Неточные совпадения
Напрасно страх тебя берет,
Вслух, громко говорим, никто не разберет.
Я сам, как схватятся о
камерах, присяжных,
О Бейроне, ну о матерьях важных,
Частенько слушаю, не разжимая губ;
Мне не под силу, брат, и чувствую, что глуп.
Ах! Alexandre! у нас тебя недоставало;
Послушай, миленький, потешь меня хоть мало;
Поедем-ка сейчас; мы, благо, на ходу;
С какими я тебя сведу
Людьми!!!..
уж на меня нисколько не похожи,
Что за люди, mon cher! Сок умной молодежи!
— Долго, а — не зря! Нас было пятеро в
камере, книжки читали, а потом шестой явился. Вначале мы его за шпиона приняли, а потом оказалось, он бывший студент, лесовод, ему
уже лет за сорок, тихий такой и как будто даже не в своем уме. А затем оказалось, что он — замечательный знаток хозяйства.
Так как мы могли встретить ее или французские суда в море, — и, может быть,
уже с известиями об открытии военных действий, — то у нас готовились к этой встрече и приводили фрегат в боевое положение. Капитан поговаривал о том, что в случае одоления превосходными неприятельскими силами необходимо-де поджечь пороховую
камеру и взорваться.
Они спустились вниз по каменной лестнице, прошли мимо еще более, чем женские, вонючих и шумных
камер мужчин, из которых их везде провожали глаза в форточках дверей, и вошли в контору, где
уже стояли два конвойных солдата с ружьями.
Камера, в которой содержалась Маслова, была длинная комната, в 9 аршин длины и 7 ширины, с двумя окнами, выступающею облезлой печкой и нарами с рассохшимися досками, занимавшими две трети пространства. В середине, против двери, была темная икона с приклеенною к ней восковой свечкой и подвешенным под ней запыленным букетом иммортелек. За дверью налево было почерневшее место пола, на котором стояла вонючая кадка. Поверка только что прошла, и женщины
уже были заперты на ночь.
В
камере, с нарами в середине, все арестанты
уже лежали.
Англичанин, раздав положенное число Евангелий,
уже больше не раздавал и даже не говорил речей. Тяжелое зрелище и, главное, удушливый воздух, очевидно, подавили и его энергию, и он шел по
камерам, только приговаривая «all right» [«прекрасно»] на донесения смотрителя, какие были арестанты в каждой
камере. Нехлюдов шел как во сне, не имея силы отказаться и уйти, испытывая всё ту же усталость и безнадёжность.
Когда Нехлюдов вернулся вслед за Катюшей в мужскую
камеру, там все были в волнении. Набатов, везде ходивший, со всеми входивший в сношения, всё наблюдавший, принес поразившее всех известие. Известие состояло в том, что он на стене нашел записку, написанную революционером Петлиным, приговоренным к каторжным работам. Все полагали, что Петлин
уже давно на Каре, и вдруг оказывалось, что он только недавно прошел по этому же пути один с уголовными.
А еще раньше, в 1854 году, но
уже не в «клоповнике», а в офицерских
камерах гауптвахты содержался по обвинению в убийстве француженки Деманш А. В. Сухово-Кобылин, который здесь написал свою пьесу «Свадьба Кречинского», до сих пор не сходящую со сцены.
Надо или признать общие
камеры уже отжившими и заменить их жилищами иного типа, что
уже отчасти и делается, так как многие каторжные живут не в тюрьме, а в избах, или же мириться с нечистотой как с неизбежным, необходимым злом, и измерения испорченного воздуха кубическими саженями предоставить тем, кто в гигиене видит одну только пустую формальность.
Тут
уже не комнаты, а
камеры с нарами и парашами, как в тюрьме.
Меня назвали камер-пажом, но я
уже и тогда не считал это серьезным.
