Неточные совпадения
Вронский в эти три месяца, которые он провел с Анной за границей, сходясь с новыми людьми, всегда задавал себе вопрос о том, как это новое лицо посмотрит на его отношения к Анне, и большею
частью встречал в
мужчинах какое должно понимание. Но если б его спросили и спросили тех, которые понимали «как должно», в чем состояло это понимание, и он и они были бы в большом затруднении.
«Интересно: как она встретится с Макаровым? И — поймет ли, что я уже изведал тайну отношений
мужчины и женщины? А если догадается — повысит ли это меня в ее глазах? Дронов говорил, что девушки и женщины безошибочно по каким-то признакам отличают юношу, потерявшего невинность. Мать сказала о Макарове: по глазам видно — это юноша развратный. Мать все
чаще начинает свои сухие фразы именем бога, хотя богомольна только из приличия».
Редко слышал он возгласы восторга, а если они раздавались, то
чаще всего из уст женщин пред витринами текстильщиков и посудников, парфюмеров, ювелиров и меховщиков. Впрочем, можно было думать, что большинство людей немело от обилия впечатлений. Но иногда Климу казалось, что только похвалы женщин звучат искренней радостью, а в суждениях
мужчин неудачно скрыта зависть. Он даже подумал, что, быть может, Макаров прав: женщина лучше
мужчины понимает, что все в мире — для нее.
Совершенно ясно, что больше всех
мужчин ей нравится Варавка, она охотнее говорит с ним и улыбается ему гораздо
чаще, чем другим.
— Слезы, хотя вы и скрывали их; это дурная черта у
мужчин — стыдиться своего сердца. Это тоже самолюбие, только фальшивое. Лучше бы они постыдились иногда своего ума: он
чаще ошибается. Даже Андрей Иваныч, и тот стыдлив сердцем. Я это ему говорила, и он согласился со мной. А вы?
Я видел наконец японских дам: те же юбки, как и у
мужчин, закрывающие горло кофты, только не бритая голова, и у тех, которые попорядочнее, сзади булавка поддерживает косу. Все они смуглянки, и куда нехороши собой! Говорят, они нескромно ведут себя — не знаю, не видал и не хочу чернить репутации японских женщин. Их нынче много ездит около фрегата: все некрасивые, чернозубые; большею
частью смотрят смело и смеются; а те из них, которые получше собой и понаряднее одеты, прикрываются веером.
В задней
части залы, на передних лавках, сидели четыре женщины, в роде фабричных или горничных, и двое
мужчин, тоже из рабочих, очевидно подавленных величием убранства залы и потому робко перешептывавшихся между собой.
Было раннее ненастное сентябрьское утро. Шел то снег, то дождь с порывами холодного ветра. Все арестанты партии, 400 человек
мужчин и около 50 женщин, уже были на дворе этапа и
частью толпились около конвойного-старшòго, раздававшего старостам кормовые деньги на двое суток,
частью закупали съестное у впущенных на двор этапа торговок. Слышался гул голосов арестантов, считавших деньги, покупавших провизию, и визгливый говор торговок.
Несколько человек
мужчин и женщин, большей
частью с узелками, стояли тут на этом повороте к тюрьме, шагах в ста от нее. Справа были невысокие деревянные строения, слева двухэтажный дом с какой-то вывеской. Само огромное каменное здание тюрьмы было впереди, и к нему не подпускали посетителей. Часовой солдат с ружьем ходил взад и вперед, строго окрикивая тех, которые хотели обойти его.
Посетители были большей
частью люди худо одетые, даже оборванные, но были и приличные по внешнему виду и
мужчины и женщины.
Сквозь
чащу быстро замелькала фигура
мужчины.
— Вот оно: «ах, как бы мне хотелось быть
мужчиною!» Я не встречал женщины, у которой бы нельзя было найти эту задушевную тайну. А большею
частью нечего и доискиваться ее — она прямо высказывается, даже без всякого вызова, как только женщина чем-нибудь расстроена, — тотчас же слышишь что-нибудь такое: «Бедные мы существа, женщины!» или: «
мужчина совсем не то, что женщина», или даже и так, прямыми словами: «Ах, зачем я не
мужчина!».
