Неточные совпадения
Но он мне сказал наотрез: — Когда бы я, малая дробинка, пошел на дно, то бы, конечно, на Финском заливе бури не сделалось, а я бы пошел жить с
тюленями.
На эстраду вышел большой, бородатый человек, в длинном и точно из листового железа склепанном пиджаке. Гулким голосом он начал говорить, как говорят люди, показывающие дрессированных обезьян и
тюленей.
По временам мы видим берег, вдоль которого идем к северу, потом опять туман скроет его. По ночам иногда слышится визг: кто говорит — сивучата пищат, кто —
тюлени. Похоже на последнее, если только
тюлени могут пищать, похоже потому, что днем иногда они целыми стаями играют у фрегата, выставляя свои головы, гоняясь точно взапуски между собою. Во всяком случае, это водяные, как и сигнальщик Феодоров полагает.
Сивуч относится к отряду ластоногих и к семейству ушастых
тюленей. Это довольно крупное животное и достигает 4 м длины и 3 м в обхвате около плеч при весе 680–800 кг. Он имеет маленькие ушные раковины, красивые черные глаза, большие челюсти с сильными клыками, длинную сравнительно шею, на которой шерсть несколько длиннее, чем на всем остальном теле, и большие ноги (ласты) с голыми подошвами. Обыкновенно самцы в два раза больше самок.
Кольчатый
тюлень, или нерпа, относится к отряду ластоногих.
Гора Шайтан. — Река Сица. — Истоки реки Такемы. — Прибыль воды. — Переправа на плоту. — Дерсу в опасности. — Привязанное дерево. — Спасение. — Возвращение к морю. — Смешное недоразумение. — Прибрежные горные речки. — Скала Ван-Син-лаза. — Кольчатый
тюлень. — Бивак около устья Кулумбе. — Тень и душа. — Пятнистый олень.
Можно было подумать, что за ширмочкой возится стадо
тюленей или закладывают лошадь.
Крузенштерн был в Аниве в апреле, когда шла сельдь, и от необычайного множества рыбы, китов и
тюленей вода, казалось, кипела, между тем сетей и неводов у японцев не было, в они черпали рыбу ведрами, и, значит, о богатых рыбных ловлях, которые были поставлены на такую широкую ногу впоследствии, тогда и помину не было.
Картина, похожая на ход сельдей в Аниве, когда вслед за рыбой идут целые полчища китов,
тюленей и дельфинов, желающих полакомиться икряною селедкой.
По свидетельству Брэма, «охота за
тюленями есть повальная, беспощадная бойня, где грубость соединяется с совершенною бесчувственностью.
Поэтому и не говорят — охотиться за
тюленями, а бить
тюленей».
Из морских млекопитающих у берегов Сахалина водятся в громадном количестве киты, сивучи, или морские львы,
тюлени и котики.
Суровые волны бьются о пустынный берег, на котором нет деревьев, они ревут, и редко-редко черным пятном промелькнет в них кит или
тюлень.
А рубахи да портки стирать и
тюлень будет им на удивленье — все-таки лучше мыло́вки али волнянки.
Встретил его Веденеев. Онисим Самойлыч не видел его с того вечера, как у них в Рыбном трактире вышла маленькая схватка из-за письма о
тюлене.
Тюлень, писал он, в цене с каждым днем падает, ежели кому и за рубль с гривной придется продать, так должен это за большое счастье сочесть.
— Значит,
тюленя́ мне у тебя не купить?
— А много ль пудов?..
Тюленя́-то? — спросил Смолокуров, как бы от нечего говорить.
— Вот письмо, извольте прочесть, — сказал Лука Данилыч. Меркулов стал читать. Побледнел, как прочел слова Марка Данилыча: «А так как предвидится на будущей неделе, что цена еще понизится, то ничего больше делать не остается, как всего
тюленя хоть в воду бросать, потому что не будет стоить и хранить его…»
Придя от Доронина и высчитав, сколько придется получить барышей от закупки меркуловского
тюленя, Марко Данилыч пошел было к Дуне, но пришел другой ранний гость, Дмитрий Петрович Веденеев.
Разгорелись глаза у Марка Данилыча. То на Орошина взглянет, то других обведет вызывающим взглядом. Не может понять, что бы значили слова Орошина. И Седов, и Сусалин хоть сами
тюленем не занимались, а цены ему знали. И они с удивленьем посматривали на расходившегося Орошина и то же, что Марко Данилыч, думали: «Либо спятил, либо в головушке хмель зашумел».
Поужинали и бутылочку с белой головкой роспили да мадеры две бутылки. Разговорился словоохотливый Морковников, хоть Меркулов почти вовсе не слушал его. Только и было у него на уме: «Не воротился ли Веденеев, да как-то завтра Бог приведет с невестой встретиться, да еще какие цены на
тюленя́ означатся?» То и дело поглядывал он на дверь. «Авось Митенька не подойдет ли», — думал он. Оттого и редко отвечал он на докучные вопросы Морковникова.
Не верится Меркулову, чтобы цены на
тюленя до такой меры упали.
— Рыбой да
тюленем, — отвечал Меркулов. — Ловим по волжским низовьям да в море, а продаем у Макарья.
