Неточные совпадения
Бурмистр потупил голову,
— Как приказать изволите!
Два-три денька
хорошие,
И
сено вашей милости
Все уберем, Бог даст!
Не правда ли, ребятушки?.. —
(Бурмистр воротит к барщине
Широкое лицо.)
За барщину ответила
Проворная Орефьевна,
Бурмистрова кума:
— Вестимо так, Клим Яковлич.
Покуда вёдро держится,
Убрать бы
сено барское,
А наше — подождет!
— Да, это всё может быть верно и остроумно… Лежать, Крак! — крикнул Степан Аркадьич на чесавшуюся и ворочавшую всё
сено собаку, очевидно уверенный в справедливости своей темы и потому спокойно и неторопливо. — Но ты не определил черты между честным и бесчестным трудом. То, что я получаю жалованья больше, чем мой столоначальник, хотя он
лучше меня знает дело, — это бесчестно?
К удивлению моему, здешние крестьяне недовольны приисками: все стало дороже: пуд
сена теперь стоит двадцать пять, а иногда и пятьдесят, хлеб — девяносто коп. — и так все. Якутам
лучше: они здесь природные хозяева, нанимаются в рабочие и выгодно сбывают на прииски хлеб; притом у них есть много лугов и полей, а у русских нет.
Печальный, пустынный и скудный край! Как ни пробуют, хлеб все плохо родится. Дальше, к Якутску, говорят,
лучше: и население гуще, и хлеб богаче, порядка и труда больше. Не знаю; посмотрим. А тут, как поглядишь, нет даже сенокосов; от болот топко;
сена мало, и скот пропадает. Овощи родятся очень хорошо, и на всякой станции, начиная от Нелькана, можно найти капусту, морковь, картофель и проч.
Но козаку
лучше спать на гладкой земле при вольном небе; ему не пуховик и не перина нужна; он мостит себе под голову свежее
сено и вольно протягивается на траве.
Постройка с правой стороны двора служила конюшней для лошадей и хлевом для рогатого скота. Изъеденная колода и обгрызенные столбы свидетельствуют о том, что лошадям зимой дают мало
сена. Китайцы кормят их резаной соломой вперемешку с бобами. Несмотря на это, лошади у них всегда в
хорошем теле.
— Повеселело, так тем
лучше.
Сено сушить будем. Староста пришел?
И по четыре стога́
хорошего лугового
сена с кладбища каждое лето накашивал.
Тетушка и бабушка много раз видали косьбу и всю уборку
сена и, разумеется, знали это дело гораздо короче и
лучше меня.
— Я, батюшка, сам понимаю и всё знаю; да что станете делать! Вот дайте мне только (на лицах офицеров выразилась надежда)… дайте только до конца месяца дожить — и меня здесь не будет.
Лучше на Малахов курган пойду, чем здесь оставаться. Ей Богу! Пусть делают как хотят, когда такие распоряжения: на всей станции теперь ни одной повозки крепкой нет, и клочка
сена уж третий день лошади не видали.
— В городу, брат, стоит, в городу, — проговорил другой, старый фурштатский солдат, копавший с наслаждением складным ножом в неспелом, белёсом арбузе. Мы вот только с полдён оттеле идем. Такая страсть, братец ты мой, что и не ходи
лучше, а здесь упади где-нибудь в
сене, денек-другой пролежи — дело-то
лучше будет.
— На этом покосе у нас лучшая трава! Если мы сдадим лучшее
сено, то у нас у самих мало останется
хорошего… В общих покосах, кидаемых по жребию, иному достанется в часть одна дурная трава…
— Да уж такое… Все науки произошел, а тут и догадаться не можешь?.. Приехал ты к нам, Иван Петрович, незнаемо откуда и, может, совсем
хороший человек, — тебе же
лучше. А вот напрасно разговорами-то своими девушку смущаешь. Девичье дело, как невитое
сено… Ты вот поговоришь-поговоришь, сел в повозку, да и был таков, поминай как звали, а нам-то здесь век вековать. Незавидно живем, а не плачем, пока бог грехам терпит…
Мрачный фанатик, изящный граф Сен-Бри в «Гугенотах»; когда, готовясь к Избиению еретиков, он благоговейно прикладывался к освященной шпаге, вы чувствовали — перед вами
хороший, глубоко убежденный человек, идущий на резню как на подвиг, угодный богу.
Нет сомнения, что
лучше подъезжать в одну лошадь; по мелкому лесу, кустам и опушкам гораздо удобнее проезжать в одиночку, да и тетерева менее боятся одной лошади, чем. двух или трех вместе, ибо они привыкли видеть одноконные телеги и дровни, на которых крестьяне ездят запретами и
сеном.
