Неточные совпадения
Сережа внимательно посмотрел на учителя, на его редкую
бородку, на очки, которые спустились ниже зарубки, бывшей на носу, и задумался так, что
уже ничего не слыхал из того, что ему объяснял учитель.
Гусаров сбрил
бородку, оставив сердитые черные усы, и стал похож на армянина. Он снял крахмаленную рубашку, надел суконную косоворотку, сапоги до колена, заменил шляпу фуражкой, и это сделало его человеком, который сразу, издали, бросался в глаза. Он
уже не проповедовал необходимости слияния партий, социал-демократов называл «седыми», социалистов-революционеров — «серыми», очень гордился своей выдумкой и говорил...
— Яков Тагильский, которому мы не верим. Но, кажется, он прав: у вас вид человека ученого и скептическая
бородка, и мы
уже преисполнены почтения к вам. Алешка — не дури!
Татарин был длинный, с
узким лицом, реденькой
бородкой и напоминал Ли Хунг-чанга, который гораздо меньше похож на человека, чем русский царь.
— Предательство этой расы, лишенной отечества богом,
уже установлено, — резко кричал, взвизгивая на высоких нотах, человек с лысой головой в форме куриного яйца, с красным лицом, реденькой серой
бородкой.
Туробоев пришел вечером в крещеньев день.
Уже по тому, как он вошел, не сняв пальто, не отогнув поднятого воротника, и по тому, как иронически нахмурены были его красивые брови, Самгин почувствовал, что человек этот сейчас скажет что-то необыкновенное и неприятное. Так и случилось. Туробоев любезно спросил о здоровье, извинился, что не мог прийти, и, вытирая платком отсыревшую, остренькую
бородку, сказал...
Какие-то неприятные молоточки стучали изнутри черепа в кости висков. Дома он с минуту рассматривал в зеркале возбужденно блестевшие глаза, седые нити в поредевших волосах, отметил, что щеки стали полнее, лицо — круглей и что к такому лицу
бородка уже не идет, лучше сбрить ее. Зеркало показывало, как в соседней комнате ставит на стол посуду пышнотелая, картинная девица, румянощекая, голубоглазая, с золотистой косой ниже пояса.
Он лениво опустился на песок,
уже сильно согретый солнцем, и стал вытирать стекла очков, наблюдая за Туробоевым, который все еще стоял, зажав
бородку свою двумя пальцами и помахивая серой шляпой в лицо свое. К нему подошел Макаров, и вот оба они тихо идут в сторону мельницы.
Это был какой-то господин или, лучше сказать, известного сорта русский джентльмен, лет
уже не молодых, «qui frisait la cinquantaine», [«под пятьдесят» (фр.).] как говорят французы, с не очень сильною проседью в темных, довольно длинных и густых еще волосах и в стриженой
бородке клином.
Отворив дверь из коридора, мать-Шустова ввела Нехлюдова в маленькую комнатку, где перед столом на диванчике сидела невысокая полная девушка в полосатой ситцевой кофточке и с вьющимися белокурыми волосами, окаймлявшими ее круглое и очень бледное, похожее на мать, лицо. Против нее сидел, согнувшись вдвое на кресле, в русской, с вышитым воротом рубашке молодой человек с черными усиками и
бородкой. Они оба, очевидно, были так увлечены разговором, что оглянулись только тогда, когда Нехлюдов
уже вошел в дверь.
Не отъехал он и 100 шагов, как ему встретилась сопутствуемая опять конвойным с ружьем ломовая телега, на которой лежал другой, очевидно
уже умерший арестант. Арестант лежал на спине на телеге, и бритая голова его с черной
бородкой, покрытая блинообразной шапкой, съехавшей на лицо до носа, тряслась и билась при каждом толчке телеги. Ломовой извозчик в толстых сапогах правил лошадью, идя рядом. Сзади шел городовой. Нехлюдов тронул за плечо своего извозчика.
Издали углядел в давке высокую женщину в ковровом платке, а рядом с ней козлиную
бородку Щучки. Женщина увидала и шепнула бороде. Через минуту Щучка
уже терся как незнакомый около Смолина.
Здесь ставят пиявки, отворяют кровь, стригут и бреют Баранов», а
уж тоже козлиную
бородку отпустил и тоже кричит, завивая приказчика из Ножевой линии...
