Неточные совпадения
Среди кладбища каменная
церковь, с зеленым куполом, в которую он раза два в год
ходил с отцом и с матерью к обедне, когда служились панихиды
по его бабушке, умершей уже давно и которую он никогда не видал.
Захар не старался изменить не только данного ему Богом образа, но и своего костюма, в котором
ходил в деревне. Платье ему шилось
по вывезенному им из деревни образцу. Серый сюртук и жилет нравились ему и потому, что в этой полуформенной одежде он видел слабое воспоминание ливреи, которую он носил некогда, провожая покойных господ в
церковь или в гости; а ливрея в воспоминаниях его была единственною представительницею достоинства дома Обломовых.
Она казалась выше того мира, в который нисходила в три года раз; ни с кем не говорила, никуда не выезжала, а сидела в угольной зеленой комнате с тремя старушками, да через сад, пешком,
по крытой галерее,
ходила в
церковь и садилась на стул за ширмы.
— Нет, двое детей со мной, от покойного мужа: мальчик
по восьмому году да девочка
по шестому, — довольно словоохотливо начала хозяйка, и лицо у ней стало поживее, — еще бабушка наша, больная, еле
ходит, и то в
церковь только; прежде на рынок
ходила с Акулиной, а теперь с Николы перестала: ноги стали отекать. И в церкви-то все больше сидит на ступеньке. Вот и только. Иной раз золовка приходит погостить да Михей Андреич.
Городничий. Ну, а что из того, что вы берете взятки борзыми щенками? Зато вы в бога не веруете; вы в
церковь никогда не
ходите; а я,
по крайней мере, в вере тверд и каждое воскресенье бываю в
церкви. А вы… О, я знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.
Незаметно получив рукою в плисовом обшлаге трехрублевую бумажку, дьякон сказал, что он запишет, и, бойко звуча новыми сапогами
по плитам пустой
церкви,
прошел в алтарь.
Жениха ждали в
церкви, а он, как запертый в клетке зверь,
ходил по комнате, выглядывая в коридор и с ужасом и отчаянием вспоминая, что он наговорил Кити, и что она может теперь думать.
Церковь была отворена, за оградой стояло несколько саней;
по паперти
ходили люди.
Изредка она говорила с ним
по вопросам религии, — говорила так же спокойно и самоуверенно, как обо всем другом. Он знал, что ее еретическое отношение к православию не мешает ей посещать
церковь, и объяснял это тем, что нельзя же не
ходить в
церковь, торгуя церковной утварью. Ее интерес к религии казался ему не выше и не глубже интересов к литературе, за которой она внимательно следила. И всегда ее речи о религии начинались «между прочим», внезапно: говорит о чем-нибудь обыкновенном, будничном и вдруг...
Шел Самгин осторожно, как весною
ходят по хрупкому льду реки, посматривая искоса на запертые двери, ворота, на маленькие, онемевшие
церкви. Москва стала очень молчалива, бульвары и улицы короче.
Было еще не поздно, только что зашло солнце и не погасли красноватые отсветы на главах
церквей. С севера надвигалась туча, был слышен гром, как будто
по железным крышам домов мягкими лапами лениво
ходил медведь.
— В театр теперь
ходят по привычке, как в
церковь, не веря, что надо
ходить в театр.
Поведение дворника особенно удивляло Самгина: каждую субботу и
по воскресеньям человек этот
ходил в
церковь, и вот радуется, что мог безнаказанно убить. Николая похваливали, хлопали
по плечу, — он ухмылялся и взвизгивал...
Мы
прошли мимо моста, у которого пристали; за ним видна большая
церковь; впереди,
по новой улице, опять ряды лавок, гораздо хуже, чем в той, где мы были.
Взяла кручина наших голубков; а тут и слух
по селу, что к Коржу повадился
ходить какой-то лях, обшитый золотом, с усами, с саблею, со шпорами, с карманами, бренчавшими, как звонок от мешочка, с которым пономарь наш, Тарас, отправляется каждый день
по церкви.
«Он и всех-то нас святее и исполняет труднейшее, чем
по уставу, — сказали бы тогда иноки, — а что в
церковь не
ходит, то, значит, сам знает, когда ему
ходить, у него свой устав».
