута! Она пройдет — и все пройдет с ней…
А помните, как вы меня несли
через воду одной рукой, а Верочку посадили на
плечо?
Я принялся тоже искать убитое животное, хотя и не совсем верил гольду. Мне казалось, что он ошибся. Минут
через десять мы нашли козулю. Голова ее оказалась действительно простреленной. Дерсу взвалил ее себе на
плечи и тихонько пошел обратно. На бивак мы возвратились уже в сумерки.
Затем он полез
через забор, открыл кадушку и стал передавать им сотовый мед. Пчелы вились кругом него, садились ему на
плечи и забивались в бороду. Паначев разговаривал с ними, называл их ласкательными именами, вынимал из бороды и пускал на свободу.
Через несколько минут он возвратился, и мы пошли дальше.
Дерсу наскоро освежевал убитого кабана, взвалил его к себе на
плечи, и мы пошли к дому.
Через час мы были уже на биваке.
Сборы наши были недолги.
Через 20 минут мы с котомками за
плечами уже лезли в гору.
Ниже росли кусты и деревья, берег становился обрывистым и был завален буреломом.
Через 10 минут его лошадь достала до дна ногами. Из воды появились ее
плечи, затем спина, круп и ноги. С гривы и хвоста вода текла ручьями. Казак тотчас же влез на коня и верхом выехал на берег.
Через час восток начал алеть. Я посмотрел на часы, было 6 часов утра. Пора было будить очередного артельщика. Я стал трясти его за
плечо. Стрелок сел и начал потягиваться. Яркий свет костра резал ему глаза — он морщился. Затем, увидев Дерсу, проговорил, усмехнувшись...
Он еще раз поцеловал ее и, стараясь пересилить внутреннее волнение, подергивая
плечом, вышел в дверь, ведущую
через коридор в комнату Володи.
Поселились они с матерью во флигеле, в саду, там и родился ты, как раз в полдень — отец обедать идет, а ты ему встречу. То-то радовался он, то-то бесновался, а уж мать — замаял просто, дурачок, будто и невесть какое трудное дело ребенка родить! Посадил меня на
плечо себе и понес
через весь двор к дедушке докладывать ему, что еще внук явился, — дедушко даже смеяться стал: «Экой, говорит, леший ты, Максим!»
Антонида Ивановна поднялась, «Моисей» взял ее за талию и стал в позицию. Она
через его
плечо оглянулась на Привалова и улыбнулась своей загадочной улыбкой. Волна танцующих унесла и эту пару.
Все живут на счет казны, получая от нее арестантское довольствие, которое достается им, впрочем, не дешево, так как по бездорожью они таскают его из Дербинского на своих
плечах через тайгу.
Сиял от радости Сидор, сбежал в мурью и минут
через десять вылез оттуда в истоптанных лаптях, с котомкой за
плечами и с сапогами в руках. Войдя в казенку, поставил он сапоги на пол, а шапку и платок на стол положил. Молча подал приказчик Сидору паспорт, внимательно осмотрев перед тем каждую вещь.
Предводительствуя кучкой обедневших друзей и удрученный своей обычной деловой ответственностью, он иногда мгновенно озарялся внутренним вдохновением, делал издали,
через улицу, таинственный знак проходившему со своим узлом за
плечами татарину и на несколько секунд исчезал с ним в ближайших воротах.
Через несколько минут дверь в боковушу растворилась и вошла Настя. Тихой поступью, медленно ступая, подошла она к Алексею, обвила его шею белоснежными руками и, припав к
плечу, зарыдала…
Стоишь рядом, заглянешь
через плечи-то сверху под ворот…
Приближался шедший впереди подросток лет четырнадцати, в черном суконном кафтанчике, с двумя полотенцами, перевязанными крестом
через оба
плеча. В руках на большой батистовой пелене нес он благословенную икону в золотой ризе, ярко горевшей под лучами полуденного солнца.
Теперь мне следовало бы перейти к прививкам мягкой язвы, но на них я останавливаться не буду; во-первых, прививки эти по своим последствиям сравнительно невинны; исследователь привьет больному язву на
плечо, бедро или живот и
через неделю залечит; во-вторых, прививки мягкой язвы так многочисленны, что описанию их пришлось бы посвятить несколько печатных листов; такие прививки делали Гунтер, Рикор, Ролле, Бюзене, Надо, Кюллерье, Линдвурм, де-Лука, Маннино, В. Бек, Штраус, Гюббенет, Бэреншпрунг, Дюкре, Крефтинг, Спичка и многие, многие другие.
Под конец вечера послышалось на дворе побрякивание бубенцов. Это за Линдгорстами приехали лошади. Младшая стала просить у матери, чтобы еще остаться. Та не соглашалась, но когда подошла Лена и, протянув руки на
плечо матери, сказала, ласкаясь: «Мамочка… Так хорошо!» — та сразу уступила и уехала с мальчиком, обещая прислать лошадь
через полчаса.
Минут
через десять Заруцкий, с потемневшим лицом, поднялся с места. Казалось, что при этом на своих
плечах он поднимает тяжесть, давление которой чувствовалось всем классом.
Он дал его прочитать Венсану, а сам глядел
через его
плечо, поминутно отнимая у него листки, чтобы прочитать вслух наиболее сильные места.
— Вот место замечательное, — начал он, положив перед Лизою книжку, и, указывая костяным ножом на открытую страницу, заслонив ладонью рот, читал
через Лизино
плечо: «В каждой цивилизованной стране число людей, занятых убыточными производствами или ничем не занятых, составляет, конечно, пропорцию более чем в двадцать процентов сравнительно с числом хлебопашцев». Четыреста двадцать четвертая страница, — закончил он, закрывая книгу, которую Лиза тотчас же взяла у него и стала молча перелистывать.