Все подходили по очереди к Гарибальди,
мужчины трясли ему руку с той силой, с которой это делает человек, попавши пальцем в кипяток, иные при этом что-то говорили, большая
часть мычала, молчала и откланивалась.
Ермолай был такой же бессознательно развращенный человек, как и большинство дворовых
мужчин; стало быть, другого и ждать от него было нельзя. В Малиновце он появлялся редко, когда его работа требовалась по дому, а большую
часть года ходил по оброку в Москве. Скука деревенской жизни была до того невыносима для московского лодыря, что потребность развлечения возникала сама собой. И он отыскивал эти развлечения, где мог, не справляясь, какие последствия может привести за собой удовлетворение его прихоти.
Но зато они убивают, истязуют, наносят тяжкие увечья и укрывают убийства относительно
чаще, чем
мужчины; среди последних убийцы составляют 47 %, а среди преступниц 57 %.
При лазарете старший [Он же заведующий медицинскою
частью.] и младший врачи, два фельдшера, повивальная бабка (одна на два округа) и прислуги, страшно вымолвить, 68 душ: 48
мужчин и 20 женщин.
— Вот видите: и сейчас оне это слово «так» сказали, — хихикнул он, словно у него брюшко пощекотали, — что же-с! в даме это даже очень приятно, потому дама редко когда в определенном круге мыслей находится. Дама — женщина-с, и им это простительно, и даже в них это нравится-с. Даме
мужчина защиту и вспомоществование оказывать должен, а дама с своей стороны… хоть бы по
части общества: гостей занять, удовольствие доставить, потанцевать, спеть, время приятно провести — вот ихнее дело.
Роста он был небольшого, но строгая соразмерность всех
частей организма заставляла забыть об этом недостатке, если можно назвать это недостатком в
мужчине, который не предназначал себя в тамбурмажоры.
Братковский бывал в господском доме и по-прежнему был хорош, но о генерале Блинове, о Нине Леонтьевне и своей сестре, видимо, избегал говорить. Сарматов и Прозоров были в восторге от тех анекдотов, которые Братковский рассказывал для одних
мужчин; Дымцевич в качестве компатриота ходил во флигель к Братковскому запросто и познакомился с обеими обезьянами Нины Леонтьевны. Один Вершинин заметно косился на молодого человека, потому что вообще не выносил соперников по
части застольных анекдотов.
Вошел
мужчина лет сорока, небольшого роста, с лицом весьма благообразным и украшенным небольшою русою бородкой. Одет он был в длинный сюртук, вроде тех, какие носят в великороссийских городах мещане, занимающиеся приказничеством, и в особенности по питейной
части; волоса обстрижены были в кружок, и вообще ни по чему нельзя было заметить в нем ничего обличающего священный сан.
Чем более погружалась она в институтскую мглу, тем своеобразнее становилось ее представление о
мужчине. Когда-то ей везде виделись «херувимы»; теперь это было нечто вроде стада статских советников (и выше), из которых каждый имел надзор по своей
части. Одни по хозяйственной, другие — по полицейской, третьи — по финансовой и т. д. А полковники и генералы стоят кругом в виде живой изгороди и наблюдают за тем, чтобы статским советникам не препятствовали огород городить.
Самая плохая дамочка, если бог наградил ее хоть какою-нибудь
частью тела, на которой без ожесточения может остановиться взор
мужчины, — и та заранее разочтет, какое положение ей следует принять во время питья Kraenchen, чтоб именно эту
часть тела отрекомендовать в наиболее выгодном свете.
Вообще, когда Катенька бывала одна дома, ничто, кроме романов, ее не занимало, и она большей
частью скучала; когда же бывали посторонние
мужчины, то она становилась очень жива и любезна и делала глазами то, что уже я понять никак не мог, что она этим хотела выразить.
Ее грациозная некрасивость возбуждала и привлекала внимание
мужчин гораздо
чаще и сильнее, чем аристократическая красота ее сестры.
Мужчины весьма разнообразных возрастов почти все были в круглых пуховых шляпах, под коими они хранили свои завитые у парикмахеров алякоки, и самые франтоватые из них были облечены в длинные и по большей
части из белого сукна сюртуки с выпущенными из задних карманов кончиками красных фуляровых носовых платков; тросточки у всех были тоненькие, из жимолости, более пригодные для того, чтобы отдуть своего ближнего, чем иметь в сих посохах опору для себя.
