Неточные совпадения
Корею, в политическом отношении, можно было бы назвать самостоятельным государством; она управляется своим государем, имеет свои постановления, свой язык; но государи ее, достоинством равные степени
королей, утверждаются на престоле китайским богдыханом. Этим утверждением только и выражается зависимость Кореи от Китая, да разве еще тем, что из Кореи ездят до двухсот человек ежегодно в Китай поздравить богдыхана с Новым годом. Это похоже на зависимость отделенного
сына, живущего своим домом, от дома отца.
— Ровнешенько настоящий час, — вскричал Федор Павлович, — а
сына моего Дмитрия Федоровича все еще нет. Извиняюсь за него, священный старец! (Алеша весь так и вздрогнул от «священного старца».) Сам же я всегда аккуратен, минута в минуту, помня, что точность есть вежливость
королей…
«Ты жалеешь меня! — вскричал он, — ты, дитя, да еще, может быть, пожалеет меня и другой ребенок, мой
сын, le roi de Rome; [римский
король (фр.).] остальные все, все меня ненавидят, а братья первые продадут меня в несчастии!» Я зарыдал и бросился к нему; тут и он не выдержал; мы обнялись, и слезы наши смешались.
Мещанский
король Луи-Филипп ежегодно приглашал первого ученика из Ecole polytechnique к своему обеду, и таким образом самосадскии кержак,
сын жигаля Елески, попал в Елисейский дворец.
Это «первый в Дании боец», это
сын короля-викинга, Гамлет, это — принц Датский.
Из Парижа было выписано подробное описание всех церемоний празднеств и банкетов, бывших при свадьбе дофина с инфантой испанской, а из Дрездена все рисунки, программы, объявления тех торжеств, которыми во время правления роскошного Августа II сопровождалось бракосочетание
сына его, царствовавшего в то время
короля польского.
Шаррон. Ну, довольно, спасибо тебе, друг. Ты честно исполнил свой долг. Не терзайся. Всякий верный подданный
короля и
сын церкви за честь должен считать донести о преступлении, которое ему известно.
Мольер. Ах, сердце человеческое! Ах, куманек мой, ах,
король!
Король ошибся: ты актер первого ранга, а в сыщики ты не годишься — у тебя сердце неподходящее. Об одном я сожалею — что играть мне с тобой не придется долго. Спустили на меня, мой
сын, одноглазую собаку — мушкетера. Лишил меня
король покровительства, и, стало быть, зарежут меня. Бежать придется.
Обед в этот день был в Помпейском зале; кроме меньших
сыновей, Николая и Михаила, были приглашены: барон Ливен, граф Ржевусский, Долгорукий, прусский посланник и флигель-адъютант прусского
короля.
— Нет, не в Польшу, — сказал громким голосом молчаливый незнакомец, — а под Смоленск, который разоряет и морит голодом
король польский в то время, как в Москве целуют крест его
сыну.
Каждый знаменитый боярин и воевода пожелает быть царем русским; начнутся крамолы, восстанут новые самозванцы, пуще прежнего польется кровь христианская, и отечество наше, обессиленное междоусобием, не могущее противустать сильному врагу, погибнет навеки; и царствующий град, подобно святому граду Киеву, соделается достоянием иноверцев и отчиною
короля свейского или врага нашего, Сигизмунда, который теперь предлагает нам
сына своего в законные государи, а тогда пришлет на воеводство одного из рабов своих.
— Итак, справедливо, — спросил, в свою очередь, Лесута-Храпунов, — что в Москве целовали крест не светлейшему
королю Сигизмунду, а юному
сыну его Владиславу?
Ты после смерти боярыни нашей, а твоей матери, остался у него один, как порох в глазу; а он все-таки говаривал, что легче бы ему видеть тебя, единородного своего
сына, в ранней могиле, чем слугою
короля польского или мужем неверной полячки!
— Ваше королевское величество, — начинает Дорушка самым почтительным тоном, обращаясь к королю-Маше, — взгляните, как пышные розаны, расцвели наши
сын и дочь… Как они прелестны… Не угодно ли будет вашему королевскому величеству отдать им те роскошные подарки, которые заключены в этом драгоценном ларце. Прошу вас!
— Милый друг! — говорила однажды баронесса, держа на коленах прекрасного малютку и вся пылая от любви к нему. — Недаром астрологи напророчили нашему
сыну столько даров. Полюбуйся им; посмотри, какой ум, сколько огня в его глазах; он глядит на нас, будто нас понимает. Кажется, так и горит на нем звезда величия и славы! Кто знает, какая высокая доля ждет его! Ведь и
король богемский, Подибрад, был простой дворянин…
— Цыц, бисова собака! — бывал ответ смотрителя. — Разве ты не знаешь, что офицер великого
короля шведского, нашего пана и отца, делает нам честь скакать на наших лошадях, как ему заблагорассудится? Благодари его милость, что он не впряг тебя самого и не влепил тебе сотни бизунов [Бизун (польск.) — плеть, кнут.], собачий
сын!
Боярский
сын Иван Замятин представил их всех великому князю, находившемуся в Яжелбицах, и вручил ему договорную грамоту с
королем польским, эту законопреступную хартию — памятник новгородской измены. Ее нашли в обозе, перехваченном еще накануне битвы.