Когда Привалов повернулся, чтобы снять пальто, он лицом к лицу встретился с Данилушкой. Старик смотрел на него пристальным, насквозь пронизывающим взглядом. Что-то знакомое мелькнуло Привалову в этом желтом скуластом лице с редкой седой
бородкой и
узкими, маслянисто-черными глазами.
— Это все наши воротилы и тузы… — шепнул Веревкин на ухо Привалову. — Толстосумы настоящие! Вон у того, который с козлиной
бородкой, за миллион перевалило… Да! А чем нажил, спросите: пустяками. Случай умел поймать, а там
уж пошло.
На вид ему можно было дать лет тридцать пять;
узкое бледное лицо с небольшой тощей
бородкой было слегка тронуто оспой, густые, сросшиеся брови и немного вздернутый нос делали его положительно некрасивым.
— Вы князь Мышкин? — спросил он чрезвычайно любезно и вежливо. Это был очень красивый молодой человек, тоже лет двадцати восьми, стройный блондин, средневысокого роста, с маленькою наполеоновскою
бородкой, с умным и очень красивым лицом. Только улыбка его, при всей ее любезности, была что-то
уж слишком тонка; зубы выставлялись при этом что-то
уж слишком жемчужно-ровно; взгляд, несмотря на всю веселость и видимое простодушие его, был что-то
уж слишком пристален и испытующ.
Соловьев, рослый и
уже тучноватый, с широким румяным волжским лицом и светлой маленькой вьющейся
бородкой, принадлежал к тем добрым, веселым и простым малым, которых достаточно много в любом университете.
— Так-с… — поглаживая
бородку, молвил Сушило. — Ну, а
уж если позволите спросить, невеста-то чьих будет?
Он был резкий брюнет, с
бородкой,
уже с редеющей шевелюрой на лбу и более закругленными чертами лица, но с тем же тоном и манерами.
Для тогдашнего своего возраста (ему шел 58-й год) он смотрел еще моложаво, хотя лицо, по своему окрашиванью и морщинам, не могло
уже назваться молодым. Рост пониже среднего, некоторая полнота, без тучности, широкий склад, голова немного откинутая назад, седеющие недлинные волосы (раньше он отпускал их длиннее),
бородка. Одет был в черное, без всякой особой элегантности, но как русский барин-интеллигент.
К экзаменам брат так и не приступал. Он отпустил усики и
бородку, стал носить пенсне, и в нем вдруг проснулись инстинкты щеголя. Вместо прежнего увальня, сидевшего целые дни над книгами, он представлял теперь что-то вроде щеголеватого дэнди, в плоеных манишках и лакированных сапогах. «Мне нужно бывать в обществе, — говорил он, — это необходимо для моей работы». Он посещал клубы, стал отличным танцором и имел «светский» успех… Всем давно
уже было известно, что он «сотрудник Трубникова», «литератор».
Среднего роста, худощавый, юркий и подвижный, с коротко обстриженными волосами и
бородкой, с быстрыми, умными, бегающими глазами, говоривший хриплым фальцетом — это был делец в полном смысле слова, положивший
уже давно в основу своего нравственного мировоззрения уложение о наказаниях с предвзятою и настойчивою мыслью о полной возможности спокойно обходить статьи этого кодекса.
Хорошо одетый, очень невысокий и худой молодой человек, с
узким бледным лицом и странно-густою окладистою каштанового
бородкою; черные колючие глаза; длинными, неврастеническими пальцами постоянно подкручивает усы. Был он курсом старше меня, тоже на филологическом факультете. Знаком я с ним не был. На него все потихоньку указывали:
уже известный поэт, печатается в лучших журналах. Дмитрий Мережковский. Я и сам читал в журналах его стихи. Нравились.
Кружок наш давно
уже распался. Из членов его я видался с Воскобойниковым; он окончил естественный факультет и поступил в Военно-медицинскую академию. В Медицинскую же академию перевелся и Порфиров, — тот бледный студент с черной
бородкой, с которым нас сблизили совместные переживания в актовом зале во время речи ректора Андреевского по поводу покушения 1 марта.
Я
уже говорил, — мы были в связи с некоторыми другими кружками и обменивались с ними докладами. Делали это так: докладчик и его „официальный оппонент“, заранее ознакомившийся с докладом, являлись в другой кружок и там читали доклад и клали начало беседе. У Говорухина был спой кружок. Однажды он привел к нам из этого кружка докладчика. Был это юный первокурсник-студент юридического факультета, с молодою и мягкою, круглою
бородкою, со взглядом исподлобья. Фамилия его была Генералов.