— Почти, — произнес с усмешкой частный пристав, — и чтобы оправдать полицию, я должен начать издалека, — года два тому назад в Лефортовской
части устроился и существовал так называемый Евин клуб, куда, понимаете, не
мужчины приглашали дам, а дамы
мужчин, которые им нравились; клуб этот, однако, по предписанию из Петербурга, был закрыт; но на днях господин Тулузов в прошении своем объяснил, что Евин клуб снова открылся.
Начитавшись потом, по выходе из института, романов, и по большей
части рыцарских, которых Людмила нашла огромное количество в библиотеке покойного отца, она не преминула составить себе идеал
мужчины, который, по ее фантазии, непременно долженствовал быть или рыцарь, или сарацин какой-нибудь, вроде Малек-Аделя, или, по крайней мере, красивый кавалерийский офицер.
Праздников — высокий, коренастый
мужчина, с громадной головой, на которой только на нижней
части затылка уцелели седые волосы.
Это был бравый
мужчина, с густыми, торчащими волосами и прекрасными баками, искусно разделенными на две
части.
В беседе
мужчин слышалось напряжение, как будто они заставляли друг друга думать и говорить не о том, что близко им; чувствовалось общее желание заставить его разговориться — особенно неуклюже заботился об этом Посулов, но все — а Ревякин
чаще других — мешали ему, обнаруживая какую-то торопливость.
Даже не поднимаясь на палубу, я мог отлично представить сцену встречи женщин. Для этого не требовалось изучения нравов. Пока я мысленно видел плохую игру в хорошие манеры, а также ненатурально подчеркнутую галантность, — в отдалении послышалось, как весь отряд бредет вниз.
Частые шаги женщин и тяжелая походка
мужчин проследовали мимо моей двери, причем на слова, сказанные кем-то вполголоса, раздался взрыв смеха.
В то время как набившаяся толпа женщин и
мужчин,
часть которых стояла у двери, хором восклицала вокруг трупа, — Биче, отбросив с дивана газеты, села и слегка, стесненно вздохнула. Она держалась прямо и замкнуто. Она постукивала пальцами о ручку дивана, потом, с выражением осторожно переходящей грязную улицу, взглянула на Геза и, поморщась, отвела взгляд.
Она, может быть, бежала бы в полк или не знаю куда, если б она была
мужчиной; но девушкой она бежала в самое себя; она годы выносила свое горе, свои обиды, свою праздность, свои мысли; когда мало-помалу
часть бродившего в ее душе стала оседать, когда не было удовлетворения естественной, сильной потребности высказаться кому-нибудь, — она схватила перо, она стала писать, то есть высказывать, так сказать, самой себе занимавшее ее и тем облегчить свою душу.
Впрочем, мы, как
мужчины, могли и не догадаться, а вот почему тут же рядом молчаливо голодали наши медички, тогда как по своей женской
части могли обсудить вопросы питания более практическим способом.
Ее томила мысль о том
мужчине, который должен был быть у курсистки, — иначе Федосья не могла представить себе эту новую опасную
часть.
Да, а около матери всё
чаще является дочь, скромная, как монахиня или как нож в ножнах.
Мужчины смотрят, сравнивают, и, может быть, некоторым становится понятно, что иногда чувствует женщина и как обидно ей жить.
Хозяин повел княгиню Зорину; прочие
мужчины повели также дам к столу, который был накрыт в длинной галерее, увешанной картинами знаменитых живописцев, — так по крайней мере уверял хозяин, и большая
часть соседей верили ему на честное слово; а некоторые знатоки, в том числе княжны Зорины, не смели сомневаться в этом, потому что на всех рамах написаны были четкими буквами имена: Греза, Ван-дика, Рембрандта, Албана, Корреджия, Салватор Розы и других известных художников.
— Да, любит настолько, насколько ей в ее годы и при ее темпераменте нужен
мужчина. Со мной ей было бы так же трудно расстаться, как с пудрой или папильотками. Я для нее необходимая составная
часть ее будуара.