Некоторое время в
церкви было молчание, и слышались только сморкание, откашливание, крик младенцев и изредка звон цепей. Но вот арестанты, стоявшие посередине, шарахнулись, нажались друг на друга, оставляя дорогу посередине, и
по дороге этой
прошел смотритель и стал впереди всех, посередине
церкви.
Любила, чтоб к ней губернатор изредка заехал с визитом, чтобы приезжее из Петербурга важное или замечательное лицо непременно побывало у ней и вице-губернаторша подошла, а не она к ней, после обедни в
церкви поздороваться, чтоб, когда едет
по городу, ни один встречный не проехал и не
прошел, не поклонясь ей, чтобы купцы засуетились и бросили прочих покупателей, когда она явится в лавку, чтоб никогда никто не сказал о ней дурного слова, чтобы дома все ее слушались, до того чтоб кучера никогда не курили трубки ночью, особенно на сеновале, и чтоб Тараска не напивался пьян, даже когда они могли бы делать это так, чтоб она не узнала.
— Да не вертись
по сторонам в
церкви, не таскай за собой молодых ребят… Что, Иван Иваныч: ты, бывало, у ней безвыходно жил! Как теперь: все еще
ходишь? — строго спросил он у какого-то юноши.
На выставках экспонировались летние ученические работы. Весной,
по окончании занятий в Училище живописи, ученики разъезжались кто куда и писали этюды и картины для этой выставки. Оставались в Москве только те, кому уж окончательно некуда было деваться. Они
ходили на этюды
по окрестностям Москвы, давали уроки рисования, нанимались
по церквам расписывать стены.
— А вот на дороге все расскажу, поедем. Приехали,
прошли по длинным коридорам к
церкви, отыскали сторожа, послали к Мерцалову; Мерцалов жил в том же доме с бесконечными коридорами.
В остроге Аксенов выучился шить сапоги и на заработанные деньги купил Четьи-Минеи и читал их, когда был свет в остроге; а
по праздникам
ходил в острожную
церковь, читал Апостол и пел на клиросе, — голос у него все еще был хорош.
У меня осталось отталкивающее воспоминание о генералах в лентах и звездах, которые
ходили в
церковь по долгу службы.
«Не душа, а пар», — вспомнились мне слова старовера. Хотелось мне отговорить Дерсу
ходить на охоту для этого «истинного христианина
по церкви апостольской», но этим я доставил бы ему только огорчение — и воздержался.
Каторжные чернорабочие обыкновенно в
церковь не
ходят, так как каждым праздничным днем пользуются для того, чтобы отдохнуть, починиться,
сходить по ягоды; к тому же
церкви здешние тесны, и как-то само собою установилось, что
ходить в
церковь могут только одетые в вольное платье, то есть одна так называемая чистая публика.
Поселенцы говеют, венчаются и детей крестят в
церквах, если живут близко. В дальние селения ездят сами священники и там «постят» ссыльных и кстати уж исполняют другие требы. У о. Ираклия были «викарии» в Верхнем Армудане и в Мало-Тымове, каторжные Воронин и Яковенко, которые
по воскресеньям читали часы. Когда о. Ираклий приезжал в какое-нибудь селение служить, то мужик
ходил по улицам и кричал во всё горло: «Вылазь на молитву!» Где нет
церквей и часовен, там служат в казармах или избах.
— Нет,
ходил в
церковь, а это правда, говорил, что
по старой вере правильнее. Скопцов тоже уважал очень. Это вот его кабинет и был. Ты почему спросил,
по старой ли вере?
— Все-таки в
церковь ходят по звону, а в госта
по зову.