Не спалось ему —
тюлень с ума не сходил.
А тут Меркулов с
тюленем да с торговыми порядками…
И невеста ждет, и приятель, да и
тюленя́, даст Бог, хоть с маленькой выгодой можно будет продать.
— А он тебе только на словах говорил, чтоб до его приезда
тюленя́ запродать?
— Разумный! — насмешливо возразил Марко Данилыч. — Где ж у него ты разум-от нашел? В том нешто, что весь капитал в
тюленя усадил?
И решил до приезда к Макарью
тюленя не продавать.
Лег на койку — не спится: то невеста мерещится, то
тюлень.
Покончим с
тюленем, тогда хоть совсем от еды откинься, хоть с голоду помри — тогда мне все равно…
— Что ж делать, батюшка? — сказала Татьяна Андревна. — Долго ждали, маленько-то подождут. Да вот еще Бог знает, скоро ли Никитушка со своим
тюленем покончит…
И пошел разговор об разных разностях. Пересыпался он веселыми шутками, ясным искренним смехом, сердечностью. Лишь под конец беседы с рюмками мадеры в руках, пожелав друг другу здоровья, всякого благополучия, опять вспомнили про
тюленя.
— Больше бы веры Меркулов дал. Пишу я Володерову — остановил бы мою баржу с
тюленем, как пойдет мимо Царицына, и весь бы товар хоть в воду покидал, ежель не явится покупателя, а баржу бы в Астрахань обратил, — сказал Смолокуров.
Поздравляли «холодненьким» с барышами Марка Данилыча, хвалили Веденеева, что ловко умел Орошину рог сшибить, издевались над спесью Орошина и над тем, что дело с
тюленем у него не выгорело.
— Доронину, Зиновью Алексеичу, на продажу
тюленя Меркулов доверенность дал, — продолжал Марко Данилыч.
Кто бы это такой у Зиновья Алексеича
тюленя́ торгует?..
В тех огражденных от ветра шиханах
тюлени детенышей выводят и оставляют там до весны, по нескольку раз на дню вылезая из воды через «лазки» покормить детенышей.
Баржи с паузками пришли, наконец, к царицынской пристани. Велел Меркулов перегрузить
тюленя с паузков на баржи, оставив на всякий случай три паузка с грузом, чтоб баржи не слишком грузно сидели. Засуха стояла. Волга мелела, чего доброго, на перекате где-нибудь выше Казани полногрузная баржа опять сядет на мель.
Резко и бойко одна за другой вверх по Волге выбегали баржи меркуловские. Целу путину ветер попутный им дул, и на мелях, на перекатах воды стояло вдоволь. Рабочие на баржах были веселы, лоцманá радовались высокой воде, водоливы вёдру, все ровному ветру без порывов, без перемежек. «Святой воздух» широко́ расстилал «апостольские скатерти», и баржи летели, ровно птицы, а бурлаки либо спали, либо ели, либо тешились меж собою. Один хозяин не весел по палубе похаживал —
тюлень у него с ума не сходил.
— Уж как мне противен был этот
тюлень, — продолжал свое Смолокуров. — Говорить даже про него не люблю, а вот поди ж ты тут — пустился на него… Орошин, дуй его горой, соблазнил… Смутил, пес… И вот теперь по его милости совсем я завязался. Не поверишь, Зиновий Алексеич, как не рад я тюленьему промыслу, пропадай он совсем!.. Убытки одни… Рыба — дело иное: к Успеньеву дню расторгуемся, надо думать, а с
тюленем до самой последней поры придется руки сложивши сидеть. И то половины с рук не сойдет.
— Незáдолго до нашего отъезда был он в Вольском, три дня у меня выгостил, — сказал Доронин. — Ну, и кучился тогда, не подыщу ль ему на ярманке покупателя, а ежель приищу, зáпродал бы товар-от… Теперь пишет, спрашивает, не нашел ли покупщика… А где мне сыскать?.. Мое дело по рыбной части слепое, а ты еще вот заверяешь, что тюлень-от и вовсе без продажи останется.
— Что ж? За это хвалю, — молвил Марко Данилыч, — но все-таки, — прибавил, обращаясь к Самоквасову, — по рыбной-то части попробовать бы вам. Рыба не
тюлень… На ней завсегда барыши…
Морковников опять было стал приставать к Никите Федорычу насчет
тюленя, но Меркулов устоял и наотрез сказал ему, что до приезда на ярманку ни слова не скажет ему по этому делу.
— А как насчет
тюленя? — спросил он после того.
— Хорошо, — молвил Меркулов. — А теперь скажи насчет
тюленя. Как цена?.. Завтра по́утру придется мне одно дельце покончить…
Толкнулся на тот, на другой караван, везде в одно слово: третьего дня началась продажа
тюленя́; прежде цен вовсе не было, а теперь поднялись до двух рублей шесть гривен.
— Что ж такое насчет
тюленя? — обратился Меркулов к Прожженному.
— Как два рубля шесть гривен? — громко воскликнул Зиновий Алексеич. — Да я от ваших же рыбников слыхал, что
тюленя ни на фабрики, ни на мыльны заводы в нынешнем году пуда не потребуют, и вся цена ему рубль, много, много, ежели рубль с гривной.