Это не устрашило новгородцев, они надеялись на собственные свои силы и на мужество всегда могучих
сынов св. Софии, как называли они себя, продолжали своевольничать и не пускали на вече никого из московских сановников. В это время
король польский прислал в Новгород послом своего воеводу, князя Михаила Оленьковича, и с ним прибыло много литовских витязей и попов. Зачем было прислано это посольство, долго никто не знал, тем более что смерть новгородского владыки Ионы отвлекла внимание заезжих гостей.
Тогда главнокомандующий сербской армией, престолонаследник сербский и старший
сын престарелого
короля Петра, королевич Александр, быстро двинул навстречу дерзкому врагу свои отважные дружины.
Это не устрашило новгородцев, они надеялись на собственные свои силы и на мужество всегда могучих
сынов святой Софии, как называли они себя, продолжали своевольничать и не пускали на вече никого из московских сановников. В это время
король польский прислал в Новгород послом своего воеводу, князя Михаила Оленьковича, и с ним прибыло много литовских витязей. Зачем было прислано это посольство, долго никто не знал, тем более, что смерть новгородского владыки Ионы отвлекла внимание от заезжих гостей.
Сын. Позволь теперь, madame, отгадать мне что — нибудь вам. Задумайте и вы
короля и даму.
Сын (вздохнув). А кто этот преблагополучный трефовый
король, который возмог пронзить сердце керовой дамы?
Сын (разложив карты).
Король смертно влюблен в даму.
Сын (встав). Так, madame, так. Я этого хочу, и ежели не я тот преблагополучный трефовый
король, так пламень мой к вам худо награжден.
Филицата. Вот вы и потолкуйте. Вы, Сила Ерофеич, расскажите, в каких вы стражениях стражались, какие страсти-ужасти произошли, каких
королей, принцев видели; вот у вас время-то и пройдет. А я через час забегу,
сына твоего мне нужно видеть непременно. (Уходит.)
Претенденты на престол.–В декабре 1870 г., после того как была отвергнута прусская кандидатура Леопольда Гогенцоллерна, на испанский престол взошел
сын итальянского
короля Амадей Савойский.
Я ведаю.
Король не почитал
Его за
сына. Так ли?
Великая царица,
Где ж толков не бывает? Мало ль что
Болтает люд! По смерти королевы
Король вернул его к себе; и жил же
Он при дворе с своим со старшим братом,
Как королевский
сын!
Могли ли Готфы, неохотные исполнители беззаконной воли [По законам Швеции
Король не мог начинать войны без согласия других властей, то есть Сейма.], стоять против
сынов обожаемой Екатерины, сильных любовью к отечеству и ненавистью к виновнику сей войны неправедной?
Лир говорит: проходи! — и слепой Глостер, не узнавший ни
сына, ни Кента, узнает голос
короля.
Король же после своих бессвязных речей вдруг начинает говорить иронические речи, сначала о том, как льстецы говорили на все, как богословы, и да и нет и уверяли его, что он все может, а когда он попал в бурю без приюта, он увидал, что это неправда; потом, что так как вся тварь блудит и незаконный
сын Глостера обошелся лучше с отцом (хотя Лир по ходу драмы не мог ничего знать об обхождении Эдмунда с Глостером), чем с ним его дочери, то пусть процветает разврат, тем более что ему, как
королю, нужны солдаты.
Привязала свита коней к орешнику,
король широкой походкой вперед идет, камыш раздвигает, ручья ищет. Ан был, да весь высох… Всмотрелся
король в чащобу, видит — незнакомая малая хатка под дубом стоит, дым не дымит, пес не скулит, будто и нет никого. Махнул он перчаткой, свита да стража за им пошла. Видят — дверь в сенях пасть раззявила, хочь свисти, хочь стучи, никто, девкин
сын, не откликается.
Впрочем, и по пьесе, представлявшей собою нечто вроде еврейского «
Короля Лира», следовало, что
сын вовсе уже не так был рад свиданию с отцом.
С этого дня Дуль-Дуль не разлучался с Иваном. Но уже не Иван прислуживал
королю, а
король солдату. Он всячески ухаживал за ним и водил слепого по своим огромным палатам, как может только почтительный
сын водить своего слепого отца.
— Приготовься,
король, услышать две новости: одну печальную, другую радостную. Бог дал тебе
сына, а твоя супруга-королева скончалась на утренней заре.
Он не принял себе за образец испанских
королей, которых еще с XV века православное духовенство ставило русским государям в образец, достойный подражания [Так, в 1490 году Геннадий, архиепископ новгородский, знаменитый, впрочем, ревнитель просвещения, писал к московскому митрополиту Зосиме по делу о новгородских еретиках: «А толко, государь наш,
сын твой князь великий, того не обыщет и тех не казнит, ино как ему с своей земли та соромота свести?
Призывает
король своего единственного
сына.
Посидев несколько времени и дотронувшись, сам не зная для чего, до шероховатости блика портрета, он встал и опять позвал Боссе и дежурного. Он приказал вынести портрет пред палатку, чтобы не лишить старую гвардию, стоявшую около его палатки, счастья видеть Римского
короля,
сына и наследника их обожаемого государя.