Наполеон вспомнил обо мне; меня взяли, привели, не объясняя дела, примерили на меня мундир покойного, мальчика лет двенадцати, и когда
уже привели меня в мундире к императору, и он кивнул на меня головой, объявили мне, что я удостоен милостью и произведен в камер-пажи его величества.
«Да ему
уж помочь нельзя», — думала она и шла к Пелагее заправлять соус, который особенно любил Петр Лукич, всегда возвращающийся мучеником из своей смотрительской
камеры.
Другой избранный судьбой палач является перед ним. Гаденькая фигурка Николая Ильича Петухова выползает
уже из достаточно потемневшего угла
камеры. Николай Леопольдович как-то брезгливо откидывается назад. Вот он протягивает ему свою красную, мясистую руку и смотрит ему в глаза с полупочтительной-полунасмешливой улыбкой.
Из нашедшего на него столбняка Николай Леопольдович вышел только через несколько часов
уже в одиночной
камере дома предварительного заключения. Он дико оглядывался кругом.
Княгиню ждали еще только недели через две, но коляска с переменными лошадьми
уже третий день ездила на станцию, для встречи ехавшей ранее княгини «камер-фрейлины» Александры Яковлевны, — как княгиня в письме в контору наименовала свою новую любимицу.
Она вскочила с кровати и быстро зашагала взад и вперед по своей
камере. Мысли ее приняли другое направление. Она
уже больше не думала ни о Гиршфельде, ни о своей мести. Она вся углубилась в анализ своего собственного я.
Он вдруг широко раскрыл глаза и даже подался вперед по направлению к
уже почти совершенно потемневшей той части
камеры, где была дверь.
В конце апреля 188* года умер брат Василия Васильевича Луганского, давно
уже не только не сохранивший с ним родственных отношений, но прямо не пускавший его себе на глаза за прежний образ его жизни, доведший его до настоящего положения — камер-юнкер Михаил Васильевич Луганский.
Уже две ночи провела Маргарита Дмитриевна в этой
камере, но до сих пор еще не могла совершенно прийти в себя.
Камер-юнкер на этот раз
уже не просто стремился к пани Вибель, а уцепился за нее...
Покончив, таким образом, переговоры свои с супругою, поручик, почти не заснув нисколько, отправился, едва только забрезжилась зимняя заря, к Аггею Никитичу, и вскоре они
уже ехали в Синьково, имея оба, кажется, одинаковое намерение в случае нового отказа камер-юнкера дать ему по здоровой пощечине.
Аггей Никитич почти не расшаркался перед Екатериной Петровной; но она, напротив, окинула его с головы до ног внимательнейшим взором, — зато
уж на пани Вибель взглянула чересчур свысока; Марья Станиславовна, однако, не потерялась и ответила этой черномазой госпоже тем гордым взглядом, к какому способны соплеменницы Марины Мнишек [Марина Мнишек (ум. после июля 1614 г.) — жена первого и второго Лжедмитриев, польская авантюристка.], что, по-видимому, очень понравилось камер-юнкеру, который, желая хорошенько рассмотреть молодую дамочку, выкинул ради этого — движением личного мускула — из глаза свое стеклышко, так как сквозь него он ничего не видел и носил его только для моды.
За столом хозяева посадили Екатерину Петровну по правую руку самого амфитриона [Амфитрион — гостеприимный хозяин (греч.).], а по левую он, злодей, пригласил сесть пани Вибель, которая на такую честь, кажется, не обратила никакого внимания и весь обед занята была сравнением фрака Аггея Никитича, еще прошлой зимой сильно поношенного, с фраком мизерного камер-юнкера, который у того, по начавшей
уже проникать в Россию моде, был очень широкий, но вместе с тем сидел на нем складно.
— Это совершенно справедливо, — подхватил Аггей Никитич (у него при этом на губах была
уже беленькая пенка), — а потому я прошу вас, как честного офицера, быть моим секундантом и передать от меня господину камер-юнкеру вызов на дуэль.