Это
узкое лицо с козлиной
бородкой и большими, темными, горячими глазами все еще было красиво какой-то беспокойной, нервной красотой, хотя кудрявые темные волосы
уже давно блестели сединой, точно серебристой плесенью.
Приказчик соседа
уже не в первый раз служил у него; он считался ловким торговцем, но страдал запоем; на время запоя хозяин прогонял его, а потом опять брал к себе этого худосочного и слабосильного человека с хитрыми глазами. Внешне кроткий, покорный каждому жесту хозяина, он всегда улыбался в
бородку себе умненькой улыбочкой, любил сказать острое словцо, и от него исходил тот дрянной запах, который свойствен людям с гнилыми зубами, хотя зубы его были белы и крепки.
Головин вздохнул, потянулся, еще раза два взглянул в окно, но там стояла
уже холодная ночная тьма; и, продолжая пощипывать
бородку, он начал с детским любопытством разглядывать судей, солдат с ружьями, улыбнулся Тане Ковальчук.
С улыбкой сквозь красивые усы и
бородку он крепко пожал мне руку, сделал легкий поклон, щелкнул опорками пятку о пятку, как, по-видимому, привык делать в сапогах со шпорами, и отрекомендовался: поручик Попов. Думаю, что это был псевдоним.
Уж очень он на меня свысока смотрел. Но когда мы выпили по четвертому стаканчику, закусывая соленым огурцом, нарезанным на газете, с кусочками печенки, он захмелел, снизошел до меня и разговорился.
Тут случилось что-то необъяснимое. Я подходил
уже к той тропинке, по которой надо взбираться в гору, как послышалась тропота и быстрой ходой меня догоняли три всадника на прекрасных гнедых кабардинках. Четвертую, такую же красавицу, с легким вьюком вели в поводу. Первая фигура показалась знакомой, и я узнал моего кунака. За ним два джигита, таких же высоких и стройных, как он, с лицами, будто выкованными из бронзы: один с седеющей острой
бородкой, а другой молодой.
В дверях показались два подростка в расстегнутых мундирах технического училища, а за ними,
уже из залы, видна была низменная фигура молодого брюнета в
бородке, с золотым pince-nez, в белом галстуке при черном, чрезмерно длинном сюртуке, — помощник присяжного поверенного Мандельштауб, из некрещеных евреев.
Один заслуженный полковник нарочно для этого вышел раньше из дому и с большим трудом пробрался сквозь толпу; но, к большому негодованию своему, увидел в окне магазина вместо носа обыкновенную шерстяную фуфайку и литографированную картинку с изображением девушки, поправлявшей чулок, и глядевшего на нее из-за дерева франта с откидным жилетом и небольшою
бородкою, — картинку,
уже более десяти лет висящую всё на одном месте.
Маленький, худенький, желчного вида человечек с козлиной
бородкой ждал их
уже в зале, просторной, почти пустой комнате с деревянными скамейками вдоль стен, с портретом Государя Императора на стене и с целым рядом поясных фотографий учредителей и попечителей приюта. В одном углу залы стоит большой образ с теплющейся перед ним лампадой, изображение Христа Спасителя, благословляющего детей. В другом небольшое пианино.
— Так, так… Конечно, бывают случаи, Татьяна Власьевна, — мягко соглашался о. Крискент, расправляя свою
бородку веером. — Человек предполагает — Бог располагает. Это
уж не от нас, а свыше. Мы с своей стороны должны претерпевать и претерпевать… Как сказал апостол: «Претерпевый до конца, той спасен будет…» Именно!
Тот, задумчиво смотревший в другую сторону, повернул к нему свое лицо, круглое, немного пухлое, моложавое лицо человека, которому сильно за сорок, красноватое, с плохо растущей
бородкой. На голове была фуражка из синего сукна. Тень козырька падала на
узкие серые глаза, добрые и высматривающие, и на короткий мясистый нос, с маленьким раздвоением на кончике.
Вероятно, эти блуждания заняли немало времени, потому что, когда я нашла, наконец, свой класс, там
уже шел урок, на кафедре сидел маленький человечек с язвительными, рысьими глазками и жидкой козлиной
бородкой, которую он поминутно щипал.
