Неточные совпадения
Ее не любили в губернии, ужасно кричали по поводу ее брака с Одинцовым, рассказывали про нее всевозможные небылицы,
уверяли, что она помогала
отцу в его шулерских проделках, что и за границу она ездила недаром, а из необходимости скрыть несчастные последствия…
— Какой-то слух был, что вы ее отыскиваете и что когда отыщете ее, то приведете. Смуров что-то говорил в этом роде. Мы, главное, всё стараемся
уверить, что Жучка жива, что ее где-то видели. Мальчики ему живого зайчика откуда-то достали, только он посмотрел, чуть-чуть улыбнулся и попросил, чтобы выпустили его в поле. Так мы и сделали. Сию минуту
отец воротился и ему щенка меделянского принес, тоже достал откуда-то, думал этим утешить, только хуже еще, кажется, вышло…
Когда коллежский секретарь Иванов
уверяет коллежского советника Ивана Иваныча, что предан ему душою и телом, Иван Иваныч знает по себе, что преданности душою и телом нельзя ждать ни от кого, а тем больше знает, что в частности Иванов пять раз продал
отца родного за весьма сходную цену и тем даже превзошел его самого, Ивана Иваныча, который успел предать своего
отца только три раза, а все-таки Иван Иваныч верит, что Иванов предан ему, то есть и не верит ему, а благоволит к нему за это, и хоть не верит, а дает ему дурачить себя, — значит, все-таки верит, хоть и не верит.
— Чему же вы удивляетесь? — возразил доктор. — Цель всякой речи убедить, я и тороплюсь прибавить сильнейшее доказательство, какое существует на свете.
Уверьте человека, что убить родного
отца ни копейки не будет стоить, — он убьет его.
За нею последовала и сестра ее, раскрывавшая рот, за ними гимназист, сын Лебедева, который
уверял, что «звезда Полынь» в Апокалипсисе, павшая на землю на источники вод, есть, по толкованию его
отца, сеть железных дорог, раскинувшаяся по Европе.
Ото всех отшатнулась, на всех подула холодком и, ласкаясь к старому и полному немощей мужу, страстно его
уверяла, всеми клятвами заклинаясь, что, кроме его, нет у нее ничего заветного, что даже
отец с матерью стали остудой для нее.
Замечательно, что среди общих симпатий, которые стяжал к себе Половников, один
отец относился к нему не только равнодушно, но почти гадливо. Случайно встречаясь с ним, Федос обыкновенно подходил к нему «к ручке», но
отец проворно прятал руки за спину и холодно произносил: «Ну, будь здоров! проходи, проходи!» Заочно он называл его не иначе как «кобылятником»,
уверял, что он поганый, потому что сырое кобылье мясо жрет, и нетерпеливо спрашивал матушку...
Паломник с утра еще жаловался, что ему нездоровится. За обедом почти ничего не ел и вовсе не пил. Когда
отец Михаил водил Патапа Максимыча по скиту, он прилег, а теперь слабым, едва слышным голосом
уверял Патапа Максимыча, что совсем разнемогся: головы не может поднять.
Задумался Патап Максимыч. Не клеится у него в голове, чтоб
отец Михаил стал обманом да плутнями жить, а он ведь тоже
уверял… «Ну пущай Дюков, пущай Стуколов — кто их знает, может, и впрямь нечистыми делами занимаются, — раздумывал Патап Максимыч, — а отец-то Михаил?.. Нет, не можно тому быть… старец благочестивый, игумен домовитый… Как ему на мошенстве стоять?..»
По моей усильной просьбе
отец согласился было взять с собой ружье, потому что в полях водилось множество полевой дичи; но мать начала говорить, что она боится, как бы ружье не выстрелило и меня не убило, а потому
отец, хотя
уверял, что ружье лежало бы на дрогах незаряженное, оставил его дома.
