Неточные совпадения
Онегин был готов со мною
Увидеть чуждые
страны;
Но скоро были мы
судьбоюНа долгий срок разведены.
Отец его тогда скончался.
Перед Онегиным собрался
Заимодавцев жадный полк.
У каждого свой ум и толк:
Евгений, тяжбы ненавидя,
Довольный жребием своим,
Наследство предоставил им,
Большой потери в том не видя
Иль предузнав издалека
Кончину дяди старика.
«Русь наша —
страна силы неистощимой»… «Нет, не мы, книжники, мечтатели, пленники красивого слова, не мы вершим
судьбы родины — есть иная, незримая сила, — сила простых сердцем и умом…»
А
судьба Франции, как великой
страны, есть прежде всего
судьба Парижа, ее сердца и сердца Европы.
Русская народная жизнь с ее мистическими сектами, и русская литература, и русская мысль, и жуткая
судьба русских писателей, и
судьба русской интеллигенции, оторвавшейся от почвы и в то же время столь характерно национальной, все, все дает нам право утверждать тот тезис, что Россия —
страна бесконечной свободы и духовных далей,
страна странников, скитальцев и искателей,
страна мятежная и жуткая в своей стихийности, в своем народном дионисизме, не желающем знать формы.
Знаете ли вы, до каких слез и сжатия сердца мучают и волнуют нас
судьбы этой дорогой и родной нам
страны, как пугают нас эти мрачные тучи, все более и более заволакивающие ее небосклон?
Не стану, например, доказывать, что отношусь тревожно к детскому вопросу, потому что с разрешением его тесно связано благополучие или злополучие
страны; не буду ссылаться на то, что мы с школьной скамьи научились провидеть в детях устроителей грядущих исторических
судеб.
И не та ли же самая удивительная
судьба постигает громадные общественные, мировые организации — города, государства, народы,
страны и, почем знать, может быть, даже целые планетные миры?
Полвека и даже больше проходит в моей памяти, когда я сближаю те личности и фигуры, которые все уже кончили жизнь: иные — на каторге, другие — на чужбине.
Судьба их была разная: одни умирали в Сибири колодниками (как, например, М.Л.Михайлов); а другие не были даже беглецами, изгнанниками (как Г.Н.Вырубов), но все-таки доживали вне отечества, превратившись в «граждан» чужой
страны, хотя и по собственному выбору и желанию, без всякой кары со стороны русского правительства.
Печальный, бродил он по чудным берегам своего озера, негодующий на свою
судьбу, негодующий на Европу, и вдруг воображение указало ему на север — на новую
страну, которая, как Австралия в физическом отношении, представляла в нравственном что-то слагающееся в огромных размерах, что-то иное, новое, возникающее…
Нет опаснее человека, которому чуждо человеческое, который равнодушен к
судьбам родной
страны, к
судьбам ближнего, ко всему, кроме
судеб пущенного им в оборот алтына.
Судьба его в России решена, песенка спета и в родной
стране ждет его веревка!
— Двухвековая
судьба, которая налегла на эту несчастную
страну всею тяжестью своего могущества.
Дитя
судьбы, юный, неопытный, такой же пламенный мечтатель, как и ты сам, в
стране отдаленной, дикой, о которой имя только недавно дошло до нас, он уже по этим правам более другого имеет нужду в дружеских попечениях твоих и сильном покровительстве.
В таком состоянии застал
страну эту Карл XII, о котором сказать можно, что он рожден быть полководцем, но ошибкою
судьбы призван царствовать.
Водил он также знакомство и с нашею братиею, интеллигентными людьми, заброшенными
судьбой в эти далекие
страны.
Уже орлы наши парили под небесами Востока; уже крылатая молва несла в
страны Великого Могола имя Российской Монархини; уже воинство наше, то подымаясь к облакам на хребте гор туманных, то опускаясь в глубокие долины, дошло до славных врат Каспийских; уже стена Кавказская, памятник величия древних Монархов Персии, расступилась перед оным; уже смелый вождь его приял сребряные ключи Дербента из рук старца, который в юности своей вручал их Петру Великому, и сей град, основанный, по восточному преданию, Александром Македонским, осенился знаменами Екатерины… когда всемогущая
Судьба пресекла дни Монархини и течение побед Ее.
«Спит иль нет моя Людмила?
Помнит друга иль забыла?
Весела иль слезы льет?
Встань, жених тебя зовет». —
«Ты ль? Откуда в час полночи?
Ах! едва прискорбны очи
Не потухнули от слез.
Знать, тронулся царь небес
Бедной девицы тоскою?
Точно ль милый предо мною?
Где же был? Какой
судьбойТы опять в
стране родной...
Правда, король казался очень маленьким, тщедушным, невзрачным среди высоких, рослых, толстых придворных, окружавших трон, но все эти придворные так низко и почтительно наклонили свои головы, когда он, король, поднялся на трон, что сердце короля затрепетало от радости. Он понял разом, что
судьба услышала его желание и сделала его могучим властителем
страны.