Неточные совпадения
В большой зале бывшего Шереметевского дворца на Воздвиженке, где клуб давал маскарады, большие обеды, семейные и субботние ужины с хорами певиц, была устроена сцена. На ней играли любители, составившие потом
труппу Московского Художественного
театра.
В Петровском парке в это время было два
театра: огромный деревянный Петровский, бывший казенный, где по временам, с разрешения Арапова, по праздникам играла
труппа А. А. Рассказова, и летний
театр Немецкого клуба на другом конце парка, на дачах Киргофа.
Я попросил день на"размышление"и не принял места по мотивам, которые считал для себя обязательными, несмотря на то, что я так симпатично относился к варшавской
труппе тамошнего драматического
театра.
Остальные три
труппы императорских
театров стояли очень высоко, были каждая в своем роде образцовыми: итальянская опера, балет и французский
театр. Немецкий
театр не имел и тогда особой привлекательности ни для светской, ни для"большой."публики; но все-таки стоял гораздо выше, чем десять и больше лет спустя.
В
труппе были такие силы, как Милославский, игравший в Нижнем не один сезон в те годы, когда я еще учился в гимназии, Виноградов (впоследствии петербургский актер), Владимиров, Дудкин (превратившийся в Петербурге в Озерова), Никитин; а в женском персонале: Таланова (наша Ханея), ее сестра Стрелкова (также из нашей нижегородской
труппы), хорошенькая тогда Прокофьева, перешедшая потом в Александрийский
театр вместе с Дудкиным.
Тогда и о Флобере знали еще у нас очень немного, а тем паче о менее крупных талантах. Но интерес к французской драматургии поддерживал Михайловский
театр, где опять сложилась очень хорошая
труппа, которую украсила собою новая любимица публики, Паска. Ее соперницей была Деляпорт, тоже когда-то ingenue
театра"Gymnase", имевшая уже в петербургской барской публике множество поклонников и даже поклонниц.
"Александринка"тогда еще была в загоне у светского общества. Когда состоялся тот спектакль в Мариинском
театре (там играла и драматическая
труппа), где в"Грозе"Снеткова привлекла и петербургский"монд", это было своего рода событием.
Ее сценические средства были прекрасны: красивое лицо, рост, фигура, изящные туалеты. Но чувствовалось во всем, что она не рождена для сцены, что у ней нет темперамента, что
театр не нужен ей, как он нужен для прирожденных актрис. На публику она мало действовала, пресса относилась к ней очень сдержанно, и самый влиятельный тогда рецензент Суворин не находил ее приобретением для русской
труппы, а между тем она была прямо приглашена на первые роли с большим окладом и бенефисом.
Она была из крепостной
труппы князя Шаховского, открывшего в Нижнем первый публичный
театр.
Чего-нибудь в таком роде по игре и репертуару не создала до сих пор ни одна из европейских столиц, не исключая и Парижа. Только в Италии не переводились народные
театры и репертуар на местных диалектах — венецианском, ломбардском, пьемонтском, неаполитанском. Они не только не падают, а теперь, в начале XX века, добиваются даже всемирной известности, как те сицилийские
труппы с их capi-comici (директорами комических
театров), которые доезжают даже до наших столиц.
Труппа была весьма и весьма средняя, хуже даже теперешней
труппы Михайловского
театра. Но юный фрачник-гимназист седьмого класса видел перед собою подлинную французскую жизнь, слышал совсем не такую речь, как в наших гостиных, когда в них говорили по-французски. Давали бульварную мелодраму «Кучер Жан», которая позднее долго не сходила со сцены Малого
театра, с Самариным в заглавной роли, под именем «Извозчик».
Его уход был огромная потеря для этой первой немецкой сцены. Кто читал его книгу, посвященную истории Бург-театра, тот знает, сколько он вложил любви, энергии, знаний и уменья в жизнь его. Характером он отличался стойким, крутоватым; но
труппа все-таки любила его и безусловно подчинялась его непререкаемому авторитету.
Королевский
театр стоял и тогда выше Берлинского, но лишен еще был той физиономии, какую придал ему позднее вагнеризм. А драматическая
труппа держалась обыкновенных тогда традиций немецкого тона при исполнении репертуара своих классиков; Лессинга, Шиллера, Гете, Геббеля, Грильпарцера и более новых авторов — Гуцкова, Фрейтага и царившего еще тогда легкого поставщика Родрига Бенедикса.
И эта м-lie Delnord через два года в Петербурге поступила в
труппу Александрийского
театра под именем Северцевой, лично познакомилась с"суровым"критиком ее парижских дебютов, а еще через год, в ноябре 1872 года, сделалась его женою и покинула навсегда сцену. И то, что могло в других условиях повести к полному нежеланию когда-либо узнать друг друга — кончилось сближением, которое повело к многолетнему браку, к полному единению во всех испытаниях и радостях совместной жизни.
Тот Баумейстер, который позднее вдруг поднялся до положения первой силы
труппы Бург-театра, тогда считался только хорошей полезностью.
Князь Шаховской, местный помещик, завел первый публичный
театр с платою, и после его смерти все актеры и актрисы очутились «вольными», но очень долго, до моих отроческих лет, ядро
труппы состояло еще из бывших дворовых князя Шаховского.
