Неточные совпадения
Тут был на эпиграммы падкий,
На всё сердитый господин:
На чай хозяйский слишком сладкий,
На плоскость дам, на тон мужчин,
На толки про роман туманный,
На вензель, двум сестрицам данный,
На ложь журналов, на
войну,
На снег и на свою жену. //……………………………………
Глядишь — и площадь запестрела.
Всё оживилось; здесь и там
Бегут за делом и без дела,
Однако больше по делам.
Дитя расчета и отваги,
Идет купец взглянуть на флаги,
Проведать, шлют ли небеса
Ему знакомы паруса.
Какие новые товары
Вступили нынче в карантин?
Пришли ли бочки жданных вин?
И что чума? и где пожары?
И нет ли голода,
войныИли подобной новизны?
[Маврокордато, Миаули, Канари — греческие полководцы в период национальной
войны за освобождение Греции от турецкого ига (1821–1828).]
И вот, вынувши из кармана табакерку, ты потчеваешь дружелюбно каких-то двух инвалидов, набивающих на тебя колодки, и расспрашиваешь их, давно ли они в отставке и в какой
войне бывали.
Потом опять следовала героиня греческая Бобелина, [Бобелина — греческая партизанка, героиня той же
войны.] которой одна нога казалась больше всего туловища тех щеголей, которые наполняют нынешние гостиные.
Но я вас отгадал, милая княжна, берегитесь! Вы хотите мне отплатить тою же монетою, кольнуть мое самолюбие, — вам не удастся! и если вы мне объявите
войну, то я буду беспощаден.
Это немножко похоже на убийство, но в военное время, и особенно в азиатской
войне, хитрости позволяются; только Грушницкий, кажется, поблагороднее своих товарищей.
— Так что ж? Так что ж? — повторял Свидригайлов, смеясь нараспашку, — ведь это bonne guerre, [добрая
война (фр.).] что называется, и самая позволительная хитрость!.. Но все-таки вы меня перебили; так или этак, подтверждаю опять: никаких неприятностей не было бы, если бы не случай в саду. Марфа Петровна…
Одним словом, у меня все равносильное право имеют, и — vive la guerre éternélle, [да здравствует вековечная
война (фр.).] — до Нового Иерусалима, разумеется!
Говорят вон, в Севастополе, сейчас после Альмы, [После поражения русской армии в сражении на реке Альме 8 сентября 1854 г. во время Крымской
войны (1853–1856).] умные-то люди уж как боялись, что вот-вот атакует неприятель открытою силой и сразу возьмет Севастополь; а как увидели, что неприятель правильную осаду предпочел и первую параллель открывает, так куды, говорят, обрадовались и успокоились умные-то люди-с: по крайности на два месяца, значит, дело затянулось, потому когда-то правильной-то осадой возьмут!
Как не в
войне, а в мире брали лбом,
Стучали об пол не жалея!
В чести был он от всех козаков; два раза уже был избираем кошевым и на
войнах тоже был сильно добрый козак, но уже давно состарился и не бывал ни в каких походах; не любил тоже и советов давать никому, а любил старый вояка лежать на боку у козацких кругов, слушая рассказы про всякие бывалые случаи и козацкие походы.
Давно уже просил я у Бога, чтобы если придется кончать жизнь, то чтобы кончить ее на
войне за святое и христианское дело.
Наконец в том и в другом углу стало раздаваться: «Вот пропадает даром козацкая сила: нет
войны!..
— Как не можно? Как же ты говоришь: не имеем права? Вот у меня два сына, оба молодые люди. Еще ни разу ни тот, ни другой не был на
войне, а ты говоришь — не имеем права; а ты говоришь — не нужно идти запорожцам.
И теперь, если бы не вооружили его бреславские жиды, не в чем было бы ему и на
войну выехать.
Так я все веду речь эту не к тому, чтобы начать
войну с бусурменами: мы обещали султану мир, и нам бы великий был грех, потому что мы клялись по закону нашему.
— Так не бывать
войне? — спросил опять Тарас.
Это не было строевое собранное войско, его бы никто не увидал; но в случае
войны и общего движенья в восемь дней, не больше, всякий являлся на коне, во всем своем вооружении, получа один только червонец платы от короля, — и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в силах были набрать никакие рекрутские наборы.
— Вот в рассуждении того теперь идет речь, панове добродийство, — да вы, может быть, и сами лучше это знаете, — что многие запорожцы позадолжались в шинки жидам и своим братьям столько, что ни один черт теперь и веры неймет. Потом опять в рассуждении того пойдет речь, что есть много таких хлопцев, которые еще и в глаза не видали, что такое
война, тогда как молодому человеку, — и сами знаете, панове, — без
войны не можно пробыть. Какой и запорожец из него, если он еще ни разу не бил бусурмена?
— Да, так видите, панове, что
войны не можно начать. Рыцарская честь не велит. А по своему бедному разуму вот что я думаю: пустить с челнами одних молодых, пусть немного пошарпают берега Натолии. [Натолия — Анаталия — черноморское побережье Турции.] Как думаете, панове?
Иной раз и выпить было не на что, а на
войну все принарядились.
Козаки были бы повинны и достойны смерти, если бы напились в походе, на
войне, на трудной, тяжкой работе.
Известно, какова в Русской земле
война, поднятая за веру: нет силы сильнее веры.
Все, какие у меня есть, дорогие кубки и закопанное в земле золото, хату и последнюю одежду продам и заключу с вами контракт на всю жизнь, с тем чтобы все, что ни добуду на
войне, делить с вами пополам.
— А
войне все-таки не бывать.
