Неточные совпадения
Вы, конечно, Авдотья Романовна, слышали тоже у них об истории с
человеком Филиппом,
умершим от истязаний, лет шесть назад, еще во время крепостного права.
— Действительно, он
человек хитрый и обольстительный насчет дам, чему плачевным примером служит Марфа Петровна, так странно
умершая.
Он не мог теперь раскаиваться в том, что он, тридцати-четырехлетний, красивый, влюбчивый
человек, не был влюблен в жену, мать пяти живых и двух
умерших детей, бывшую только годом моложе его.
— Учите сеять разумное, доброе и делаете войну, — кричал с лестницы молодой голос, и откуда-то из глубины дома через головы
людей на лестнице изливалось тягучее скорбное пение, напоминая вой деревенских женщин над
умершим.
Ему было несколько неловко принимать выражения соболезнования русских знакомых отца и особенно надоедал молодой священник, говоривший об
умершем таинственно, вполголоса и с восторгом, как будто о
человеке, который неожиданно совершил поступок похвальный.
Вообще она знала очень много сплетен об
умерших и живых крупных
людях, но передавала их беззлобно, равнодушным тоном существа из мира, где все, что не пошло, вызывает подозрительное и молчаливое недоверие, а пошлость считается естественной и только через нее
человек может быть понят.
В воображении его восстали эти запертые в зараженном воздухе сотни и тысячи опозоренных
людей, запираемые равнодушными генералами, прокурорами, смотрителями, вспоминался странный, обличающий начальство свободный старик, признаваемый сумасшедшим, и среди трупов прекрасное мертвое восковое лицо в озлоблении
умершего Крыльцова. И прежний вопрос о том, он ли, Нехлюдов, сумасшедший или сумасшедшие
люди, считающие себя разумными и делающие всё это, с новой силой восстал перед ним и требовал ответа.
Сестра Нехлюдова, Наталья Ивановна Рагожинская была старше брата на 10 лет. Он рос отчасти под ее влиянием. Она очень любила его мальчиком, потом, перед самым своим замужеством, они сошлись с ним почти как ровные: она — двадцатипятилетняя, девушка, он — пятнадцатилетний мальчик. Она тогда была влюблена в его
умершего друга Николеньку Иртенева. Они оба любили Николеньку и любили в нем и себе то, что было в них хорошего и единящего всех
людей.
Отец рано заметил, что она стала показывать ему предпочтение перед остальными, и,
человек дельный, решительный, твердый, тотчас же, как заметил, объяснился с дочерью: «Друг мой, Катя, за тобою сильно ухаживает Соловцов; остерегайся его: он очень дурной
человек, совершенно бездушный
человек; ты с ним была бы так несчастна, что я желал бы лучше видеть тебя
умершею, чем его женою, это было бы легче и для меня, и для тебя».
Ибо всякий
человек,
умерший без детей, отделяется от супруги навсегда; его душа не соединится уже с душой супруги.
Быть может,
человек, имея хозяйственную опору в космосе и будучи в нем демиургом, призван стать и космоургом, воскресителем
умершей жизни, блюстителем наличествующей и восприемником грядущей?
Схождение матери и превращение мужского начала в женское и обратно абсолютно неустранимо в подобных случаях, ибо душа
человека,
умершего без детей, не может уже войти в тело мужчины, если она не имеет души-сестры, бывшей раньше супругой.
Но старая, историческая рознь, разделявшая некогда гордый панский зáмок и мещанскую униатскую часовню, продолжалась и после их смерти: ее поддерживали копошившиеся в этих дряхлых трупах черви, занимавшие уцелевшие углы подземелья, подвалы. Этими могильными червями
умерших зданий были
люди.
…Есть с чего сойти с ума. Благо Белинскому,
умершему вовремя. Много порядочных
людей впали в отчаяние и с тупым спокойствием смотрят на происходящее, — когда же развалится этот мир?..
А. И. Герцена.)] общество государственных
людей,
умерших в Петербурге лет пятнадцать тому назад и продолжавших пудриться, покрывать себя лентами и являться на обеды и пиры в Москве, будируя, важничая и не имея ни силы, ни смысла.
Об
умерших близких
людях обыкновенно с трудом припоминают плохое, которое, может быть, и было в жизни, припоминают лишь хорошее.
Автор проекта говорит, что наука и техника могут способствовать воскрешению
умерших, что
человек может окончательно овладеть стихийными силами природы, регулировать природу и подчинить ее себе.
Эта похвала заставила Марью Степановну даже покраснеть; ко всякой старине она питала нечто вроде благоговения и особенно дорожила коллекцией старинных сарафанов, оставшихся после жены Павла Михайловича Гуляева «с материной стороны». Она могла рассказать историю каждого из этих сарафанов, служивших для нее живой летописью и биографией давно
умерших дорогих
людей.