Егор Егорыч заспорил было, а вместе с ним и Аграфена Васильевна; последняя начала
уже говорить весьма веские словечки; но к ним вышел невзрачный камер-юнкер и на чистом французском языке стал что-то такое объяснять Егору Егорычу, который, видимо, начал поддаваться его словам, но Аграфена Васильевна снова протестовала.
И при этом у бедного поручика по его опухшей щеке скатилась
уж слеза. Камер-юнкер выразил некоторое участие к нему.
— Каким же образом вы испытаете это? — спросила его, в свою очередь, тем же насмешливо-неуважительным тоном Екатерина Петровна, и в этом случае ее подталкивала не ревность, а скорее
уже озлобление против камер-юнкера.
В кофейной Печкина вечером собралось обычное общество: Максинька, гордо восседавший несколько вдали от прочих на диване, идущем по трем стенам; отставной доктор Сливцов, выгнанный из службы за то, что обыграл на бильярде два кавалерийских полка, и продолжавший затем свою профессию в Москве: в настоящем случае он играл с надсмотрщиком гражданской палаты, чиновником еще не старым, который, получив сию духовную должность, не преминул каждодневно ходить в кофейную, чтобы придать себе, как он полагал, более светское воспитание; затем на том же диване сидел франтоватый господин, весьма мизерной наружности, но из аристократов, так как носил звание камер-юнкера, и по поводу этого камер-юнкерства рассказывалось, что когда он был облечен в это придворное звание и явился на выход при приезде императора Николая Павловича в Москву, то государь, взглянув на него, сказал с оттенком неудовольствия генерал-губернатору: «Как тебе не совестно завертывать таких червяков, как в какие-нибудь коконы, в камер-юнкерский мундир!» Вместе с этим господином приехал в кофейную также и знакомый нам молодой гегелианец, который наконец стал
уж укрываться и спасаться от m-lle Блохи по трактирам.
— Я и то
уже сказал прочим просителям: «Прошу прислушать, господа!» — объяснил камер-юнкер.
— Правда ли, что тело Марфина привезли из-за границы в Москву? — спросил обер-полицеймейстера хорошо нам по своим похождениям известный камер-юнкер, а ныне
уже даже камергер.
Это они говорили,
уже переходя из столовой в гостиную, в которой стоял самый покойный и манящий к себе турецкий диван, на каковой хозяйка и гость опустились, или, точнее сказать, полуприлегли, и камер-юнкер обнял было тучный стан Екатерины Петровны, чтобы приблизить к себе ее набеленное лицо и напечатлеть на нем поцелуй, но Екатерина Петровна, услыхав в это мгновение какой-то шум в зале, поспешила отстраниться от своего собеседника и даже пересесть на другой диван, а камер-юнкер, думая, что это сам Тулузов идет, побледнел и в струнку вытянулся на диване; но вошел пока еще только лакей и доложил Екатерине Петровне, что какой-то молодой господин по фамилии Углаков желает ее видеть.
— Кривят же, однако, нисколько не стесняются этим!.. Или теперь вот их прокурорский надзор, — продолжал Виссарион, показывая
уже прямо на брата, — я решительно этого не понимаю, каким образом какой-нибудь кабинетный господин может следить за преступлениями в обществе, тогда как он носу из своей
камеры никуда не показывает, — и выходит так, что полиция что хочет им дать — дает, а чего не хочет — скроет.
Ему всего пошел двадцать восьмой год, а он был
уже камер-юнкером и чин имел весьма изрядный.
— За что ты меня убила? За что ты меня убила? — так начала свои жалобы огорченная вдова. — Кого тебе еще нужно? Чем он тебе не муж? Камер-юнкер! не интересан! Он в Петербурге на любой фрейлине мог бы жениться. А я-то, я-то надеялась! И давно ли ты к нему изменилась? Откуда-нибудь эта туча надута, не сама собой пришла.
Уж не тот ли фофан? Вот нашла советчика!