Только с половины мая приезжала в Дерпт плохая
труппа из Ревеля и давала представления в балагане — в вакационное время, и то за чертой города, что делало места вдвое дороже, потому что туда приходилось брать извозчика (Такой остракизм
театра поддерживался и пиетизмом местного лютеранства).
На Солянке же воздымались и хоромы богача Шепелева, нижегородского помещика — одного из последних фанатиков дилетантства, который сам пел в операх с
труппой своего крепостного
театра. Мой учитель, первая скрипка нашего
театра, А-в, был также из вольноотпущенных этого самого Шепелева.
Для нас, провинциалов, Садовский был еще что-то совсем новое, хотя он уже и состоял к тому времени в
труппе Малого
театра более десяти лет.
Труппу театра"Разнообразие"для комедий из современной польской жизни и для так называемых"кунтушевых"пьес из быта старой Польши нашел я замечательной, с таким ансамблем, какой был только в Москве, но не в Петербурге.
Французская
труппа (уже знакомая мне и раньше, в мои приезды студентом) считалась тогда после парижской"Comedie Francaise"едва ли не лучше таких
театров Парижа, как"Gymnase"и"Vaudeville".
Квадри в
труппе Пассажа выделялся большой опытностью и способностью браться за всякие роли. Он мог бы быть очень недурным легким комиком, но ему хотелось всегда играть сильные роли. Из репертуара Потехина он выступил в роли ямщика"Михаилы"(в"Чужое добро впрок не идет"), прославленной в Петербурге и Москве игрой Мартынова и Сергея Васильева, а в те годы и Павла Васильева, — на Александрийском
театре.
В
труппе Александрийского
театра не было уже Линской, но Павла Васильева я еще застал; Самойлов доживал свой век, и первой актрисой значилась Струйская, которую я помнил почти что выходной актрисой.
Из глубины"курятника"в райке Михайловского
театра смотрел я пьесу, переделанную из романа Бальзака"Лилия в долине". После прощального вечера на Масленой в Московском Малом
театре это был мой первый французский спектакль. И в этой слащавой светской пьесе, и в каком-то трехактном фарсе (тогда были щедры на количество актов) я ознакомился с лучшими силами
труппы — в женском персонале: Луиза Майер, Вольнис, Миля, Мальвина; в мужском — Бертон, П.Бондуа, Лемениль, Берне, Дешан, Пешна и другие.
Совсем столицей обдал меня и последний спектакль тогдашней казенной французской
труппы, который обыкновенно давался в среду на Масленой, после чего русская
труппа овладевала уже
театром до понедельника Великого поста и утром и вечером.
Пьес за все четыре с лишком года, проведенных за границей, я не писал и, вернувшись, стоял совершенно вдалеке от театральной сферы. Но я в 1868 году, когда жил в Лондоне, мог попасть в заведующие
труппой Александрийского
театра.
У себя дома он был гостеприимный хозяин, всегда веселый и остроумный, без актерской хвастливости и позы. Тогда он уже руководил любительскими спектаклями в Аничковом дворце у наследника (впоследствии Александра III), и в его
труппе первым комиком был И.А.Всеволожский, попавший в новое царствование в директоры императорских
театров.
Итальянская опера, стоявшая тогда во всем блеске, балет, французский и немецкий
театр отвечали всем вкусам любителей драмы, музыки и хореографии. И мы, молодые писатели, посещали французов и немцев вовсе не из одной моды, а потому, что тогда и
труппы, особенно французская, были прекрасные, и парижские новинки делались все интереснее. Тогда в самом расцвете своих талантов стояли Дюма-сын, В. Сарду, Т. Баррьер. А немцы своим классическим репертуаром поддерживали вкус к Шиллеру, Гете и Шекспиру.
Одним из первых сюжетов
труппы была Х.И.Таланова (по себе Стрелкова), которая умерла на казенной службе, артисткой московского Малого
театра.
С тех пор я имел случай лучше ознакомиться с русской драматической
труппой Петербурга. Первая героиня и кокетка в те года, г-жа Владимирова, даже увлекла меня своей внешностью в переводной драме О.Фёлье"Далила", и этот спектакль заронил в меня нечто, что еще больше стало влечь к
театру.
Как бы"зачарованный"этим нежданным впечатлением, я нашел и в Малом
театре то, чего в Петербурге (за исключением игры Васильева и Линской) ни минуты не испытывал: совсем другое отношение и к автору, и к его пьесе, прекрасный бытовой тон, гораздо больше ладу и товарищеского настроения в самой
труппе.
В Варшаве в
труппе театра"Разнообразие"статья эта приятно изумила всех.
Плотников я посещал не раз во время самой стройки, еще до открытия выставки (1 апреля). И около избы у меня вышел забавный разговор с четой французов, пришедших также поглазеть на этих"moujiks". Эта чета оказалась: комик Лемениль и его жена, оба бывшие артисты
труппы Михайловского
театра. Я сейчас же узнал их и воспользовался случаем высказать мое уважение таланту и мужа и жены — превосходной комической"старухи".