На мураве, под огромным дубом, окруженные часто сплетенным кустарником, сидели два человека:
мужчина и женщина; их руки были исцарапаны колючими ветвями и платья изорваны в долгом странствии сквозь
чащу; усталость и печаль изображались на их лицах, молодых, прекрасных.
Лупачев. Предостерегать не значит пугать. Пора вам, Зоя Васильевна, приходить в совершеннолетие. Браки между людьми неравного состояния по большей
части торговые сделки. Богатый
мужчина если женится на бедной, то говорят, что он берет ее за красоту; то есть, проще сказать, платит деньги за ее красоту.
Мы встали и пошли бродить по комнатам. В конце анфилады их широкая дверь вела в зал, назначенный для танцев. Желтые шелковые занавески на окнах и расписанный потолок, ряды венских стульев по стенам, в углу залы большая белая ниша в форме раковины, где сидел оркестр из пятнадцати человек. Женщины, по большей
части обнявшись, парами ходили по зале;
мужчины сидели по стенам и наблюдали их. Музыканты настраивали инструменты. Лицо первой скрипки показалось мне немного знакомым.
Впереди нас и сзади нас шли люди, направлявшиеся туда же, куда и мы, —
мужчины в меховых пальто, женщины в длинных дипломатах и пальмерстонах из претендующей на роскошь материи: шелковые цветы по плисовому полю, с боа на шеях и в белых шелковых платках на головах; все это входило в подъезд и, поднявшись на несколько ступенек лестницы, раздевалось, обнаруживая по большей
части жалко-роскошные туалеты, где шелк заменяла наполовину бумага, золото — бронза, бриллианты — шлифованное стекло, а свежесть лица и блеск глаз — цинковые белила, кармин и тердесьен.
Что за выгодную статью видели эти люди в типографской работе и почему наборщичество казалось им, например, прибыльнее часовщичества, гравированья, золоченья и других ремесел, в которых женщина вполне может конкурировать с
мужчиной? — это так и остается их тайною, а полицию это предпочтение типографского труда натолкнуло на подозрение, что тут дело идет не о женском труде, не об обеспечении женщин, но об их сообщничестве по прокламаторской
части.
Пешеходы стали мелькать
чаще, начали попадаться и дамы, красиво одетые, на
мужчинах попадались бобровые воротники, реже встречались ваньки с деревянными решетчатыми своими санками, утыканными позолоченными гвоздочками, — напротив, всё попадались лихачи в малиновых бархатных шапках, с лакированными санками, с медвежьими одеялами, и пролетали улицу, визжа колесами по снегу, кареты с убранными козлами.
Белесова. Ах, не вините бедных женщин! Все их притворство по большей
части не злой умысел; это простое, врожденное желание нравиться, это скорей малодушие, чем порок. Да и кого же они могут обмануть теперь, когда
мужчины стали так умны? Только людей глупых или аскетов. А вы искренни?
К тому же все они были грубы, требовательны и лишены самого простейшего стыда, были большей
частью безобразно смешны, как только может быть безобразен и смешон современный
мужчина в нижнем белье.
Женщины сверх домашних работ разделяют с
мужчинами большую
часть их трудов; и не уступят им в отважности, редкая из них боится старосты.
Ожидаю я, ожидаю; вдруг в
часть меня требуют. Привели в этакую большую комнату, и множество там лежит этих саквояжев. Частный майор, вежливый этакой
мужчина и собою красив, узнайте, говорит, ваш саквояж.
Поднялась суматоха. Дамы с пылкой стремительностью целовали хозяйку,
мужчины жирными губами лобызали у нее руку и тискали руку доктора. Большая
часть гостей вышла в гостиную к картам, но несколько человек осталось в столовой допивать коньяк и пиво. Через несколько минут они запели фальшиво и в унисон «Не осенний мелкий дождичек», и каждый обеими руками управлял хором. Этим промежутком мы с лесничим воспользовались и ушли, как нас ни задерживал добрейший Петр Власович.
Вошел высокий
мужчина, довольно полный, но еще статный, средних лет; в осанке его и походке видна была какая-то спокойная уверенность в собственном достоинстве; одет он был, как одевается ныне большая
часть богатых помещиков, щеголевато и с шиком, поклонился развязно и проговорил первую представительную фразу на французском языке. Князь просил его садиться и начал с того, с чего бы начал и я.