Неточные совпадения
Крестьяне рассмеялися
И рассказали барину,
Каков мужик Яким.
Яким, старик убогонький,
Живал когда-то в Питере,
Да
угодил в тюрьму:
С купцом тягаться вздумалось!
Как липочка ободранный,
Вернулся он на родину
И за соху взялся.
С тех пор лет тридцать жарится
На полосе под солнышком,
Под бороной спасается
От частого дождя,
Живет — с сохою возится,
А смерть придет Якимушке —
Как
ком земли отвалится,
Что на сохе присох…
— Стало быть, вы молитесь затем, чтобы
угодить тому, которому молитесь, чтобы спасти свою душу, и это дает вам силы и заставляет вас подыматься рано с постели. Поверьте, что если <бы> вы взялись за должность свою таким образом, как бы в уверенности, что служите тому,
кому вы молитесь, у вас бы появилась деятельность, и вас никто из людей не в силах <был бы> охладить.
Кудряш.
Кто же ему
угодит, коли у него вся жизнь основана на ругательстве? А уж пуще всего из-за денег; ни одного расчета без брани не обходится. Другой рад от своего отступиться, только бы он унялся. А беда, как его поутру кто-нибудь рассердит! Целый день ко всем придирается.
Мне завещал отец:
Во-первых,
угождать всем людям без изъятья —
Хозяину, где доведется жить,
Начальнику, с
кем буду я служить,
Слуге его, который чистит платья,
Швейцару, дворнику, для избежанья зла,
Собаке дворника, чтоб ласкова была.
— Разве я не
угождаю тебе?
Кого я ждала неделю, почти не спала? Заботилась готовить, что ты любишь, хлопотала, красила, убирала комнаты и новые рамы вставила, занавески купила шелковые…
— Одни из этих артистов просто утопают в картах, в вине, — продолжал Райский, — другие ищут роли. Есть и дон-кихоты между ними: они хватаются за какую-нибудь невозможную идею, преследуют ее иногда искренно; вообразят себя пророками и апостольствуют в кружках слабых голов, по трактирам. Это легче, чем работать. Проврутся что-нибудь дерзко про власть, их переводят, пересылают с места на место. Они всем в тягость, везде надоели. Кончают они различно, смотря по характеру:
кто угодит, вот как вы, на смирение…
Испугалась ужасно: «Не пугайте, пожалуйста, от
кого вы слышали?» — «Не беспокойтесь, говорю, никому не скажу, а вы знаете, что я на сей счет могила, а вот что хотел я вам только на сей счет тоже в виде, так сказать, „всякого случая“ присовокупить: когда потребуют у папаши четыре-то тысячки пятьсот, а у него не окажется, так чем под суд-то, а потом в солдаты на старости лет
угодить, пришлите мне тогда лучше вашу институтку секретно, мне как раз деньги выслали, я ей четыре-то тысячки, пожалуй, и отвалю и в святости секрет сохраню».
В другой раз Анфуса Гавриловна отвела бы душеньку и побранила бы и дочерей и зятьев, да опять и нельзя: Полуянова ругать — битого бить, Галактиона — дочери досадить, Харитину — с непокрытой головы волосы драть, сына Лиодора — себя изводить. Болело материнское сердце день и ночь, а взять не с
кого. Вот и сейчас, налетела Харитина незнамо зачем и сидит, как зачумленная. Только и радости, что суслонский писарь, который все-таки разные слова разговаривает и всем старается
угодить.
Честные способы приобретения слишком ничтожны, да и тех еще не дадут тому,
кто не захочет
угождать, а будет противоречить.
— Себе? Ну а
кто у вас на Богоданке хозяйничать будет?.. Надо и за стряпкой приглядеть, и горницы прибрать, и старичку
угодить… старенькому, седенькому, богатенькому, хитренькому старичку.
— Наша должность, ваше благородие, осмелюсь вам доложить, даже очень довольно строгая. Смотрите, примерно, теперича хоть вы, или другой
кто: гуляет, мол, Федор, в баклуши бьет! А я, между прочим, нисколько не гуляю, все промежду себя обдумываю. Как, значит,
кому угодить и
кому что, к примеру, требуется. Все это я завсегда на замечании держать должен. К примеру, хошь бы такой случай: иной купец сам доходит, а другой — через прикащиков.
Все,
кто хотел
угодить Раисе Павловне, прежде всего был должен заслужить расположение Нерона.
По тринадцатому году отдали Порфирку в земский суд, не столько для письма, сколько на побегушки приказным за водкой в ближайший кабак слетать. В этом почти единственно состояли все его занятия, и, признаться сказать не красна была его жизнь в эту пору:
кто за волоса оттреплет,
кто в спину колотушек надает; да бьют-то всё с маху, не изловчась, в такое место, пожалуй,
угодит, что дух вон. А жалованья за все эти тиранства получал он всего полтора рубля в треть бумажками.