«Совершенно неожиданно устроил
хорошее дельце… Княгиня его приструнит… Перестанет он набивать голову этой дуре разными сентиментальностями и позволять себя ей водить за нос… Только мешает другим… Ни себе, ни людям… Лежит собака на
сене, сама не ест и другим не дает… Так, кажется, говорит русская пословица…»
В
хорошую погоду они рано утром являлись против нашего дома, за оврагом, усеяв голое поле, точно белые грибы, и начинали сложную, интересную игру: ловкие, сильные, в белых рубахах, они весело бегали по полю с ружьями в руках, исчезали в овраге и вдруг, по зову трубы, снова высыпавшись на поле, с криками «ура», под зловещий бой барабанов, бежали прямо на наш дом, ощетинившись штыками, и казалось, что сейчас они сковырнут с земли, размечут наш дом, как стог
сена.
—
Хорошего нового ничего нет, — заговорил старик. — Только и нового, что все зайцы совещаются, как им орлов прогнать. А орлы всё рвут то одного, то другого. На прошлой неделе русские собаки у мичицких
сено сожгли, раздерись их лицо, — злобно прохрипел старик.
Он спал уже не на
сене, и обеденное время назначено было не утром, а во втором часу дня. Чувствуя себя
лучше, Суворов то, по примеру последних лет, продолжал заниматься турецким языком, то разговаривал с окружающими о делах государственных и военных. Никто, однако, не слышал от него ни упреков, ни жалоб относительно немилости государя.
— Для кого солдат тащит? Для лошадей. Начальству же
лучше, — за
сено не платить.
Назар —
хороший старик; от него всегда так уютно пахнет черным хлебом и чуть-чуть вином; движения у него неторопливые и мягкие, овес и
сено в его дни кажутся вкуснее, и приятно слушать, когда он, убирая лошадь, разговаривает с ней вполголоса с ласковой укоризной и все кряхтит. Но нет в нем чего-то главного, лошадиного, и во время прикидки чувствуется через вожжи, что его руки неуверенны и неточны.
Басов (опускаясь на
сено). Я и опять сяду… Наслаждаться природой надо сидя… Природа, леса, деревья…
сено… люблю природу! (Почему-то грустным голосом.) И людей люблю… Люблю мою бедную, огромную, нелепую страну… Россию мою! Все и всех я люблю!.. У меня душа нежная, как персик! Яков, ты воспользуйся, это
хорошее сравнение: душа нежная, как персик…
Он, бывало, прежде всего зайдет в конюшню посмотреть, ест ли кобылка
сено (у Ивана Ивановича кобылка саврасая, с лысинкой на лбу;
хорошая очень лошадка); потом покормит индеек и поросенков из своих рук и тогда уже идет в покои, где или делает деревянную посуду (он очень искусно, не хуже токаря, умеет выделывать разные вещи из дерева), или читает книжку, печатанную у Любия Гария и Попова (названия ее Иван Иванович не помнит, потому что девка уже очень давно оторвала верхнюю часть заглавного листка, забавляя дитя), или же отдыхает под навесом.
Я быстро зажигаю огонь, пью воду прямо из графина, потом спешу к открытому окну. Погода на дворе великолепная. Пахнет
сеном и чем-то еще очень
хорошим. Видны мне зубцы палисадника, сонные, тощие деревца у окна, дорога, темная полоса леса; на небе спокойная, очень яркая луна и ни одного облака. Тишина, не шевельнется ни один лист. Мне кажется, что все смотрит на меня и прислушивается, как я буду умирать…
— У нас спереди-то с гнильцой
сено лежало, а сзади зеленое, вёдреное; так теперь похуже-то
сено к стене переложим, а
хорошее будет впереди.
— Надо будет из-за возов с
сеном добывать монастырь, — советовал Брехун. —
Лучше этого нет средствия… К самым стенам подкатим воза.
Урожай выдался
хороший; кроме того, он выгодно нанялся у якутов косить
сено, стал слегка торговать табаком, и года в два хозяйство его сложилось.
А вот в Николаеве, — это такой город, двадцать восемь верст отсюда, — так там
сено лучше и овес дают, только я не люблю туда ездить: туда ездит на нас барин и велит кучеру погонять, а кучер больно стегает нас кнутом…
Ношу пакеты, повестки, окладные листы, письма, бланки разные, ведомости, и, значит, господин
хороший, ваше высокоблагородие, нынче такие бланки пошли, чтобы цифри записывать, — желтые, белые, красные, — и всякий барин, или батька, или богатый мужик беспременно записать должен раз десять в год, сколько у него посеяно и убрано, сколько у него четвертей или пудов ржи, сколько овса,
сена и какая, значит, погода и разные там насекомые.
Выигранное сражение не принесло обычных результатов, потому что мужики Карп и Влас, которые после выступления французов приехали в Москву с подводами грабить город и вообще не выказывали лично геройских чувств, и всё бесчисленное количество таких мужиков не везли
сена в Москву за
хорошие деньги, которые им предлагали, а жгли его.