И я, действительно, не заснул. В городе был каменный
театр, и на этот раз его снимала польская
труппа. Давали историческую пьесу неизвестного мне автора, озаглавленную «Урсула или Сигизмунд III»…
Директрисой
театра кружка, как именовала себя Львенко и как значилось на ее визитных карточках, были собраны в Москву все выдающиеся провинциальные артистические силы, и таким образом составилась лучшая
труппа в России.
На самом деле все было гораздо проще: в 1878/79 году я служил под фамилией Сологуба актером в
труппе Далматова в Пензенском
театре, куда приехал прямо с турецкой войны.
«Вот, говорит, Настасья Петровна, мы все хотели с вами сыграть на
театре, и все нам не удавалось; а теперь я набираю провинциальную
труппу…
В 1840 году
театр в Висбадене был и по наружности плох, а
труппа его, по фразистой и мизерной посредственности, по старательной и пошлой рутине, ни на волос не возвышалась над тем уровнем, который до сих пор можно считать нормальным для всех германских
театров и совершенство которого в последнее время представляла
труппа в Карлсруэ, под «знаменитым» управлением г-на Девриента.
Вся
труппа Пушкинского
театра играла здесь лето 1881 года.
Не помню его судьбу дальше, уж очень много разных встреч и впечатлений было у меня, а если я его вспомнил, так это потому, что после войны это была первая встреча за кулисами, где мне тут же и предложили остаться в
труппе, но я отговорился желанием повидаться с отцом и отправился в Вологду, и по пути заехал в Воронеж, где в
театре Матковского служила Гаевская.
Сначала он стал во главе бродячей
труппы, играл по казачьим станицам на Дону на ярмарках, в уездных городках Тамбовской и Воронежской губерний, потом снял
театр на зиму сначала в Урюпине и Борисоглебске, а затем в губернском Тамбове.
У нас в
труппе служила выходной актрисой Гаевская, красивая, изящная барышня, из хорошей семьи, поступившая на сцену из любви к
театру без жалованья, так как родители были со средствами.
10 мая
труппа еще играла в Нижнем, а я с Андреевым-Бурлаком приехал в Казань устраивать уже снятый по телеграмме городской
театр. Первый спектакль был 14 мая, в день коронации Александра III.
Я в 6 часов уходил в
театр, а если не занят, то к Фофановым, где очень радовался за меня старый морской волк, радовался, что я иду на войну, делал мне разные поучения, которые в дальнейшем не прошли бесследно. До слез печалились Гаевская со своей доброй мамой. В
труппе после рассказов Далматова и других, видевших меня обучающим солдат, на меня смотрели, как на героя, поили, угощали и платили жалованье. Я играл раза три в неделю.
Служу в Воронеже. Прекрасный летний
театр, прекрасная
труппа. Особый успех имеют Далматов и инженю М. И. Свободина-Барышова. Она, разойдясь со своим мужем, известным актером Свободиным-Козиенко, сошлась с Далматовым. Это была чудесная пара, на которую можно любоваться. С этого сезона они прожили неразлучно несколько лет. Их особенно принимала избалованная воронежская публика, а сборов все-таки не было.
На берегу Цны, как раз против омута, в старинном барском саду, тогда уже перешедшем к одному из купцов-миллионеров, находился наш летний
театр. Около
театра, между фруктовыми деревьями, стоял обширный двухэтажный дом, окруженный террасами, куда выходили комнаты, отведенные
труппе. Женатые имели отдельные комнаты на верхнем этаже, холостые помещались по двое и по трое. Там же, рядом с квартирой семьи Григорьева, была и большая столовая, но обедали мы больше на широкой террасе, примыкавшей к столовой.
Летом
труппа А. А. Бренко играла в Петровском казенном
театре. Огромное, несуразное здание с большой прекрасной сценой. Кругом обширный сад, огороженный глухим забором. В саду буфет и эстрада для оркестра военной музыки. Репертуар и
труппа, как зимние.
Из присутствовавших за столом немногие знали о революционной деятельности Шведевенгера: из
труппы — только Писарев, Стрепетова, Глама, суфлер Н. А. Корнев; а из гостей — С. А. Юрьев, седобородый, волосатый, подслеповатый, похожий на невыспавшегося Зевса переводчик пьесы «Фуэнте Овехуна» Лопе де Вега, нотариус И. А. Маурин — свой человек при
театре Бренко, другой нотариус, Орлов, бежавший впоследствии в Швейцарию в связи с «первым марта», и адвокат Иогихес.
В начале семидесятых годов в Москве, на Варварской площади, вырос Народный
театр. Драматург Чаев, помнивший дебют Н. X. Рыбакова в Малом
театре, порекомендовал режиссеру А. Ф. Федотову пригласить Н. X. Рыбакова в его
труппу.
Вернувшись в
театр, мы рассказали о проделке всей
труппе. Вечером шел «Лес». Ильков, игравший Милонова, был очень сконфужен, потому что Вася рассказал ему за вечерним чаем о нашей шутке. Но никто не подавал виду, что знает о мухах. Ильков успокоился, но перед самым выходом Глама спросила его.