Неточные совпадения
При возможности
потерять ее навеки
Вера стала для меня дороже всего на свете — дороже жизни, чести, счастья!
— Много между нами есть старших и советом умнейших, но коли меня почтили, то мой совет: не
терять, товарищи, времени и гнаться за татарином. Ибо вы сами знаете, что за человек татарин. Он не станет с награбленным добром ожидать нашего прихода, а мигом размытарит его, так что и следов не найдешь. Так мой совет: идти. Мы здесь уже погуляли. Ляхи знают, что такое козаки; за
веру, сколько было по силам, отмстили; корысти же с голодного города не много. Итак, мой совет — идти.
— Да, вот вы тогда обедали, а я вот веру-то и
потерял! — поддразнивал Федор Павлович.
О, ты понял тогда, что, сделав лишь шаг, лишь движение броситься вниз, ты тотчас бы и искусил Господа, и
веру в него всю
потерял, и разбился бы о землю, которую спасать пришел, и возрадовался бы умный дух, искушавший тебя.
Ему предчувствие говорило, что это последний опыт, что в
Вере он или найдет, или
потеряет уже навсегда свой идеал женщины, разобьет свою статую в куски и потушит диогеновский фонарь.
Райский по утрам опять начал вносить заметки в программу своего романа, потом шел навещать Козлова, заходил на минуту к губернатору и еще к двум, трем лицам в городе, с которыми успел покороче познакомиться. А вечер проводил в саду, стараясь не
терять из вида
Веры, по ее просьбе, и прислушиваясь к каждому звуку в роще.
Вера не вынесла бы грубой неволи и бежала бы от бабушки, как убегала за Волгу от него, Райского, словом — нет средств!
Вера выросла из круга бабушкиной опытности и морали, думал он, и та только раздражит ее своими наставлениями или, пожалуй, опять заговорит о какой-нибудь Кунигунде — и насмешит. А
Вера потеряет и последнюю искру доверия к ней.
Его вдруг пошатнуло. Он как будто
потерял равновесие и сел на скамью.
Вера и в сумерки увидела, как он был бледен.
Гнездышко Марфеньки, ее комнатки наверху,
потеряли свою веселость. В нем поселилось с
Верой грустное молчание.
Тут кончались его мечты, не смея идти далее, потому что за этими и следовал естественный вопрос о том, что теперь будет с нею? Действительно ли кончилась ее драма? Не опомнился ли Марк, что он
теряет, и не бросился ли догонять уходящее счастье? Не карабкается ли за нею со дна обрыва на высоту? Не оглянулась ли и она опять назад? Не подали ли они друг другу руки навсегда, чтоб быть счастливыми, как он, Тушин, и как сама
Вера понимают счастье?
Райский совсем
потерял голову и наконец решился пригласить старого доктора, Петра Петровича, и намекнуть ему о расстройстве
Веры, не говоря, конечно, о причине. Он с нетерпением ждал только утра и беспрестанно ходил от
Веры к Татьяне Марковне, от Татьяны Марковны к
Вере.
И вот она уходит, не оставив ему никакого залога победы, кроме минувших свиданий, которые исчезнут, как следы на песке. Он проигрывал сражение,
терял ее и, уходя, понимал, что никогда не встретит другой, подобной
Веры.
Весь этот уголок, хозяйство с избами, мужиками, скотиной и живностью,
терял колорит веселого и счастливого гнезда, а казался просто хлевом, и он бы давно уехал оттуда, если б… не
Вера!
От этого поцелуя у меня голова закружилась, я память
потеряла: можно ли этому поверить,
Вера Павловна, чтобы это могло быть после такой моей жизни?
Оба вы хорошие люди, но когда ваш характер,
Вера Павловна, созрел,
потерял детскую неопределенность, приобрел определенные черты, — оказалось, что вы и Дмитрий Сергеич не слишком годитесь друг для друга.
Вере Павловне было совестно: она сама наполовину, больше, чем наполовину, знала, что как будто и нет необходимости сидеть всю ночь подле больного, и вот заставляет же Кирсанова, человека занятого,
терять время.
— Нет, я не хочу слушать, — с чрезвычайною горячностью сказала
Вера Павловна: — я вас прошу молчать, Рахметов. Я вас прошу уйти. Я очень обязана вам за то, что вы
потеряли для меня вечер. Но я вас прошу уйти.
