Неточные совпадения
Пробираясь берегом к своей хате, я невольно всматривался в ту сторону, где накануне слепой дожидался ночного пловца; луна уже катилась по небу, и мне показалось, что кто-то в белом сидел на берегу; я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилег в
траве над обрывом берега; высунув немного голову, я мог хорошо
видеть с утеса все, что внизу делалось, и не очень удивился, а почти обрадовался, узнав мою русалку.
Позвольте…
видите ль… сначала
Цветистый луг; и я искала
ТравуКакую-то, не вспомню наяву.
Вдруг милый человек, один из тех, кого мы
Увидим — будто век знакомы,
Явился тут со мной; и вкрадчив, и умен,
Но робок… Знаете, кто в бедности рожден…
Один только раз Тарас указал сыновьям на маленькую, черневшую в дальней
траве точку, сказавши: «Смотрите, детки, вон скачет татарин!» Маленькая головка с усами уставила издали прямо на них узенькие глаза свои, понюхала воздух, как гончая собака, и, как серна, пропала,
увидевши, что козаков было тринадцать человек.
И козаки, принагнувшись к коням, пропали в
траве. Уже и черных шапок нельзя было
видеть; одна только струя сжимаемой
травы показывала след их быстрого бега.
Он написал Ольге, что в Летнем саду простудился немного, должен был напиться горячей
травы и просидеть дня два дома, что теперь все прошло и он надеется
видеть ее в воскресенье.
— Вот когда заиграют все силы в вашем организме, тогда заиграет жизнь и вокруг вас, и вы
увидите то, на что закрыты у вас глаза теперь, услышите, чего не слыхать вам: заиграет музыка нерв, услышите шум сфер, будете прислушиваться к росту
травы. Погодите, не торопитесь, придет само! — грозил он.
Всё, что он
видел в окно кареты, всё в этом холодном чистом воздухе, на этом бледном свете заката было так же свежо, весело и сильно, как и он сам: и крыши домов, блестящие в лучах спускавшегося солнца, и резкие очертания заборов и углов построек, и фигуры изредка встречающихся пешеходов и экипажей, и неподвижная зелень дерев и
трав, и поля с правильно прорезанными бороздами картофеля, и косые тени, падавшие от домов и от дерев, и от кустов, и от самых борозд картофеля.
Он ничего не думал, ничего не желал, кроме того, чтобы не отстать от мужиков и как можно лучше сработать. Он слышал только лязг кос и
видел пред собой удалявшуюся прямую фигуру Тита, выгнутый полукруг прокоса, медленно и волнисто склоняющиеся
травы и головки цветов около лезвия своей косы и впереди себя конец ряда, у которого наступит отдых.
То казалось ей, что в самую минуту, как она садилась в сани, чтоб ехать венчаться, отец ее останавливал ее, с мучительной быстротою тащил ее по снегу и бросал в темное, бездонное подземелие… и она летела стремглав с неизъяснимым замиранием сердца; то
видела она Владимира, лежащего на
траве, бледного, окровавленного.
Самгин хотел рассердиться, но
видя, что Иноков жует сыр, как баран
траву, решил, что сердиться бесполезно.
Летики не было; он увлекся; он, вспотев, удил с увлечением азартного игрока. Грэй вышел из чащи в кустарник, разбросанный по скату холма. Дымилась и горела
трава; влажные цветы выглядели как дети, насильно умытые холодной водой. Зеленый мир дышал бесчисленностью крошечных ртов, мешая проходить Грэю среди своей ликующей тесноты. Капитан выбрался на открытое место, заросшее пестрой
травой, и
увидел здесь спящую молодую девушку.
Он был близорук до слепоты, и ему надо было ползать в
траве, чтоб
увидеть насекомое.
Проходя по двору, обратно в дом, я
увидел, что Вандик и товарищ его распорядились уж распрячь лошадей, которые гуляли по двору и щипали
траву.
И все было ново нам: мы знакомились с декорациею не наших деревьев, не нашей
травы, кустов и жадно хотели запомнить все: группировку их, отдельный рисунок дерева, фигуру листьев, наконец, плоды; как будто смотрели на это в последний раз, хотя нам только это и предстояло
видеть на долгое время.
На прощанье он сказал нам, что мы теперь
видели полный образчик колонии. «Вся она такая: те же пески, местами болота, кусты и крупные
травы».
Мы переговаривались с ученой партией, указывая друг другу то на красивый пейзаж фермы, то на гору или на выползшую на дорогу ящерицу; спрашивали название
трав, деревьев и в свою очередь рассказывали про птиц, которых
видели по дороге, восхищались их разнообразием и красотой.
Мы проезжали мимо развалин массивного здания, упавшего от землетрясения, как надо полагать. Я вышел из экипажа, заглянул за каменную ограду и
видел стену с двумя-тремя окнами да кучу щебня и кирпичей, заросших
травой.