Помимо таких причин, как паралич сердца, разрыв сердца, апоплексия, общий паралич тела и т. п., в метрических книгах показаны еще «скоропостижно»
умершими 17
человек; из них больше половины было в возрасте от 22 до 40 лет, и только одному было больше 50.
Надо признаться, что ему везло-таки счастье, так что он, уж и не говоря об интересной болезни своей, от которой лечился в Швейцарии (ну можно ли лечиться от идиотизма, представьте себе это?!!), мог бы доказать собою верность русской пословицы: «Известному разряду
людей — счастье!» Рассудите сами: оставшись еще грудным ребенком по смерти отца, говорят, поручика,
умершего под судом за внезапное исчезновение в картишках всей ротной суммы, а может быть, и за пересыпанную с излишком дачу розог подчиненному (старое-то время помните, господа!), наш барон взят был из милости на воспитание одним из очень богатых русских помещиков.
Правда, это лицо
человека, только что снятого со креста, то есть сохранившее в себе очень много живого, теплого; ничего еще не успело закостенеть, так что на лице
умершего даже проглядывает страдание, как будто бы еще и теперь им ощущаемое (это очень хорошо схвачено артистом); но зато лицо не пощажено нисколько; тут одна природа, и воистину таков и должен быть труп
человека, кто бы он ни был, после таких мук.
Эти
люди, окружавшие
умершего, которых тут нет ни одного на картине, должны были ощутить страшную тоску и смятение в тот вечер, раздробивший разом все их надежды и почти что верования.
Одним из самых молодых, явившихся ко мне с своей первой рукописью, был юморист Лейкин, впоследствии сделавшийся очень популярным беллетристом и
умерший богатым
человеком от экономии из своих писательских заработков.
«Вы говорите, — писал недавно
умерший знаменитый французский хирург Пэан, — вы говорите, что к
людям можно применять только те средства, которые были предварительно испытаны на
людях; но ведь это — положение, опровергающее само себя; если бы, к своему несчастию, медицина вздумала следовать ему, то она осудила бы себя на самый прямолинейный эмпиризм, на самую догматическую традицию.
Из всех органов последней мне известен только один, упорно и энергично протестовавший против каждой попытки экспериментировать над живыми
людьми, — это русская газета «Врач», выходившая под редакцией недавно
умершего проф. В. А. Манассеина.
Но для матери вскрытие ее ребенка часто составляет не меньшее горе, чем сама его смерть; даже интеллигентные лица большею частью крайне неохотно соглашаются на вскрытие близкого
человека, для невежественного же бедняка оно кажется чем-то прямо ужасным; я не раз видел, как фабричная, зарабатывающая по сорок копеек в день, совала ассистенту трехрублевку, пытаясь взяткою спасти своего
умершего ребенка от «поругания».
На пороге стоял
человек в пиджаке, с рыжею бородкою; лицо его было смертельно бледно и искажено ужасом. Это был мещанин-сапожник, отец
умершей девочки; он шел в покойницкую узнать, когда можно одевать
умершую, ошибся дверью и попал в секционную.
Да, моя «идея» — это та крепость, в которую я всегда и во всяком случае могу скрыться от всех
людей, хотя бы и нищим,
умершим на пароходе.
Через неделю после смотра графиню Мавру Ильинишну явились поздравлять ее знакомые, —
люди, которые считались давно
умершими, выползли из своих нор, где они лет тридцать упорно сражались со смертью и не сдались, где они лет тридцать капризничали и собирали деньги, хилые, разбитые параличом, с удушьем и глухотой.
И в последних рационализированных своих результатах социальная обыденность пытается забыть о смерти, скрыть ее от
людей, хоронить
умерших незаметно.
Древний
человек очень ощущал власть
умерших над жизнью, и этот ужас перед
умершими, перед миром подземным был безмерно глубже беззаботности и легкости современного
человека относительно мира
умерших.
Первоначальная нравственность строилась под давлением ужаса перед душами
умерших, она определялась не только отношением к
людям, но и отношением к богам и полубогам, к демонам и духам.
Гипотетически Н. Федоров прав, что
человек и мир перешли бы в вечную жизнь без катастрофы конца и страшного суда, если бы человечество объединилось братски для общего дела осуществления христианской правды и для воскрешения всех
умерших.