Он был суров к другим побуждениям, кроме
войны и разгульной пирушки; по крайней мере, никогда почти о другом не думал.
Так что же, что нет
войны?
Кроме рейстровых козаков, [Рейстровые козаки — казаки, занесенные поляками в списки (реестры) регулярных войск.] считавших обязанностью являться во время
войны, можно было во всякое время, в случае большой потребности, набрать целые толпы охочекомонных: [Охочекомонные козаки — конные добровольцы.] стоило только есаулам пройти по рынкам и площадям всех сел и местечек и прокричать во весь голос, ставши на телегу: «Эй вы, пивники, броварники!
Дай же Боже, чтоб вы на
войне всегда были удачливы!
Зло взяло Комара: обиды не стерпев,
Собрался, поднялся Комар на Льва
войною.
Какой-то Рыцарь встарину,
Задумавши искать великих приключений, —
Собрался на
войнуПротиву колдунов и против привидений...
Там, говорят, не знают, что́
война...
— Где же идеал жизни, по-твоему? Что ж не обломовщина? — без увлечения, робко спросил он. — Разве не все добиваются того же, о чем я мечтаю? Помилуй! — прибавил он смелее. — Да цель всей вашей беготни, страстей,
войн, торговли и политики разве не выделка покоя, не стремление к этому идеалу утраченного рая?
Наутро опять жизнь, опять волнения, мечты! Он любит вообразить себя иногда каким-нибудь непобедимым полководцем, перед которым не только Наполеон, но и Еруслан Лазаревич ничего не значит; выдумает
войну и причину ее: у него хлынут, например, народы из Африки в Европу, или устроит он новые крестовые походы и воюет, решает участь народов, разоряет города, щадит, казнит, оказывает подвиги добра и великодушия.
Не удалось бы им там видеть какого-нибудь вечера в швейцарском или шотландском вкусе, когда вся природа — и лес, и вода, и стены хижин, и песчаные холмы — все горит точно багровым заревом; когда по этому багровому фону резко оттеняется едущая по песчаной извилистой дороге кавалькада мужчин, сопутствующих какой-нибудь леди в прогулках к угрюмой развалине и поспешающих в крепкий замок, где их ожидает эпизод о
войне двух роз, рассказанный дедом, дикая коза на ужин да пропетая молодою мисс под звуки лютни баллада — картины, которыми так богато населило наше воображение перо Вальтера Скотта.
Она понимала, что если она до сих пор могла укрываться от зоркого взгляда Штольца и вести удачно
войну, то этим обязана была вовсе не своей силе, как в борьбе с Обломовым, а только упорному молчанию Штольца, его скрытому поведению. Но в открытом поле перевес был не на ее стороне, и потому вопросом: «как я могу знать?» она хотела только выиграть вершок пространства и минуту времени, чтоб неприятель яснее обнаружил свой замысел.
— Про англичан, что они ружья да пороху кому-то привезли. Алексей Спиридоныч сказали, что
война будет.
Кипит там вечная // Бесчеловечная // Вражда-война
«Скучаешь, видно, дяденька?»
— Нет, тут статья особая,
Не скука тут —
война!
И сам, и люди вечером
Уйдут, а к Федосеичу
В каморку враг: поборемся!
Борюсь я десять лет.
Как выпьешь рюмку лишнюю,
Махорки как накуришься,
Как эта печь накалится
Да свечка нагорит —
Так тут устой… —
Я вспомнила
Про богатырство дедово:
«Ты, дядюшка, — сказала я, —
Должно быть, богатырь».
Солдат опять с прошением.
Вершками раны смерили
И оценили каждую
Чуть-чуть не в медный грош.
Так мерил пристав следственный
Побои на подравшихся
На рынке мужиках:
«Под правым глазом ссадина
Величиной с двугривенный,
В средине лба пробоина
В целковый. Итого:
На рубль пятнадцать с деньгою
Побоев…» Приравняем ли
К побоищу базарному
Войну под Севастополем,
Где лил солдатик кровь?
Г. Крестьянкин долго находился в военной службе и, наскучив жестокостями оной, а особливо во время
войны, где великие насилия именем права
войны прикрываются, перешел в статскую.
Ты виною будешь, если мать восплачет о сыне своем, убиенном на ратном поле, и жена о муже своем; ибо опасность плена едва оправдать может убийство,
войною называемое.
Надеюсь, — говорил он важным видом, — что сколь скоро будет
война, то дослужуся до генеральского чина; а не будет
войны, то набью карман (коли можно) и, увенчан лаврами, отъеду на покой в мое отечество.
Наконец, судна нашего правитель, более нежели все другие к опасностям морских происшествий обыкший, взиравший поневоле, может быть, на смерть хладнокровно в разных морских сражениях в прошедшую турецкую
войну в Архипелаге, решился или нас спасти, спасаяся сам, или погибнуть в сем благом намерении: ибо, стоя на одном месте, погибнуть бы нам должно было.
Но опровержение Лутером власти папской, отделение разных исповеданий от римския церкви, прения различных властей в продолжение Тридесятилетней
войны произвели много книг, которые явилися в свет без обыкновенного клейма ценсуры.
Новогородцы с великим князем Ярославом Ярославичем вели
войну и заключили письменное примирение. —
Почтмейстер. А если так, то не будет
войны с турками.
Аммос Федорович. Я думаю, Антон Антонович, что здесь тонкая и больше политическая причина. Это значит вот что: Россия… да… хочет вести
войну, и министерия-то, вот видите, и подослала чиновника, чтобы узнать, нет ли где измены.