Один водил, водил по грязи, наконец повел в перелесок, в густую
траву, по тропинке, совсем спрятавшейся среди кактусов и других кустов, и вывел на холм, к кладбищу, к тем огромным камням, которые мы
видели с моря и приняли сначала за город.
Видим: в одном месте из
травы валит, как из миски с супом, густой пар и стелется по долине, обозначая путь ключа.
Когда в солнечное утро летом пойдешь в лес, то на полях, в
траве видны алмазы. Все алмазы эти блестят и переливаются на солнце разными цветами — и желтым, и красным, и синим. Когда подойдешь ближе и разглядишь, что это такое, то
увидишь, что это капли росы собрались в треугольных листах
травы и блестят на солнце.
Тогда я вернулся назад и пошел в прежнем направлении. Через полчаса я
увидел огни бивака. Яркое пламя освещало землю, кусты и стволы деревьев. Вокруг костров суетились люди. Вьючные лошади паслись на
траве; около них разложены были дымокуры. При моем приближении собаки подняли лай и бросились навстречу, но, узнав меня, сконфузились и в смущении вернулись обратно.
В 11 часов утра мы сделали большой привал около реки Люганки. После обеда люди легли отдыхать, а я пошел побродить по берегу. Куда я ни обращал свой взор, я всюду
видел только
траву и болото. Далеко на западе чуть-чуть виднелись туманные горы. По безлесным равнинам кое-где, как оазисы, темнели пятна мелкой кустарниковой поросли.
Первый раз в жизни я
видел такой страшный лесной пожар. Огромные кедры, охваченные пламенем, пылали, точно факелы. Внизу, около земли, было море огня. Тут все горело: сухая
трава, опавшая листва и валежник; слышно было, как лопались от жара и стонали живые деревья. Желтый дым большими клубами быстро вздымался кверху. По земле бежали огненные волны; языки пламени вились вокруг пней и облизывали накалившиеся камни.
Там, где морская
трава чередовалась с полосками песка, можно было
видеть уссурийских зуйков.
Мое движение испугало зверька и заставило быстро скрыться в норку. По тому, как он прятался, видно было, что опасность приучила его быть всегда настороже и не доверяться предательской тишине леса. Затем я
увидел бурундука. Эта пестренькая земляная белка, бойкая и игривая, проворно бегала по колоднику, влезала на деревья, спускалась вниз и снова пряталась в
траве. Окраска бурундука пестрая, желтая; по спине и по бокам туловища тянется 5 черных полос.
Наконец, помогая друг другу, мы торопливо взобрались на гору из последнего обрыва. Солнце начинало склоняться к закату. Косые лучи мягко золотили зеленую мураву старого кладбища, играли на покосившихся крестах, переливались в уцелевших окнах часовни. Было тихо, веяло спокойствием и глубоким миром брошенного кладбища. Здесь уже мы не
видели ни черепов, ни голеней, ни гробов. Зеленая свежая
трава ровным, слегка склонявшимся к городу пологом любовно скрывала в своих объятиях ужас и безобразие смерти.
Волк
видит — коза пасется на каменной горе, и нельзя ему к ней подобраться; он ей и говорит: «Пошла бы ты вниз: тут и место поровнее, и
трава тебе для корма много слаще».
Это помешало мне проводить мать в церковь к венцу, я мог только выйти за ворота и
видел, как она под руку с Максимовым, наклоня голову, осторожно ставит ноги на кирпич тротуара, на зеленые
травы, высунувшиеся из щелей его, — точно она шла по остриям гвоздей.
В другом месте в
траве я
увидел краснобрюхих дроздов.
Редколесье в горах, пологие увалы, поросшие кустарниковой растительностью, и широкая долина реки Иодзыхе, покрытая высокими тростниками и полынью, весьма благоприятны для обитания диких коз. Мы часто
видели их выбегающими из
травы, но они успевали снова так быстро скрыться в зарослях, что убить не удалось ни одной.
Мне однажды показалось, что я
вижу в
траве перепелку; вглядевшись попристальнее, я
увидел маленького красивого зверька, которого зовут бурундуком.
Лежавший на
траве Михей Зотыч встрепенулся. Харитина взглянула вниз по реке и
увидела поднимавшийся кудрявый дымок, который таял в воздухе длинным султаном. Это был пароход… Значит, старики ждали Галактиона. Первым движением Харитины было убежать и куда-нибудь скрыться, но потом она передумала и осталась. Не все ли равно?
Харитина упала в
траву и лежала без движения, наслаждаясь блаженным покоем. Ей хотелось вечно так лежать, чтобы ничего не знать, не
видеть и не слышать. Тяжело было даже думать, — мысли точно сверлили мозг.
— Дело непривычное, — улыбаясь на дочь, молвил Марко Данилыч. — Людей-то мало еще видала. Город наш махонький да тихой, на улицах ни души,
травой поросли они. Где же Дунюшке было людей
видеть?.. Да ничего, обглядится, попривыкнет маленько. Согрешить хочу, в цирк повезу, по театрам поедем.
