Неточные совпадения
— Подозреваемый в
уголовном преступлении — в убийстве, — напомнил он, взмахнув
правой рукой, — выразил настойчивое желание, чтоб его защищали на суде именно вы. Почему? Потому что вы — квартирант его? Маловато. Может быть, существует еще какая-то иная связь? От этого подозрения Безбедов реабилитировал вас. Вот — один смысл.
Дальше пишем: «Такой вердикт не давал суду
права, — продолжал он быстро, — подвергнуть Маслову
уголовному наказанию, и применение к ней 3 пункта 771 статьи Устава
уголовного судопроизводства составляет резкое и крупное нарушение основных положений нашего
уголовного процесса.
«188* года апреля 28 дня, по указу Его Императорского Величества, Окружный Суд, по
уголовному отделению, в силу решения г-д присяжных заседателей, на основании 3 пункта статьи 771, 3 пункта статьи 776 и статьи 777 Устава
уголовного судопроизводства, определил: крестьянина Симона Картинкина, 33 лет, и мещанку Екатерину Маслову, 27 лет, лишив всех
прав состояния, сослать в каторжные работы: Картинкина на 8 лет, а Маслову на 4 года, с последствиями для обоих по 28 статье Уложения.
«В-третьих, в заключительном слове своем председатель, вопреки категорического требования 1 пункта 801 статьи Устава
уголовного судопроизводства, не разъяснил присяжным заседателям, из каких юридических элементов слагается понятие о виновности и не сказал им, что они имеют
право, признав доказанным факт дачи Масловою яду Смелькову, не вменить ей это деяние в вину за отсутствием у нее умысла на убийство и таким образом признать ее виновною не в
уголовном преступлении, а лишь в проступке — неосторожности, последствием коей, неожиданным для Масловой, была смерть купца», Это вот главное.
Ст. 469 «Устава» дает
право местному начальству без формального полицейского исследования определять и приводить в исполнение наказания за такие преступления и проступки ссыльных, за которые по общим
уголовным законам полагаются наказания, не превосходящие лишения всех особенных
прав и преимуществ с заключением в тюрьме.
Как бывший камералист, я уже сдавал экзамены из политической экономии, слушал части статистики, финансового
права,
уголовных законов Российской империи.
Это был как бы подфакультет политических наук, где слушались все юридические предметы, кроме церковного и римского
права, судебной медицины,
уголовного и гражданского судопроизводства.
— Я знаю богословие, гражданское,
уголовное, естественное и народное
права, дипломацию, политическую экономию, философию, эстетику, археологию…
Пишите, что полицейская власть всякое лицо, совершившее
уголовное преступление, имеет
право одна, сама собой, арестовать, потому что, пока бы она стала собирать депутатов, у ней все преступники разбежались бы.
Она бесцеремонно тыкала на них указательным пальцем, поясняя, что «это, мол, дураки-постепеновцы, а этот — порядочный господин, потому что „из наших“, а тот — подлец и шпион, потому что пишет в газете, которая „ругает наших“, а кто наших ругает, те все подлецы, мерзавцы и шпионы; а вот эти двое — дрянные пошляки и тупоумные глупцы, потому что они оба поэты, стишонки сочиняют; а этот профессор тоже дрянной пошляк, затем что держится политико-экономических принципов; а тот совсем подлец и негодяй, так как он читает что-то такое о полицейских и
уголовных законах, в духе вменяемости, тогда как вообще вся идея вменяемости есть подлость, и самый принцип
права, в сущности, нелепость, да и вся-то юриспруденция вообще самая рабская наука и потому вовсе не наука, и дураки те, кто ею занимаются!»
— Можно, конечно, и таким путем. Только проволочки больше… Когда еще решение-то выйдет, а Савина-то и след простынет. Потом, на уголовном-то суде, с присяжными, сами знаете, и не такие казусы с рук сходят, вы вот сами по жизненному-то, не по закону сказали: «Он в своем
праве». Наказать его, пожалуй, и не накажут, а иск гражданский-то, конечно, признают за Мардарьевым, да только исполнительные листы нынче бумага нестоящая, ищи ответчика-то, как журавля в небе…
По своей дружбе ко мне он призвал меня и сказал: «Не могу медлить решением вашего процесса; судебным порядком не может он кончиться в вашу пользу, — законы слишком ясны; вы проиграете все; потерею имущества не кончится для вас дело; приговором нашего гражданского суда обнаружатся обстоятельства, за которые вы будете подлежать ответственности по
уголовным законам, а вы знаете, как они строги; каково будет решение
уголовной палаты, я не знаю, но думаю, что вы отделаетесь от нее слишком легко, если будете приговорены только к лишению
прав состояния, — между нами будь сказано, можно ждать вам еще гораздо худшего.