Неточные совпадения
Утешительные
фразы, которые они говорили
отцу — что ей там будет лучше, что она была не для этого мира, — возбуждали во мне какую-то досаду.
Говорил он гибким, внушительным баском, и было ясно, что он в совершенстве постиг секрет: сколько слов требует та или иная
фраза для того, чтоб прозвучать уничтожающе в сторону обвинителя, человека с лицом блудного сына, только что прощенного
отцом своим.
Перевернув несколько страниц, написанных круглым, скучным почерком, он поймал глазами
фразу, выделенную из плотных строк: «Значит: дух надобно ставить на первое место, прежде
отца и сына, ибо
отец и сын духом рождены, а не дух
отцом».
В одном письме мать доказывала необходимость съездить в Финляндию. Климу показалось, что письмо написано в тоне обиды на
отца за то, что он болен, и, в то же время, с полным убеждением, что
отец должен был заболеть опасно. В конце письма одна
фраза заставила Клима усмехнуться...
Последняя
фраза в современном переводе читается так: «но единственный Сын Божий, Тот, Восседающий рядом с
Отцом, принес нам весть о Боге» (Благая Весть. М., 1990.
Князь проговорил свои несколько
фраз голосом неспокойным, прерываясь и часто переводя дух. Всё выражало в нем чрезвычайное волнение. Настасья Филипповна смотрела на него с любопытством, но уже не смеялась. В эту самую минуту вдруг громкий, новый голос, послышавшийся из-за толпы, плотно обступившей князя и Настасью Филипповну, так сказать, раздвинул толпу и разделил ее надвое. Перед Настасьей Филипповной стоял сам
отец семейства, генерал Иволгин. Он был во фраке и в чистой манишке; усы его были нафабрены…
Вдова тоже приходила к
отцу, хотя он не особенно любил эти посещения. Бедная женщина, в трауре и с заплаканными глазами, угнетенная и робкая, приходила к матери, что-то рассказывала ей и плакала. Бедняге все казалось, что она еще что-то должна растолковать судье; вероятно, это все были ненужные пустяки, на которые
отец только отмахивался и произносил обычную у него в таких случаях
фразу...
Лицом она была похожа на
отца, только темно-голубые глаза наследовала она от Дуни; но в этом сходстве была такая необъятная противоположность, что два лица эти могли бы послужить Лафатеру предметом нового тома кудрявых
фраз: жесткие черты Алексея Абрамовича, оставаясь теми же, искуплялись, так сказать, в лице Любоньки; по ее лицу можно было понять, что в Негрове могли быть хорошие возможности, задавленные жизнию и погубленные ею; ее лицо было объяснением лица Алексея Абрамовича: человек, глядя на нее, примирялся с ним.
— Все-таки странно! — произнес владыко, и при этом у него на губах пробежала такая усмешка, которою он как бы дополнял: «Что такое ныне значит масонство?.. Пустая
фраза без всякого содержания!». Но вслух он проговорил: — Хоть
отец Василий и не хотел обратиться ко мне, но прошу вас заверить его, что я, из уважения к его учености, а также в память нашего товарищества, считаю непременным долгом для себя повысить его.
Только обязательная служба до известной степени выводила его из счастливого безмятежия. К ней он продолжал относиться с величайшим нетерпением и, отбывая повинность, выражался, что и он каждый день приносит свою долю вреда. Думаю, впрочем, что и это он говорил, не анализируя своих слов.
Фраза эта, очевидно, была, так сказать, семейным преданием и запала в его душу с детства в родном доме, где все, начиная с
отца и кончая деревенскими кузенами, кичились какою-то воображаемою независимостью.
— Ардальон Михайлович! — решительно сказала она, становясь перед ним. — Звонких слов я и прежде слыхала от вас не мало. Оставьте их хоть теперь-то. Я пришла к вам не за
фразами, а за помощью… Ведь вы же будете
отец этого ребенка!.. Вы должны войти в мое положение, если вы честный человек.
Полные уверения в страстной любви, в намерении скорее броситься в Неву, нежели отдаться другому, они сообщали ему наряду с этим далеко не радостные известия. Из них он узнал, что Маргарита снова переехала в квартиру
отца, и по некоторым, для обыкновенного читателя неуловимым, но ясным для влюбленного, отдельным
фразам, оборотам речи, он видел, что она снова находится под влиянием своего
отца, то есть значит и Марины Владиславовны, мыслями которой мыслил и глазами которой глядел Максимилиан Эрнестович.