Проводя гостей,
отец вздумал потянуть неводом известное рыбное плесо на реке Белой, которая текла всего в полуверсте от нашего жилья: ему очень хотелось поймать стерлядей, и он даже говорил мне: «Что, Сережа, кабы попалась белорыбица или осетр?» Я
уверял, что непременно попадет!
Я не знаю, до какой степени это было справедливо, потому что больная была, как все утверждали, очень мнительна, и не знаю, притворно или искренне, но мой
отец и доктора
уверяли ее, что это неправда.
Все это я объяснял ей и
отцу, как умел, сопровождая свои объяснения слезами; но для матери моей не трудно было
уверить меня во всем, что ей угодно, и совершенно успокоить, и я скоро, несмотря на страх разлуки, стал желать только одного: скорейшего отъезда маменьки в Оренбург, где непременно вылечит ее доктор.
Добрый мой
отец, обливаясь слезами, всех поднимал и обнимал, а своей матери, идущей к нему навстречу, сам поклонился в ноги и потом, целуя ее руки,
уверял, что никогда из ее воли не выйдет и что все будет идти по-прежнему.
Отец воротился, когда уже стало темно; он поймал еще двух очень больших лещей и
уверял, что клев не прекращался и что он просидел бы всю ночь на лодке, если б не боялся встревожить нас.
Я ни о чем другом не мог ни думать, ни говорить, так что мать сердилась и сказала, что не будет меня пускать, потому что я от такого волнения могу захворать; но
отец уверял ее, что это случилось только в первый раз и что горячность моя пройдет; я же был уверен, что никогда не пройдет, и слушал с замирающим сердцем, как решается моя участь.
Отец напрасно
уверял, что ничего такого не было и не бывает, что никто не бранился, но что веселого крику и шуму было много…
Они неравнодушно приняли наш улов; они ахали, разглядывали и хвалили рыбу, которую очень любили кушать, а Татьяна Степановна — удить; но мать махнула рукой и не стала смотреть на нашу добычу, говоря, что от нее воняет сыростью и гнилью; она даже
уверяла, что и от меня с
отцом пахнет прудовою тиной, что, может быть, и в самом деле было так.
Отец уверял, что рамы привезут завтра и без косяков, которые еще не готовы, приколотят снаружи, а вместо дверей покуда советовал повесить ковер.
Возвращаясь домой, мы заехали в паровое поле, довольно заросшее зеленым осотом и козлецом, за что
отец мой сделал замечание Миронычу; но тот оправдывался дальностью полей, невозможностью гонять туда господские и крестьянские стада для толоки, и
уверял, что вся эта трава подрежется сохами и больше не отрыгнет, то есть не вырастет.
Отроду Круциферскому не приходило в голову идти на службу в казенную или в какую бы то ни было палату; ему было так же мудрено себя представить советником, как птицей, ежом, шмелем или не знаю чем. Однако он чувствовал, что в основе Негров прав; он так был непроницателен, что не сообразил оригинальной патриархальности Негрова, который
уверял, что у Любоньки ничего нет и что ей ждать неоткуда, и вместе с тем распоряжался ее рукой, как
отец.
Николай Павлович побледнел: назначенное через два часа свидание, в связи с приездом
отца Натальи Федоровны и его сватовством, хотя и стороной, снова подняло в душе идеалиста Зарудина целую бурю вчерашних сомнений. Как человек крайностей, он не сомневался долее, что
отец и дочь, быть может, по предварительному уговору — и непременно так, старался
уверить он сам себя — решились расставить ему ловушку, гнусную ловушку, — пронеслось в его голове.
Мы со Степаном Трофимовичем, не без страха за смелость предположения, но обоюдно ободряя друг друга, остановились наконец на одной мысли: мы решили, что виновником разошедшихся слухов мог быть один только Петр Степанович, хотя сам он некоторое время спустя, в разговоре с
отцом,
уверял, что застал уже историю во всех устах, преимущественно в клубе, и совершенно известною до мельчайших подробностей губернаторше и ее супругу.
Я клятвой
отца уверяла,
Что я не пролью ни единой слезы, —
И он, и кругом всё молчало!