Вообще надобно сказать, что, несмотря на новое устройство, впрочем давно
уже появившееся, так называемых полуторных и двойных
камер в казенном щурупе, несмотря на новейшее изобретение замков с пистонами, — старинные охотничьи ружья били кучнее, крепче и дальше нынешних ружей, изящных по отделке и очень удобных для стрельбы мелкою дробью мелкой дичи, но не для стрельбы крупной дробью крупной дичи.
— Вы меня извините, господин Савин, — сказал ему, однако, этот последний далеко не ласковым тоном, прочитав поданные ему конвойным писарем относящиеся к арестанту бумаги, — но я принужден буду вас тщательно обыскать и затем содержать в секретной
камере;
уж больно строго насчет вас предписание от одесского градоначальника.
После подачи этого прошения прошло с неделю, и заключенный
уже терял всякую надежду на какой-нибудь результат, как в одно прекрасное — если в тюрьме может быть что-нибудь прекрасное — утро дверь его
камеры отворилась, и к нему вошел помощник смотрителя с каким-то господином, одетым в штатское платье.
Это было в последних числах мая. Савин
уже спал, так как было около десяти часов вечера. Вдруг дверь его
камеры отворилась, и к нему вошел помощник смотрителя.
Через десять минут они были
уже в здании окружного суда. Судебный следователь находился в своей
камере. Их тотчас же провели туда.
В последний вечер перед сдачей должности своей несчастный смотритель сидел, понурив голову, в сырой и мрачной
камере князя. Сальная овечка тускло горела на столе. Невдалеке от нее валялся огрызок огурца на тарелке и стоял штоф водки, собственно для Медиокритского купленный, из которого он рюмочку — другую
уже выпил; князь ходил взад и вперед. Видимо, что между ними происходил очень серьезный разговор.
— Конечно, не нужно… Вы что, хотите
уже заряжать яйцами
камеры?
Вознаградил себя несколько Александр Семенович еще сюрпризом, но
уже приятным, а именно в оранжерее. В
камерах начал слышаться беспрерывный стук в красных яйцах. Токи… токи… токи… токи… — стучало то в одном, то в другом, то в третьем яйце.
Панкрату пришлось ловить в коридорах
ужа, который ушел из своей
камеры, и, когда он его поймал, вид у
ужа был такой, словно тот собрался куда глаза глядят, лишь бы только уйти.
И если бы собрались к ней в
камеру со всего света ученые, философы и палачи, разложили перед нею книги, скальпели, топоры и петли и стали доказывать, что смерть существует, что человек умирает и убивается, что бессмертия нет, — они только удивили бы ее. Как бессмертия нет, когда
уже сейчас она бессмертна? О каком же еще бессмертии, о какой еще смерти можно говорить, когда
уже сейчас она мертва и бессмертна, жива в смерти, как была жива в жизни?
Но Янсон
уже замолчал. И опять его посадили в ту
камеру, в которой он
уже сидел месяц и к которой успел привыкнуть, как привыкал ко всему: к побоям, к водке, к унылому снежному полю, усеянному круглыми бугорками, как кладбище. И теперь ему даже весело стало, когда он увидел свою кровать, свое окно с решеткой, и ему дали поесть — с утра он ничего не ел. Неприятно было только то, что произошло на суде, но думать об этом он не мог, не умел. И смерти через повешение не представлял совсем.
Еще утром, идя на явную смерть, он фамильярничал с нею, а
уже к вечеру, заключенный в одиночную
камеру, был закружен и захлестнут волною бешеного страха.
По окончании обряда гетман и великий канцлер со всеми кавалерами вышли на галерею в аудиенц-камеру, куда были
уже принесены все клейноды гетманские: богато украшенная дорогими каменьями войсковая печать и серебряные литавры с богатыми, на бархате шитыми занавесками и с золотыми висячими кутосами.
Следователь по особо важным делам вызывал Карачунского в свою
камеру уже три раза.