И что же! несмотря на прозрение, барина сейчас же начала угнетать тоска:"Куда я теперь денусь? Все был Иван Фомич — и вдруг его нет! все у него на руках было; все он знал, и подать и принять; знал привычки каждого гостя, чем
кому угодить, — когда все это опять наладится?"И долго тосковал барин, долго пересчитывал оставшуюся после Ивана Фомича посуду, белье, вспоминал о каких-то исчезнувших пиджаках, галстухах, жилетах; но наконец махнул рукой и зажил по-старому.
— Сурков не опасен, — продолжал дядя, — но Тафаева принимает очень немногих, так что он может, пожалуй, в ее маленьком кругу прослыть и львом и умником. На женщин много действует внешность. Он же мастер
угодить, ну, его и терпят. Она, может быть, кокетничает с ним, а он и того… И умные женщины любят, когда для них делают глупости, особенно дорогие. Только они любят большею частью при этом не того,
кто их делает, а другого… Многие этого не хотят понять, в том числе и Сурков, — вот ты и вразуми его.
У Н.И. Пастухова осталась еще с молодых лет боязнь всякого начальства, и каждому власть имущему он старался
угодить всеми возможными способами, давая всякому,
кому только можно, взятки:
кому денег даст взаймы без отдачи, у
кого ненужную лошадь купит. И у главного московского цензора Назаревского купил две дачи в Пушкине за несуразно дорогую цену.
И прислуга на крыльцо встречать бежит — горничные в сарафанах, лакеи в поддевках — и изо всех сил суетится, чтоб
угодить, потому что и прислуге приятно пожить весело, а у
кого же весело пожить, как не у Анны Ивановны.
Он швырнул палкой в ноги мне, я схватил
ком снега и
угодил ему в лицо; он убежал, фыркая, а я, бросив работу, ушел в мастерскую. Через несколько минут сверху сбежала его невеста, вертлявая девица в прыщах на пустом лице.
Камердинер понять не мог, куда это идет, кланялся и говорил учтивости вроде: «
Кому ж нам и
угождать, как не вашему превосходительству; вы наши отцы, мы ваши дети».
— Так вот-с, сударь, — заговорил, выпрямляясь во весь рост, генерал, — вот вам в наш век
кто на всех
угодит,
кто всем тон задаст и
кто прочнее всех на земле водворится: это безнатурный дурак!
Кто будет предупреждать, как это делала она, его скромные желания и
угождать его привычкам?
Несчастливцев. Вздор, не верю. Ты счастлив. Несчастлив тот,
кто угождать и подличать не умеет. Чем ты несчастлив, говори!
Никто, однако ж, не решался «выходить»; из говора толпы можно было узнать, что Федька уложил уже лоском целый десяток противников;
кого угодил под «сусалы» либо под «микитки»,
кого под «хряшки в бока»,
кому «из носу клюквенный квас пустил» [Термины кулачных бойцов. (Прим. автора.)] — смел был добре на руку. Никто не решался подступиться. Присутствующие начинали уже переглядываться, как вдруг за толпой, окружавшей бойца, раздались неожиданно пронзительные женские крики...
Дикой ругает,
кого хочет; когда ему говорят: «Как это на тебя никто в целом доме
угодить не может!» — мое самодовольно отвечает: «Вот поди ж ты!» Кабанова держит по-прежнему в страхе своих детей, заставляет невестку соблюдать все этикеты старины, ест ее, как ржа железо, считает себя вполне непогрешимой и ублажается разными Феклушами.
— Что же это будет? Только смертью батюшки прикрылись немножко от суда людского, а теперь опять про нас начнут говорить, — ой, господи, за что? Один брат — в петлю лезет, другой неизвестно на
ком, на любовнице женится, — что же это? Ах, Никита Ильич! Что же это за бесстыдство? Ну — спасибо!
Угодил, безжалостный…
— Тот,
кто подал, — он богу
угодил, а что ты в таком лапте шёл, это глупость твоя, не подвиг, и господом не зачтётся тебе!
Рыжов нимало не заботился, что о нем думают; он честно служил всем и особенно не
угождал никому; в мыслях же своих отчитывался единому, в
кого неизменно и крепко верил, именуя его учредителем и хозяином всего сущего.
Курицына. Мало ль ты чего не любишь, так по тебе и
угождать! Ишь ты какой грозный! Ты на жену кричи, а на меня нечего: я тебе не подначальная. У меня свой муженек хорош, есть
кому командовать-то и без тебя. Не я виновата, что твоя жена по пустырям да по заулкам шляется да с молодыми господами по целым часам балясы точит.
Красавина. Ну,
кто же тебя знал! Я думала
угодить. (Тихо). Увести, что ль?