— Успокойтесь, Катерина Ивановна! — говорил он. — Успокойтесь! Даю вам честное слово, что дело это я кончу на этой же неделе и передам его в судебное место, где гораздо больше будет средств облегчить участь подсудимого; наконец,
уверяю вас, употреблю все мои связи… будем ходатайствовать о высочайшем милосердии. Поймите вы меня, что один только царь может спасти и помиловать вашего
отца — клянусь вам!
Уверяли, что Николай Сергеич, разгадав характер молодого князя, имел намерение употребить все недостатки его в свою пользу; что дочь его Наташа (которой уже было тогда семнадцать лет) сумела влюбить в себя двадцатилетнего юношу; что и
отец и мать этой любви покровительствовали, хотя и делали вид, что ничего не замечают; что хитрая и «безнравственная» Наташа околдовала, наконец, совершенно молодого человека, не видавшего в целый год, ее стараниями, почти ни одной настоящей благородной девицы, которых так много зреет в почтенных домах соседних помещиков.
— Послушай, Наташа, ты спрашиваешь — точно шутишь. Не шути.
Уверяю тебя, это очень важно. Такой тон, что я и руки опустил. Никогда
отец так со мной не говорил. То есть скорее Лиссабон провалится, чем не сбудется по его желанию; вот какой тон!
Он выжил уже почти год в изгнании, в известные сроки писал к
отцу почтительные и благоразумные письма и наконец до того сжился с Васильевским, что когда князь на лето сам приехал в деревню (о чем заранее уведомил Ихменевых), то изгнанник сам стал просить
отца позволить ему как можно долее остаться в Васильевском,
уверяя, что сельская жизнь — настоящее его назначение.
Мать не мешала ей; зато
отец очень негодовал на свою дочь за ее, как он выражался, пошлое нежничанье и
уверял, что от собак да кошек в доме ступить негде.
Ей не было надобности
уверять в этом сына. Он знал это лучше ее. Всего какой-нибудь час назад он имел случай убедиться в непреклонности
отца. В его ушах еще раздавались последние суровые слова...
Самая любовь ее к
отцу, парализуемая страхом, неполна, неразумна и неоткровенна, так что дочка втихомолку от
отца, напитывается понятиями своей тетушки, пожилой девы, бывшей в ученье на Кузнецком мосту, и затем с ее голоса
уверяет себя, что влюблена в молодого прощелыгу, отставного гусара, на днях приехавшего в их город.
Отец изливал в нем свои обычные жалобы,
уверял, что хлеба никто даже даром не берет, что люди вышли вовсе из повиновения и что, вероятно, скоро наступит конец света.
Больной ее
отец чувствовал себя час от часу хуже и слабее; дочь умела его
уверить, что она с каждым днем открывает новые достоинства в своем женихе, что она совершенно довольна и надеется быть счастливою замужем.
Чтобы не допустить умирающую дочь проклясть своего
отца, мать стала
уверять ее, что ее
отец скоро будет у ее изголовья.
При воспоминании о брате ей стало еще обиднее, еще более жаль себя. Она написала Тарасу длинное ликующее письмо, в котором говорила о своей любви к нему, о своих надеждах на него, умоляя брата скорее приехать повидаться с
отцом, она рисовала ему планы совместной жизни,
уверяла Тараса, что
отец — умница и может все понять, рассказывала об его одиночестве, восхищалась его жизнеспособностью и жаловалась на его отношение к ней.
— Даже ваш честнейший крестный
отец, — сделал Семен Семенович ударение на эпитете, — который ведь никогда не лжет, как он
уверяет всех, не может сказать вам, что это неправда.
Тогда я, испугавшись больше прежнего, начала ему объяснять, что когда умрет матушка, то мы уже не будем больше жить на чердаке, что он куда-то поведет меня, что мы оба будем богаты и счастливы, и
уверяла его, наконец, что он сам мне обещал все это.
Уверяя его, я была совершенно уверена, что действительно
отец мой говорил об этом прежде, по крайней мере мне это так казалось.