Но конца этой торговли Буланин
уже не слышит. Перед его глазами быстрым вихрем проносятся городские улицы, фотограф с козлиной
бородкой, Зиночкины гаммы, отражение огней в
узкой, черной, как чернило, речке. Грузов, пожирающий курицу, и, наконец, милое, кроткое родное лицо, тускло освещенное фонарем, качающимся над подъездом… Потом все перемешивается в его утомленной голове, и его сознание погружается в глубокий мрак, точно камень, брошенный в воду.
Участниками в споре были еще: круглолицый, моложавый, с четвероугольною головой и курчавою
бородкой, коренастый Гараська Копылов, один из говорунов следующего за Резуном более молодого поколения, отличавшийся всегда резкою речью и
уже заслуживший себе вес на сходке.
Старик прищуривал свои хитрые серые глазки и, собрав в горсточку свою редкую
бородку клинышком, отвечал всегда одно и то же: «Вот помру, тогда наследнички выстроятся по-твоему, сватушко, а мне
уж не к лицу…
Мужик маленького роста, с черной
бородкой, рябой,
уже давно пьяный, вдруг удивился чему-то и нехорошо выбранился.
Матвей Терехов был еще не стар, лет 45, но выражение у него было болезненное, лицо в морщинах; и жидкая, прозрачная
бородка совсем
уже поседела, и это старило его на много лет.
Перед глазами ротмистра стоял этот купец — маленький, сухонький, в длиннополом одеянии, похожем одновременно на сюртук и на поддевку, в бархатном картузе и высоких, ярко начищенных сапогах. Костлявое, скуластное лицо, с седой клинообразной
бородкой, с высоким изрезанным морщинами лбом, и из-под него сверкали
узкие серые глазки, прищуренные, всегда что-то высматривающие. Острый хрящеватый нос, маленький рот с тонкими губами. В общем, у купца вид благочестиво хищный и почтенно злой.
Приземистая широкая фигура Спирьки, поставленная на кривые ноги, придавала ему вид настоящего медведя. Взлохмаченная кудрявая голова, загорелое, почти бронзовое лицо, широкий сплюснутый нос,
узкие, как щели, глаза, какая-то шерстистая черная
бородка — все в Спирьке обличало лесного человека, который по месяцам мог пропадать по лесным трущобам.
Фигура у Агашкова была самая подкупающая: благообразный «низменный» старичок с самой апостольской физиономией — окладистая
бородка с проседью, кроткие серые глаза, тихий симпатичный голос и вообще что-то такое благочестивое и хорошее во всей фигуре, кроме длинных рук, которыми Агашков гнул подковы и вколотил в гроб
уже двух жен.
Ты вон смотри на отца (так они прозвали меня за мою небольшую
бородку), он вон
уж сколько сидит, а веселый».
В числе провожавших покойника шел один, несколько поодаль от вереницы, двигавшейся по правому тротуару, и Лука Иванович Присыпкин. Запахивался он все еще в зимнюю свою шубку. Сильно он горбился и даже упирался на палку. В лице он не очень похудел, но цвет щек стал еще непригляднее,
бородку он отрастил, и седой волос
уже заметно серебрил ее.
—
Уже девять лет, как мы не видались, — говорила старуха, — а вчера в монастыре, как поглядела на вас — господи! И ни капельки не изменились, только вот разве похудели и
бородка длинней стала. Царица небесная, матушка! И вчерась во всенощной нельзя было удержаться, все плакали. Я тоже вдруг, на вас глядя, заплакала, а отчего, и сама не знаю. Его святая воля!
Вадим Петрович Стягин был дурен собою: сухое тело, сутуловатость при очень большом росте,
узкое лицо с извилистым длинным носом, непомерно долгие руки, шершавая, с проседью,
бородка и желтоватые глаза, обведенные красными веками.
Но, спрашивая, он
уже знал, какой Николай стоит перед ним. Важность исчезла с его лица, и оно стало бледно страшной старческой бледностью, похожей на смерть, и руки поднялись к груди, откуда внезапно вышел весь воздух. Следующим порывистым движением обе руки обняли Николая, и седая холеная борода прикоснулась к черной мокрой
бородке, и старческие, отвыкшие целовать губы искали молодых свежих губ и с ненасытной жадностью впивались в них.