Узнать ты должен, наконец,
Кто ты! — доселе содержал я
Тебя почти совсем как бы родного.
Но с этих пор переменилось всё!
Я повторю тебе, как ты попал сюда:
С слугой однажды шел я из Бургоса
(Тогда еще я только что женился),
Уж смерклось, и
сырой туман покрыл
Вершины гор. — Иду через кладбище,
Среди которого стояла церковь
Забытая, с худыми окнами.
Мы слышим детский плач — и на крыльце
Находим бедного ребенка — то был ты;
Я взял тебя, принес домой — и воспитал.
Неточные совпадения
Туман стоял над городом, улицы, наполненные
сырою, пронизывающей мутью, заставили вспомнить Петербург, Кутузова. О Кутузове думалось вяло, и, прислушиваясь к думам о нем, Клим не находил в них ни озлобления, ни даже недружелюбия, как будто этот человек навсегда исчез.
Направо
туман; левее черным пятном лежала деревня, дальше безразличной массой стлались поля. Он дохнул в себя раза два
сырого воздуха и чихнул.
На другой день, 31 мая, чуть только стало светать, я бросился к окну. Дождь перестал, но погода была хмурая,
сырая.
Туман, как саван, окутал горы. Сквозь него слабо виднелись долина, лес и какие-то постройки на берегу реки.
В зале, точно боги на облаках, в табачном дыму и в
тумане, какой бывает в трактирах и
сырых помещениях, двигались военные и штатские.
Совсем рассвело, но ровно свинцовые тучи висят над землей. В воздухе белая мгла, кругом над
сырыми местами
туманы… Пышет север холодом, завернул студеный утренник, побелели тесовые крыши. Ровно прикованный к раскрытому оконцу, стоит в раздумье Самоквасов.
Однако прибавим шагу,
туманы вздымаются, роса умывает лицо Матери-Сырой Земли…
Перелески чернеют, пушистыми волнами серебряный
туман кроет Мать-Сыру Землю… Грозный Гром Гремучий не кроет небо тучами, со звездной высоты любуется он на Ярилины гулянки, глядит, как развеселый Яр меж людей увивается…
Утро было холодное, и на всем лежал
сырой молочный
туман.
Только нам троим, отцу, мне и Евсеичу, было не грустно и не скучно смотреть на почерневшие крыши и стены строений и голые сучья дерев, на мокреть и слякоть, на грязные сугробы снега, на лужи мутной воды, на серое небо, на
туман сырого воздуха, на снег и дождь, то вместе, то попеременно падавшие из потемневших низких облаков.
В полчаса, которые вы провели в трактире, погода успела перемениться:
туман, расстилавшийся по морю, собрался в серые, скучные,
сырые тучи и закрыл солнце; какая-то печальная изморозь сыплется сверху и мочит крыши, тротуары и солдатские шинели…
Утро было
сырое, стоял
туман.
День был
сырой.
Туман окутал Дон. Около часу пришлось ждать разводки железнодорожного моста. Наконец пароход двинулся, но через час пути опять встал:
туман сгустился до того, что далее следовать было нельзя.
Находившись, по обязанности, в частом соприкосновении с этим темным и безотрадным миром, в котором, кажется, самая идея надежды и примирения утратила всякое право на существование, я никогда не мог свыкнуться с ним, никогда не мог преодолеть этот смутный трепет, который, как
сырой осенний
туман, проникает человека до костей, как только хоть издали послышится глухое и мерное позвякиванье железных оков, беспрерывно раздающееся в длинных и темных коридорах замка Атмосфера арестантских камор, несмотря на частое освежение, тяжела и удушлива; серовато-желтые лица заключенников кажутся суровыми и непреклонными, хотя, в сущности, они по большей части выражают только тупость и равнодушие; однообразие и узкость форм, в которые насильственно втиснута здесь жизнь, давит и томит душу.
Когда он вернулся,
сырой росистый
туман поднялся от земли и окутал станицу.
Туман все сгущался, и когда «Коршун» вышел с рейда, то очутился, словно, в молочной бездне,
сырой и непроницаемой. В нескольких шагах ничего не было видно. Только слышался всплеск рассекаемой воды да мерное постукивание машины.
К восьми часам
туман, сливавшийся с душистым дымом шипящих и трещащих на кострах
сырых сучьев, начал подниматься кверху, и рубившие лес, прежде за пять шагов не видавшие, а только слышавшие друг друга, стали видеть и костры, и заваленную деревьями дорогу, шедшую через лес; солнце то показывалось светлым пятном в
тумане, то опять скрывалось.
День стоял серый и
сырой; дождя не было, но
туман еще держался и низкие облака заволокли все небо.