Без этого качества объективности
вера совершенно
теряла бы свой серьезный и трудный характер, свою суровость, которая всегда приносит трагическую ломку жизни героям
веры: так не капризничают, так не переживаются минутные «настроения» раздраженной фантазии.
Пока оно было в несчастном положении и соединялось с светлой закраиной аристократии для защиты своей
веры, для завоевания своих прав, оно было исполнено величия и поэзии. Но этого стало ненадолго, и Санчо Панса, завладев местом и запросто развалясь на просторе, дал себе полную волю и
потерял свой народный юмор, свой здравый смысл; вульгарная сторона его натуры взяла верх.
Собственно мистический характер зодчество
теряет с веками Восстановления. Христианская
вера борется с философским сомнением, готическая стрелка — с греческим фронтоном, духовная святыня — с светской красотой. Поэтому-то храм св. Петра и имеет такое высокое значение, в его колоссальных размерах христианство рвется в жизнь, церковь становится языческая, и Бонаротти рисует на стене Сикстинской капеллы Иисуса Христа широкоплечим атлетом, Геркулесом в цвете лет и силы.
На этой зыбкой почве многие
потеряли всякую
веру.
Эту
веру он
теряет и выражает свое разочарование по поводу «Ревизора».
Знаете, что я подл иногда, потому что
веру теряю; давеча я шел сюда и думал: «Ну как я с ними заговорю?
Всякими мерами увлекают они особенно юных, неустоявшихся еще в
вере и благочестии, всячески соблазняют их, напускают на них какое-то одурение, и те,
потеряв волю и рассудок, приходят в исступленье и говорят сами не знают что.
В
вере все ставится на карту, все можно приобрести или все
потерять.
Мы вернулись в Ровно; в гимназии давно шли уроки, но гимназическая жизнь отступила для меня на второй план. На первом было два мотива. Я был влюблен и отстаивал свою
веру. Ложась спать, в те промежуточные часы перед сном, которые прежде я отдавал буйному полету фантазии в страны рыцарей и казачества, теперь я вспоминал милые черты или продолжал гарнолужские споры, подыскивая аргументы в пользу бессмертия души. Иисус Навит и формальная сторона религии незаметно
теряли для меня прежнее значение…
Я не
терял бы
веры ни во что, рвал бы одни розы, не зная шипов, не испытывая даже ревности, за недостатком — соперничества!
В ту же минуту мелкоскоп был подан, и государь взял блоху и положил ее под стекло сначала кверху спинкою, потом бочком, потом пузичком, — словом сказать, на все стороны ее повернули, а видеть нечего. Но государь и тут своей
веры не
потерял, а только сказал...
Кто
теряет эту
веру, тот уже не народ.
Знайте наверно, что все те, которые перестают понимать свой народ и
теряют с ним свои связи, тотчас же, по мере того,
теряют и
веру отеческую, становятся или атеистами, или равнодушными.
И впоследствии, когда я
потерял всякую
веру, я был очень удивлен: в бога не верю, а решительно нет никакой охоты убить кого-нибудь или выкинуть пакость.
Одним словом, чем дольше шли работы консультации, тем положение Ришелье делалось невыносимее, и он уже
потерял всякую
веру даже в Прейна, у которого вечно семь пятниц на неделе.
Таким образом надежды и упования партии Тетюева значительно побледнели и
потеряли прежнее обаяние, а известно, как много значит в каждом деле
вера в собственные силы.
Минута благоприятствует, и посему не
теряйте времени, да не застанет вас всех во тьме слепыми и спящими великий Судия и Решитель судеб, как тать в ночи приходящий, но да предстанете пред Него бодрствующими, с горящими светильниками
веры в руках и опоясанныя поясом любви к ойчизне.
Из всего этого на
веру можно было взять лишь то, что князь очень молод, служит в Петербурге, в одном из гвардейских полков, любим государыней и недавно
потерял старуху мать, тело которой и сопровождает в имение, где около церкви находится фамильный склеп князей Луговых. Отец его, князь Сергей Михайлович, уже давно покоился в этом склепе.
А главное, и в народ я теперь
потерял всякую
веру.