— Узнавать-то нечего, не стоит того, — ответил Морковников. — Хоша ни попов, ни
церкви Божьей они не чуждаются и, как служба в
церкви начнется, приходят первыми, а отойдет — уйдут последними; хоша раза
по три или
по четыре в году к попу на дух
ходят и причастье принимают, а все же ихняя вера не от Бога. От врага наваждение, потому что, ежели б ихняя вера была прямая, богоугодная, зачем бы таить ее? Опять же тут и волхвования, и пляска, и верченье, и скаканье. Божеско ли это дело, сам посуди…
Ужас и уныние шли вместе с холерой; вечером и на рассвете
по всем
церквам гудел колокольный звон, чтобы во всю ночь между звонами никто не смел выходить на улицу; на перекрестках дымились смрадные кучи навоза, покойников возили
по ночам арестанты в пропитанных дегтем рубахах,
по домам жгли бесщадно все оставшееся после покойников платье, лекаря
ходили по домам и все опрыскивали хлором,
по народу расходились толки об отравлении колодцев…
По воскресеньям он аккуратно
ходил к обедне. С первым ударом благовеста выйдет из дома и взбирается в одиночку
по пригорку, но идет не
по дороге, а сбоку
по траве, чтобы не запылить сапог. Придет в
церковь, станет сначала перед царскими дверьми, поклонится на все четыре стороны и затем приютится на левом клиросе. Там положит руку на перила, чтобы все видели рукав его сюртука, и в этом положении неподвижно стоит до конца службы.
На другой день, с осьми часов, мы отправились к обедне в ближайшую городскую
церковь и, разумеется, приехали к «часам».
По возвращении домой началось именинное торжество, на котором присутствовали именитейшие лица города. Погода была отличная, и именинный обед состоялся в саду. Все
сошло, как
по маслу; пили и ели вдоволь, а теленок, о котором меня заранее предупреждала тетенька, оказался в полном смысле слова изумительным.
— Поблизости от этой
церкви живу, так, признаться сказать,
по праздникам к обедне туда
хожу.
Обучался он живописи в Суздале, потом
ходил некоторое время
по оброку и работал
по монастырям; наконец матушка рассудила, что в четырех-пяти
церквах, которые находились в разных ее имениях, и своей работы достаточно.
Святая неделя
проходит тихо. Наступило полное бездорожье, так что в светлое воскресенье семья вынуждена выехать из дома засветло и только с помощью всей барщины успевает попасть в приходскую
церковь к заутрене. А с бездорожьем и гости притихли; соседи заперлись
по домам и отдыхают; даже женихи приехали из города, рискуя на каждом шагу окунуться в зажоре.
Не сиделось ему за верстаком, все
по церквам ходил.
— Как же! дам я ему у тетки родной в мундире
ходить! — подхватила тетенька, — ужо
по саду бегать будете, в земле вываляетесь — на что мундирчик похож будет! Вот я тебе кацавейку старую дам, и
ходи в ней на здоровье! а в праздник к обедне, коли захочешь, во всем парате в
церковь поедешь!
С первым ударом большого колокола в селе начиналось движение и
по площади
проходили целые вереницы разряженных прихожан
по направлению к
церкви.
— Значит, то есть на чем наша старая вера держится, в чем то есть она состоит… — догадался наконец Алексей. — Известно, в чем: перво-наперво в два пёрста молиться, второе дело — в
церкву не
ходить, третье — табаку не курить и не нюхать… Чего бишь еще?.. Да… бороды, значит, не скоблить, усов не подстригать… В немецком платье тоже
ходить не годится… Ну, да насчет этого
по нынешнему времени много из нашего сословия баловаться зачали, особливо женский пол.
И вся программа ее жизни состояла в репетициях, спектаклях, приеме гостей, работе над ролями, изредка прогулке.
По субботам и воскресеньям — Владимирская
церковь, куда она
ходила ко всенощной и к обедне.
В
церковь я
ходил охотно, только попросил позволения посещать не собор, где ученики стоят рядами под надзором начальства, а ближнюю
церковь св. Пантелеймона. Тут, стоя невдалеке от отца, я старался уловить настоящее молитвенное настроение, и это удавалось чаще, чем где бы то ни было впоследствии. Я следил за литургией
по маленькому требнику. Молитвенный шелест толпы подхватывал и меня, какое-то широкое общее настроение уносило, баюкая, как плавная река. И я не замечал времени…
Отец недавно вернулся из
церкви в благодушном настроении и, надев халат,
ходил взад и вперед
по гостиной.