Груша (одна). Замужем-то жить трудно!
Угождай мужу, да еще какой навернется… Все они холостые-то хороши!.. Еще станет помыкать тобой. А девкам нам житье веселое, каждый день праздник, гуляй себе — не хочу! Хочешь — работай, хочешь — песни пой!.. А приглянулся-то
кто, разве за нами усмотришь. Хитрей девок народу нет. (Поет песню.)
— Живала она в хороших людях, в Москве, — слово за словом роняла Фленушка. — Лучше ее никто из наших девиц купеческих порядков не знает… За тобой ходить, говоришь, некому — так я-то у тебя на что?.. От
кого лучше уход увидишь?.. Я бы всей душой рада была… Иной раз чем бы и не
угодила, ты бы своею любовью покрыла.
Кто еще знает его, может, искалечится либо с голоду повадится по чужим клетям ходить да под суд
угодит…
Посмотрите на то, как хочет жить раб. Прежде всего он хочет, чтобы его отпустили на волю. Он думает, что без этого он не может быть ни свободным, ни счастливым. Он говорит так: если бы меня отпустили на волю, я сейчас бы был вполне счастлив, я не был бы принужден
угождать и прислуживаться моему хозяину, я мог бы говорить с
кем угодно, как с равным себе, мог бы идти, куда хочу, не спрашиваясь ни у
кого.
Пора человеку узнать себе цену. Что же, в самом деле, он какое-нибудь незаконно рожденное существо? Пора ему перестать робко озираться по сторонам —
угодил ли или не
угодил он людям? Нет, пусть голова моя твердо и прямо держится на плечах. Жизнь дана мне не на показ, а для того, чтобы я жил ею. Я сознаю свою обязанность жить для своей души. И заботиться хочу и буду не о мнении обо мне людей, а о своей жизни, о том, исполняю я или не исполняю я свое назначение перед тем,
кто послал меня в жизнь.
Все терпел, все сносил и в надежде на милости всем, чем мог,
угождал наемный люд неподступному хозяину; но не было ни одного человека,
кто бы любил по душе Марка Данилыча,
кто бы, как за свое, стоял за добро его,
кто бы рад был за него в огонь и в воду пойти. Между хозяином и наймитами не душевное было дело, не любовное, а корыстное, денежное.
Все до единого были они строгие постники, никто мяса не ел, никто хмельного в рот не брал, на свадьбы, на крестины, даже на похороны никто ни к
кому не хаживал, ни с
кем не ссорился, и каждому во всем старался
угодить…
Подъехать под
кого, масленым блином
кому в рот залезть,
угодить угодному и неугодному — нá это ее взять, тут она великая мастерица.
Кому завязанное ремнем ружьишко поправил,
кому другою какою угодой
угодил, а наипаче баб обласкал своим досужеством: той замок в скрыне справил, той фольгой всю божницу расцветил, той старую прялку так наладил, что она так и гремит его славу по всему селу.
Тогда это будет у вас прекрасная покупка, которою вы как нельзя более
угодите тому,
кто вас просил о ней.
— Они шли… — говорил он, торопясь и захлебываясь, указывая пальцем на умирающего попку, — они шли, значит, а она… то есть кошка, значит, как шастнет из-за угла-то… Ну, я и того… камнем… А она… задави ее телега, как хватит… да бегом, да бегом… А у них уж, глядишь, и глазки закатились и головка на сторону… Известно, кошка… ни
кто другой… Ну, тут я опять камнем… Ей в ногу
угодил… На трех лапах ушла, а их бросила поперек дорожки… Мы и подняли, значит…
Аль я ему не люба стала, другую зазнобу в Питере нашел, да навряд ли,
кому против меня
угодить… старому…
При императрице Елизавете
кто хотел ей
угодить, тот выезжал возможно пышнее. В царствование Анны Иоанновны в целом Петербурге не было ста карет, при Елизавете число их удесятерилось.
— Ишь, какая ты, княжна, недогадливая! Уж скажу тебе, —
угожу али нет, — не ведаю:
кому быть иному, как не Якову.
— Кстати, я и сам большой спорщик; постараюсь при первом же случае
угодить вам, — сказал он. — Теперь позвольте спросить,
кто этот юноша в юнкерском мундире?
Не деньги, не подарки любит переводчик за посредничество; нет, его страсть
угождать другим как бы то ни было,
кому б то ни было, хоть со вредом себе.
— Ну, не знаю как
кому, а мне сдается так, что сия Коломбина на вашего Пьеро не
угодит?
И потому, если хочешь
угодить богу, то прежде, чем молиться утром и вечером у обедни и всенощной, вспомни, —
кто на тебя сердится; и поди устрой так, чтобы не был он сердит на тебя, а после уж молись, если хочешь.