Об
умершей они много не разговаривали (смерть ее было такое естественное явление), а переговорили о том, как им уведомить поосторожнее Марфиных, чтобы не расстроить их очень, и придумали (мысль эта всецело принадлежит gnadige Frau) написать Антипу Ильичу и поручить ему сказать о смерти старушки Егору Егорычу, ибо gnadige Frau очень хорошо знала, какой высокодуховный
человек Антип Ильич и как его слушается Егор Егорыч.
— Мы убеждены, что
человек не умирает полною смертью, восприняв которую, он только погружается в землю, как бы в лоно матери, и в продолжение девяти месяцев, подобно младенцу, из ветхого Адама преобразуется в нового, или, лучше сказать, первобытного, безгреховного Адама; из плоти он переходит в дух, и до девяти месяцев связь всякого
умершего с землею не прекращается; он, может быть, даже чувствует все, что здесь происходит; но вдруг кто-нибудь будет недоволен завещанной им волей…
О них плакали как о нравственно
умерших, и даже самые близкие им
люди не присоединяли к этому плачу жалобы на быстроту предпринятых со стороны правительства мер, на строгость назначенной кары.
Петр поднялся к нему и, проведя рукой по стене, легко разыскал суровый афоризм, врезанный в стену каким-то, может быть более столетия уже
умершим,
человеком...
Федоров жаждет активного творчества
человека в деле воскрешения
умерших, в победе над смертью, т. е. в деле искупления.
Но творчески активную задачу
человека Федоров видит в воскрешении
умерших отцов.
«Боже! Спаси папу, маму, братьев, сестер, дедушку, бабушку и всех
людей. Упокой, боже, души всех
умерших. Ангел-хранитель, не оставь нас. Помоги нам жить дружно. Во имя отца и сына и святого духа. Аминь».
— Молодой
человек не явился ни в тот день, ни после. На другой день, когда его ожидали, я прочитал в газетах, что в Сокольничьей роще, недалеко от роскошной дачи Подгурского, нашли убитым разыскиваемого петербургской полицией преступника Станислава Ядзовского… Я пошел посмотреть на труп моего друга Пальто, сюртук, бумаги — все было твое, кроме лица. Я ничего не сказал, решив, что для тебя же лучше, если тебя сочтут
умершим. Каким образом очутилось твое платье и бумаги на убитом?
Произошло ли это от того, что она все же привыкла считать графа близким себе
человеком, или же от расстройства нервов, чем графиня особенно стала страдать после смерти своего сына, родившегося больным и хилым ввиду перенесенных во время беременности нравственных страданий матери и
умершего на третьем месяце после своего рождения — вопрос этот решить было трудно.
То особенное одно и то же чувство умиления, которое мы испытываем при виде только что рожденного и только что
умершего человеческого существа, к какому бы сословию он ни принадлежал, показывает нам наше врожденное сознание равенства всех
людей.
Если же смерть есть переход из этого мира в другой и если правда то, что говорят, будто бы там находятся все прежде нас
умершие мудрые и святые
люди, то разве может быть благо больше того, чтобы жить там с этими существами?
И правда, что этого не может быть. Как ни странно это, я чувствую, знаю, что есть связь между мною и всеми
людьми мира, и живыми, и
умершими.
Христос великий учитель. Он проповедовал истинную всеобщую религию любви к богу и
человеку. Но не надо думать, что у бога не могут быть такие же и даже еще более великие учителя. Если мы будем думать так, мы этим не уменьшим величия Христа, а только признаем величие бога. Если же мы будем думать, что после Христа бог уже не будет больше прямо открываться
людям, то с новыми великими учителями, когда они придут, случится то же, что было с Христом: побьют живого пророка для того, чтобы боготворить
умершего.
Этот последний, имея в виду трех уже
умерших и нескольких
человек умирающих, посоветовался с полковником, а тот доложил выше — и предложение Хвалынцева великодушно было принято, только с условием, чтобы все это осталось под секретом.
— Я училась… Вы знаете? Убитые грозой и на войне и
умершие от тяжелых родов попадают в рай… Этого нигде не написано в книгах, но это верно. Мать моя теперь в раю. Мне кажется, что и меня убьет гроза когда-нибудь и что и я буду в раю… Вы образованный
человек?
Уж я после узнал, что меня взяли в ватагу в Ярославле вместо
умершего от холеры, тело которого спрятали на расшиве под кичкой — хоронить в городе боялись, как бы задержки от полиции не было… Старые бурлаки,
люди с бурным прошлым и с юности без всяких паспортов, молчали: им полиция опаснее холеры. У половины бурлаков паспортов не было. Зато хозяин уж особенно ласков стал: три раза в день водку подносил с отвалом, с привалом и для здоровья.
Зачем
люди — историки, романисты, поэты, ничего уже не могущие получить за свою лесть, расписывают героями давно
умерших императоров, королей или военоначальников?