Затем во все то время, как сестра его портила, поправляла, и опять портила, и снова поправляла свое общественное положение, он поднимался по службе, схоронил мать и
отца, благословивших его у своего гроба; женился на состоятельной девушке из хорошей семьи и, метя в сладких мечтах со временем в министры, шел верною дорогой новейших карьеристов, то есть заседал в двадцати комитетах, отличался искусством слагать
фразы и блистал проповедью прогресса и гуманности, доводящею до сонной одури.
Всё рухнулось под напором дьявольской гордыни, взбудораженной глупой
фразой простака
отца…
Я долго не могла забыть стройную фигуру разбойника-горца, стоящую на подоконнике, его дикий взгляд и короткую, полную злобной ненависти
фразу: «Еще свидимся — тогда попомните душмана Абрека!» К кому относилась эта угроза — ко мне ли, за то, что я выдала его, или к моему
отцу, оскорбившему вольного сына гор ударом нагайки, — я не знаю. Но его взгляд скользнул по нас обоих, и невольно опустились мои глаза, встретив его сверкающие бешеным огнем зрачки, а сердце мое болезненно сжалось предчувствием и страхом.
Официальная холодность этой
фразы в сообщении о предстоящем супружестве не может быть объяснена тем, что письмо писано к начальнику, и лишь указывает на почти чисто официальное, без серьезного участия сердца, отношение Александра Васильевича к браку. Он на самом деле смотрел на брачный союз как на обязанность каждого человека: «Меня родил
отец, и я должен родить, чтобы отблагодарить
отца за мое рождение».
Та вскинула на него глаза, пораженная тоном, которым была сказана эта
фраза, и послушно последовала за
отцом. Князь впустил дочь и затворил наглухо двери.
На уверения
отца, будто бы я так же твердо знаю латинскую грамматику, как и русскую, —
фраза, в которую я и сам со слов своих наставников семинаристов готов был верить, — Мортимер попросил меня перевести на латинский язык слова: «Я говорю, что ты идешь».
Молодая девушка подняла голову, так как тон, каким сказал эту
фразу Иннокентий Антипович, показался ей загадочным. На лице своего крестного
отца она заметила тоже загадочно-счастливое выражение.
Едва он закончил
фразу, я, испустив дикий крик радости, повисла у него на шее… Я, непривычная к ласке, буквально душила
отца поцелуями и, обвивая своими тонкими руками его седую голову, лепетала сквозь взрывы счастливого смеха...
Он вспомнил про Таню, которой так нравятся статьи Егора Семеныча. Небольшого роста, бледная, тощая, так что ключицы видно; глаза широко раскрытые, темные, умные, все куда-то вглядываются и чего-то ищут; походка, как у
отца, мелкая, торопливая. Она много говорит, любит поспорить и при этом всякую, даже незначительную
фразу сопровождает выразительною мимикой и жестикуляцией. Должно быть, нервна в высшей степени.
— Вы у нас, ваше превосходительство, как
отец родной, — повторял Тарас Ермилыч стереотипную
фразу, — а мы как дети неразумные… Пряменько сказать, как тараканы за печкой, жмемся около вашего превосходительства.
Лениво цепляя
фразу к
фразе и подделываясь под детский язык, Быковский стал объяснять сыну, что значит собственность. Сережа глядел ему в грудь и внимательно слушал (он любил по вечерам беседовать с
отцом), потом облокотился о край стола и начал щурить свои близорукие глаза на бумаги и чернильницу. Взгляд его поблуждал по столу и остановился на флаконе с гуммиарабиком.
—
Отец и брат на хуторе одни-одинёшеньки, — говорила Иловайская, шевеля пальцами (в разговоре у нее была манера шевелить перед своим колючим лицом пальцами и, после каждой
фразы, облизывать острым язычком губы), — они, мужчины, народ беспечный, и сами для себя пальцем не пошевельнут.
И он опять стал толковать о том, что Новый завет есть естественное продолжение Ветхого, что иудаизм отжил свой век. Подбирая
фразы, он как будто старался собрать все силы своего убеждения и заглушить ими беспокойство души, доказать себе, что, переменив религию
отцов, он не сделал ничего страшного и особенного, а поступил, как человек мыслящий и свободный от предрассудков, и что поэтому он смело может оставаться в комнате один на один со своею совестью. Он убеждал себя и глазами просил у меня помощи…
— Вот и я готова! — весело начала она по адресу матери и
отца, вышедших из столовой в сопровождении гостей. Но вдруг голос ее в конце
фразы оборвался.
Не успел
отец Алексей окончить этой
фразы, как в передней раздался сильный звонок.