Тьма на земле становится гуще,
сырее, теплее, небо уходит выше, и всё ярче сверкают звезды в серебряном
тумане Млечного Пути.
Они вышли на улицу.
Туман стал еще гуще. Как будто громадный, толстый слой
сырой паутины спустился на город и опутал улицы, дома, реку. Огни фонарей светились тускло-желтыми пятнами, дышать было тяжело и сыро.
Андрей Иванович, в ожидании Александры Михайловны, угрюмо лежал на кровати. Он уж и сам теперь не надеялся на успех. Был хмурый мартовский день, в комнате стоял полумрак; по низкому небу непрерывно двигались мутные тени, и трудно было определить, тучи ли это или дым.
Сырой, тяжелый
туман, казалось, полз в комнату сквозь запертое наглухо окно, сквозь стены, отовсюду. Он давил грудь и мешал дышать. Было тоскливо.
Тогда стояла осень с своею грустно-сырою погодою, грязью и
туманом.
Светает. Горы снеговые
На небосклоне голубом
Зубцы подъемлют золотые;
Слилися с утренним лучом
Края волнистого
тумана,
И на верху горы Шайтана
Огонь, стыдясь перед зарей,
Бледнеет — тихо приподнялся,
Как перед смертию больной,
Угрюмый князь с земли
сырой.
Казалось, вспомнить он старался
Рассказ ужасный и желал
Себя уверить он, что спал;
Желал бы счесть он всё мечтою…
И по челу провел рукою;
Но грусть жестокий властелин!
С чела не сгладил он морщин.
Был конец февраля; оттепель угрожала вьюгой; серенький
туман висел над землёю, скрывая небо, сузив пространство до размеров опрокинутой над Артамоновым чаши; из неё медленно сыпалась
сырая, холодная пыль; тяжело оседая на волосах усов, бороды, она мешала дышать.
Сырой утренний
туман стлался на несколько вершков от земли, пронизывая девушку насквозь своей нездоровой влагой. Начиналась лихорадка. Дробно стучали зубы Милицы в то время, как все тело горело точно в огне. И сама радость избавления от смерти, заполнившая ее еще в первую минуту свободы, теперь исчезла, померкла. Она делала страшные усилия над собой, чтобы подвигаться вперед в то время, как чуткое, напряженное ухо то и дело прислушивалось к окружающей лесной тишине.
Туман, превратившийся в мелкую
сырую мглу, мочил землю и солдатские шинели; горизонт суживался, и вся окрестность принимала мрачные тени.
Запах
тумана и дыма от
сырых дров, распространяясь по всему воздуху, ел глаза, и та же
сырая мгла сыпалась с мрачного неба.
Дуют ветры,
Ветры буйные,
Ходят тучи,
Тучи темные.
Не видать в них
Света белого,
Не видать в них
Солнца красного.
Во
сырой мгле —
За
туманами,
Только ночка
Лишь чернеется…
В эту пору
Непогожую
Одному жить
Сердцу холодно…
Вяло и тоскливо тянулось время, и Сердюков думал о том, как много еще будет впереди скучных и длинных вечеров в этой душной избе, затерявшейся одиноким островком в море
сырого, ядовитого
тумана.
Что-то нелепое —
сырое и мутное, как
туман за окном, — втекало в грудь.
На улице, все еще окутанной
туманом, стены домов сочились мутными слезами. Не спеша, одиноко плутали в
сырой мгле темные фигуры людей. Где-то работают кузнецы, — мерно стучат два молота, точно спрашивая: «Это — люди? Это — жизнь?»
Мы глядим на него через тусклую сеть,
Что как слезы струится по окнам домов
От
туманов сырых, от дождей и снегов!
Серые и беловатые камни, желто-зеленый мох, покрытые росой кусты держидерева, кизила и карагача обозначались с чрезвычайной ясностию и выпуклостию на прозрачном, золотистом свете восхода; зато другая сторона и лощина, покрытая густым
туманом, который волновался дымчатыми неровными слоями, были
сыры, мрачны и представляли неуловимую смесь цветов: бледно-лилового, почти черного, темно-зеленого и белого.
После того шторма, что так напугал невидимую и странную г-жу Норден, наступила неделя вялого затишья,
сырой и теплой погоды, прозрачных и душных
туманов, не ощущаемых вблизи, но всю даль крывших безразличной мглою и полдень превращавших в серые сумерки; и вместе с
туманами далеко отошла от берега мелкая вода, и открылись островки и целые материки песчаных отмелей.
И вот перед самой Пасхой мы тронулись в путь. Когда мы отъезжали от Петербурга, был
сырой, холодный день, и над городом висел густой и черный
туман, тот черный
туман, который отравил душу и съел тело моего бедного друга.