Юрий стал рассказывать, как он любил ее, не зная, кто она, как несчастный случай открыл ему, что его незнакомка — дочь боярина Кручины; как он,
потеряв всю надежду быть ее супругом и связанный присягою, которая препятствовала ему восстать противу врагов отечества, решился отказаться от света; как произнес обет иночества и, повинуясь воле своего наставника, Авраамия Палицына, отправился из Троицкой лавры сражаться под стенами Москвы за
веру православную; наконец, каким образом он попал в село Кудиново и для чего должен был назвать ее своей супругою.
Бедный Миклаков все тут
потерял — всякое сердечное спокойствие,
веру в людей, всю свою университетскую карьеру и, наконец, способность заниматься, потому что с ума сошел!
Он
потерял гуманистическую
веру в человека, но остался верен христианской
вере в человека, углубил, укрепил и обогатил эту
веру.
Достоевский
потерял юношескую
веру в «Шиллера», — этим именем символически обозначал он все «высокое и прекрасное», идеалистический гуманизм.
— Высока премудрость эта, не досягнуть её нашему разуму. Мы — люди чернорабочие, не нам об этом думать, мы на простое дело родились. Покойник князь Юрий семь тысяч книг перечитал и до того в мысли эти углубился, что и
веру в бога
потерял. Все земли объездил, у всех королей принят был — знаменитый человек! А построил суконную фабрику — не пошло дело. И — что ни затевал, не мог оправдать себя. Так всю жизнь и прожил на крестьянском хлебе.
Это страшно для спокойствия домашнего очага, для здравой правовой нормы, для обычая, который обтрепался и
потерял смысл, протянувшись сквозь столетия, для церковного догмата, который требует слепой
веры и запрещает испытывать тайну.
Панкратьевна положительно
потеряла голову и даже
веру в свое искусство и целительность средств спрыскиванья с уголька наговоренною водою и натирания эроей.
Скажу только, что, наконец, гости, которые после такого обеда, естественно, должны были чувствовать себя друг другу родными и братьями, встали из-за стола; как потом старички и люди солидные, после недолгого времени, употребленного на дружеский разговор и даже на кое-какие, разумеется, весьма приличные и любезные откровенности, чинно прошли в другую комнату и, не
теряя золотого времени, разделившись на партии, с чувством собственного достоинства сели за столы, обтянутые зеленым сукном; как дамы, усевшись в гостиной, стали вдруг все необыкновенно любезны и начали разговаривать о разных материях; как, наконец, сам высокоуважаемый хозяин дома, лишившийся употребления ног на службе
верою и правдою и награжденный за это всем, чем выше упомянуто было, стал расхаживать на костылях между гостями своими, поддерживаемый Владимиром Семеновичем и Кларой Олсуфьевной, и как, вдруг сделавшись тоже необыкновенно любезным, решился импровизировать маленький скромный бал, несмотря на издержки; как для сей цели командирован был один расторопный юноша (тот самый, который за обедом более похож был на статского советника, чем на юношу) за музыкантами; как потом прибыли музыканты в числе целых одиннадцати штук и как, наконец, ровно в половине девятого раздались призывные звуки французской кадрили и прочих различных танцев…
Тогда в душе моей всё возвысилось и осветилось иначе, все речи Михайловы и товарищей его приняли иной смысл. Прежде всего — если человек за
веру свою готов
потерять свободу и жизнь, значит — он верует искренно и подобен первомученикам за Христов закон.
Когда видел народ, что дети, вспоённые кровью его, — враги ему,
терял он
веру в них, то есть — не питал их волею своею, оставлял владык одинокими, и падали они, разрушалось величие и сила их царств.
Русская революционная интеллигенция, которая пожинает плоды своей деятельности в направлении и характере русской революции, которая и сама оказалась выброшенной за борт темными народными массами, слишком долго жила ложной
верой,
верой в идолов, а не в Бога живого, и душа была искажена этой ложью и этим идолопоклонством, была развращена и
потеряла связь с духовными истинами жизни.
Народ наш тяжело болен, болен душой, он переживает глубокий кризис,
потерял свет старой
веры и не обрел никакого нового света.
Но
вера в божественный смысл жизни ослабела в русском народе, и он
потерял силу в самую страшную минуту борьбы.
— Нет, куда мне! Да и
веру я в себя
потерял, в уныние впал… Ну его, всё к чёрту!