Ей приказано
уверить Антона в смерти
отца его.
Не думая завязывать вновь былых связей, Хабар говорил ей о святости своих обязанностей перед
отцом земным и
отцом небесным, перед сестрою,
уверял ее клятвенно (без клятвы не поверила б), что навсегда оставил Гаиду и полюбит только ту суженую, беспорочную девицу, которая может быть его женою по выбору родителя и благословению божью.
— Тому, что ты любишь меня! А знаешь что, милый Гритлих,
отец мой отдаст меня тому рыцарю, который отличится в битве с русскими. Бернгард
уверял меня, что я буду его. Как я рада! Он такой милый, добрый.
Он повторял небылицы, сообщенные ему Малютою, который, боясь, чтобы Иоанн, зная о красоте княжны Евпраксии, не потребовал ее к себе, измыслил известие об отсылке ее
отцом к Сигизмунду, а дабы царь не учинил сам допроса арестованному князю Василию, Григорий Лукьянович при первой же пытке отрезал ему язык,
уверив царя, что князь откусил его себе сам из преступного упорства.
У нас, впрочем, все сразу стали
уверять, что из этого приукаженья ничего и не выйдет, потому что за очевидные Пашкины малодушества
отец Ипполит непременно «в отзыве его опорочит».
Скажу более, ты ошибался и утром сегодня,
уверяя меня… осмеливаясь
уверять меня, говорю я (господин Голядкин возвысил голос), что Олсуфий Иванович, благодетель мой с незапамятных лет, заменивший мне в некотором смысле
отца, закажет для меня дверь свою в минуту семейной и торжественнейшей радости для его сердца родительского.
В приеме те, к которым приходили родные, целовали как-то продолжительно и нежно сестер, матерей,
отцов и братьев. После обеда ходили просить прощения к старшим и соседям-шестым, с которыми вели непримиримую «войну Алой и Белой розы», как, смеясь,
уверяли насмешницы пятые, принявшиеся уже за изучение истории. Гостинцы, принесенные в этот день в прием, разделили на два разряда: на скоромные и постные, причем скоромные запихивались за обе щеки, а постные откладывались на завтра.
А главное, что все эти господа, которые
уверяют, что знали моего
отца, чтобы подделаться ко мне, и как будто очень милые вещи, рассказывают про
отца такие штуки, что слушать совестно.
Для моих родных и домашних навсегда осталось тайною: как я очутился за окном. Прислуга, смотрению которой я был поручен,
уверяла, что меня сманул и вытянул за окно бес;
отец мой
уверял, что виною всему мое фантазерство и распущенность, за которые моя мать терпела вечные гонения; а мать… она ничего не говорила и только плакала надо мною и шептала...
Главная задача нашей жизни по этому представлению не в том, чтобы прожить ту данную нам смертную жизнь так, как хочет податель жизни, не в том, чтобы сделать ее вечною в поколениях людей, как евреи, или слиянием ее с волею
отца, как учил Христос, а в том, чтобы
уверить себя, что после этой жизни начнется настоящая.
Например, он постоянно
уверяет, что образованность древней Руси достигала весьма высокой степени во всей массе народа и что, между прочим, знание чужих языков не было редкостью, так как еще
отец Владимира Мономаха говорил на пяти языках.
Бабка Авдотья, которая построила постоялый двор, была старой веры, ее же сын и оба внука (
отцы Матвея и Якова) ходили в православную церковь, принимали у себя духовенство и новым образам молились с таким же благоговением, как старым; сын в старости не ел мяса и наложил на себя подвиг молчания, считая грехом всякий разговор, а у внуков была та особенность, что они понимали писание не просто, а всё искали в нем (крытого смысла,
уверяя, что в каждом святом слове должна содержаться какая-нибудь тайна.
То же самое, и еще в большей степени, относится и к положению никем не узнаваемого Эдгара, который водит слепого
отца и
уверяет его, что он спрыгнул с утеса, когда Глостер прыгает на ровном месте.