По воскресеньям он аккуратно ходил к обедне. С первым ударом благовеста выйдет из дома и взбирается в одиночку по пригорку, но идет не по дороге, а сбоку по
траве, чтобы не запылить сапог. Придет в церковь, станет сначала перед царскими дверьми, поклонится на все четыре стороны и затем приютится на левом клиросе. Там положит руку на перила, чтобы все
видели рукав его сюртука, и в этом положении неподвижно стоит до конца службы.
Побродивши по лугу с полчаса, он чувствует, что зной начинает давить его.
Видит он, что и косцы позамялись, чересчур часто косы оттачивают, но понимает, что сухую
траву и коса неспоро берет: станут торопиться, — пожалуй, и покос перепортят. Поэтому он не кричит: «Пошевеливайся!» — а только напоминает: «Чище, ребята! чище косите!» — и подходит к рядам косцов, чтобы лично удостовериться в чистоте работы.
Затем он укладывает копнушку скошенной
травы, постилает сверху обрывок старой клеенки и садится, закуривая коротенькую трубочку. Курит он самый простой табак, какие-то корешки; не раз заикался и эту роскошь бросить, но привычка взяла свое, да притом же трубка и пользу приносит, не дает ему задремать. Попыхивает он из трубочки, а глазами далеко впереди
видит. Вот Митрошка словно бы заминаться стал, а Лукашка так и вовсе попусту косой машет. Вскаивает Арсений Потапыч и бежит.
— А захочет молодец судьбу свою узнать, пожелает он
увидеть во сне свою суженую — подложить ему под подушку липкий цветочек этой
травы. Всю судьбу узнает во снях,
увидит и суженую… Не сорвать ли про тебя, Василий Борисыч?.. Так уж и быть, даром что бесовский цвет, ради тебя согрешу, сорву.
И как вылез Перфил Григорьич из буреломника,
видит: луговина зеленая, глазом ее не окинешь, —
трава свежая, сочная, цветиков серед той
травы множество, видимо-невидимо…
Как душно и уныло! Бричка бежит, а Егорушка
видит все одно и то же — небо, равнину, холмы… Музыка в
траве приутихла. Старички улетели, куропаток не видно. Над поблекшей
травой, от нечего делать, носятся грачи; все они похожи друг на друга и делают степь еще более однообразной.
Стало слышно, как под ногами шедшего шуршала
трава и потрескивал бурьян, но за светом костра никого не было видно. Наконец раздались шаги вблизи, кто-то кашлянул; мигавший свет точно расступился, с глаз спала завеса, и подводчики вдруг
увидели перед собой человека.
Мельком, сбоку я взглянул на Олесю и
увидел, как сбежала краска с ее лица и как задрожали ее губы. Но она не ответила мне ни слова. Несколько минут я молча шел с ней рядом. В
траве громко кричали кузнечики, и откуда-то издалека доносился однообразный напряженный скрип коростеля.
Увидев ее теперь так близко, я быстро поднялся с
травы.
Я долго бродил среди памятников, как вдруг в одном месте, густо заросшем
травой и кустарником, мне бросилось в глаза странное синее пятно. Подойдя ближе, я
увидел маленького человечка в синем мундире с медными пуговицами. Лежа на могильном камне, он что-то тщательно скоблил на нем ножиком и был так углублен в это занятие, что не заметил моего прихода. Однако, когда я сообразил, что мне лучше ретироваться, — он быстро поднялся, отряхнул запачканный мундир и
увидел меня.
Поднимаясь от гумна на гору, я
увидел, что все долочки весело зеленели сочной
травой, а гривы, или кулиги, дикого персика, которые тянулись по скатам крутых холмов, были осыпаны розовыми цветочками, издававшими сильный ароматический запах.
Изредка езжал я с отцом в поле на разные работы,
видел, как полют яровые хлеба: овсы, полбы и пшеницы;
видел, как крестьянские бабы и девки, беспрестанно нагибаясь, выдергивают сорные
травы и, набрав их на левую руку целую охапку, бережно ступая, выносят на межи, бросают и снова идут полоть.
Если ж опять кто хочет
видеть дьявола, то пусть возьмет он корень этой
травы и положит его на сорок дней за престол, а потом возьмет, ушьет в ладанку да при себе и носит, — только чтоб во всякой чистоте, — то и
увидит он дьяволов воздушных и водяных…
Всенощная кончилась. Александр приехал домой еще скучнее, нежели поехал. Анна Павловна не знала, что и делать. Однажды он проснулся ранее обыкновенного и услыхал шорох за своим изголовьем. Он оглянулся: какая-то старуха стоит над ним и шепчет. Она тотчас исчезла, как скоро
увидела, что ее заметили. Под подушкой у себя Александр нашел какую-то
траву; на шее у него висела ладанка.
Они встали с
травы и стояли друг против друга молча, слыша дыхание друг друга, глядя в глаза и не
видя их.
— Поздно, — заметил кто-то. — Теперь в
траве ничего не
увидишь.