Отец решил как-то, что мне и младшему брату пора исповедываться, и взял нас с собой в
церковь. Мы отстояли вечерню. В
церкви было почти пусто, и
по ней
ходил тот осторожный, робкий, благоговейный шорох, который бывает среди немногих молящихся. Из темной кучки исповедников выделялась какая-нибудь фигура, становилась на колени, священник накрывал голову исповедующегося и сам внимательно наклонялся… Начинался тихий, важный, проникновенный шопот.
День был воскресный. Ученики должны быть у обедни в старом соборе, на хорах. С разрешения гимназического начальства я обыкновенно
ходил в другую
церковь, но этот раз меня потянуло в собор, где я надеялся встретить своего соседа
по парте и приятеля Крыштановича, отчасти уже знакомого читателям предыдущих моих очерков. Это был юноша опытный и авторитетный, и я чувствовал потребность излить перед ним свою переполненную душу.
Мать, в свою очередь, пересказывала моему отцу речи Александры Ивановны, состоявшие в том, что Прасковью Ивановну за богатство все уважают, что даже всякий новый губернатор приезжает с ней знакомиться; что сама Прасковья Ивановна никого не уважает и не любит; что она своими гостями или забавляется, или ругает их в глаза; что она для своего покоя и удовольствия не входит ни в какие хозяйственные дела, ни в свои, ни в крестьянские, а все предоставила своему поверенному Михайлушке, который от крестьян пользуется и наживает большие деньги, а дворню и лакейство до того избаловал, что вот как они и с нами, будущими наследниками, поступили; что Прасковья Ивановна большая странница, терпеть не может попов и монахов, и нищим никому копеечки не подаст; молится богу
по капризу, когда ей захочется, — а не захочется, то и середи обедни из
церкви уйдет; что священника и причет содержит она очень богато, а никого из них к себе в дом не пускает, кроме попа с крестом, и то в самые большие праздники; что первое ее удовольствие летом — сад, за которым она
ходит, как садовник, а зимою любит она петь песни, слушать, как их поют, читать книжки или играть в карты; что Прасковья Ивановна ее, сироту, не любит, никогда не ласкает и денег не дает ни копейки, хотя позволяет выписывать из города или покупать у разносчиков все, что Александре Ивановне вздумается; что сколько ни просили ее посторонние почтенные люди, чтоб она своей внучке-сиротке что-нибудь при жизни назначила, для того чтоб она могла жениха найти, Прасковья Ивановна и слышать не хотела и отвечала, что Багровы родную племянницу не бросят без куска хлеба и что лучше век оставаться в девках, чем навязать себе на шею мужа, который из денег женился бы на ней, на рябой кукушке, да после и вымещал бы ей за то.
Разговаривая, они
ходили взад и вперед
по плацу и остановились около четвертого взвода. Солдаты сидели и лежали на земле около составленных ружей. Некоторые ели хлеб, который солдаты едят весь день, с утра до вечера, и при всех обстоятельствах: на смотрах, на привалах во время маневров, в
церкви перед исповедью и даже перед телесным наказанием.
Сусанна принялась аккуратно исполнять просьбу Егора Егорыча и через неделю же после его приезда в Петербург она написала ему, что у них в Москве все идет по-прежнему: Людмила продолжает болеть, мамаша страдает и плачет, «а я, — прибавляла она и о себе, — в том только нахожу успокоение и утешение, что молюсь, и одно меня смущает: прежде я всегда
ходила за обедни, за всенощные; но теперь мне гораздо отраднее молиться, когда в
церкви никого нет.
Совершить прием Сусанны Николаевны в ложу между моими кузьмищевскими масонами положено было в половине филипповского поста, и посвящение это произошло гораздо торжественнее, чем предполагалось. Часов в десять вечера в одну из суббот Сусанна Николаевна должна была доехать на лошади, заложенной в одиночку, вместе с своим поручителем Сверстовым до
церкви, отстоящей от дому,
по крайней мере, в полуверсте. Однако,
сойдя с лестницы, Сусанна Николаевна объявила решительным голосом, что она желает идти пешком.
По убеждениям своим Феодосий Гаврилыч, чем он тоже гордился, был волтерианец, а в силу того никогда не исповедывался, не причащался и даже в
церковь не
ходил.
— Немножко как будто с точечками, а впрочем, как есть — русский: и в
церковь нашу
ходит, и ругается по-нашему.