Неточные совпадения
— Ну, не нужно ли чего
на квартире? Там, брат, для тебя выкрасили полы и
потолки, окна, двери — все: больше ста рублей
стоит.
Чертопханов снова обратился к Вензору и положил ему кусок хлеба
на нос. Я посмотрел кругом. В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола
на тринадцати ножках неровной длины да четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные стены, с синими пятнами в виде звезд, во многих местах облупились; между окнами висело разбитое и тусклое зеркальце в огромной раме под красное дерево. По углам
стояли чубуки да ружья; с
потолка спускались толстые и черные нити паутин.
В дешевом ресторане Кутузов прошел в угол, — наполненный сизой мутью, заказал водки, мяса и, прищурясь, посмотрел
на людей, сидевших под низким, закопченным
потолком необширной комнаты; трое, в однообразных позах, наклонясь над столиками, сосредоточенно ели, четвертый уже насытился и, действуя зубочисткой, пустыми глазами смотрел
на женщину, сидевшую у окна; женщина читала письмо,
на столе пред нею
стоял кофейник, лежала пачка книг в ремнях.
Две лампы освещали комнату; одна
стояла на подзеркальнике, в простенке между запотевших серым потом окон, другая спускалась
на цепи с
потолка, под нею, в позе удавленника,
стоял Диомидов, опустив руки вдоль тела, склонив голову к плечу;
стоял и пристально, смущающим взглядом смотрел
на Клима, оглушаемого поющей, восторженной речью дяди Хрисанфа...
Пообедав, он пошел в мезонин к Дронову, там уже
стоял, прислонясь к печке, Макаров, пуская в
потолок струи дыма, разглаживая пальцем темные тени
на верхней губе, а Дронов, поджав ноги под себя, уселся
на койке в позе портного и визгливо угрожал кому-то...
Говоря, он смотрел в
потолок и не видел, что делает Дмитрий; два тяжелых хлопка заставили его вздрогнуть и привскочить
на кровати. Хлопал брат книгой по ладони,
стоя среди комнаты в твердой позе Кутузова. Чужим голосом, заикаясь, он сказал...
«Боже мой! кто это выдумал путешествия? — невольно с горестью воскликнул я, — едешь четвертый месяц, только и видишь серое небо и качку!» Кто-то засмеялся. «Ах, это вы!» — сказал я, увидя, что в каюте
стоит, держась рукой за
потолок, самый высокий из моих товарищей, К. И. Лосев. «Да право! — продолжал я, — где же это синее море, голубое небо да теплота, птицы какие-то да рыбы, которых, говорят, видно
на самом дне?»
На ропот мой как тут явился и дед.
Внутри дома
стоял дым коромыслом: перестилали полы, меняли паркет, подновляли живопись
на потолках и стенах, оклеивали стены новыми обоями…
В этой гостиной, обитой темно-голубого цвета бумагой и убранной чистенько и с некоторыми претензиями, то есть с круглым столом и диваном, с бронзовыми часами под колпаком, с узеньким в простенке зеркалом и с стариннейшею небольшою люстрой со стеклышками, спускавшеюся
на бронзовой цепочке с
потолка, посреди комнаты
стоял сам господин Лебедев, спиной к входившему князю, в жилете, но без верхнего платья, по-летнему, и, бия себя в грудь, горько ораторствовал
на какую-то тему.
Доктор продолжал сидеть в столовой, пил мадеру рюмку за рюмкой и совсем забыл, что ему здесь больше нечего делать и что пора уходить домой. Его удивляло, что столовая делалась то меньше, то больше, что буфет делал напрасные попытки твердо
стоять на месте, что
потолок то уходил кверху, то спускался к самой его голове. Он очнулся, только когда к нему
на плечо легла чья-то тяжелая рука и сердитый женский голос проговорил...
На окнах висели белые чистые занавески и
стояли горшки с бальзамином, стручковым перцем и розанелью, по углам большие кадки: в одной огромный, чуть не до
потолка поднявшийся жасмин, в другой фига.
Лавка состояла из двух просторных, плохо освещенных половин: в одной продавались красный товар и бакалея, а в другой
стояли бочки с дегтем и висели
на потолке хомуты; из той, другой, шел вкусный запах кожи и дегтя.
Кроме отворенных пустых сундуков и привешенных к
потолку мешков,
на полках, которые тянулись по стенам в два ряда,
стояло великое множество всякой всячины, фаянсовой и стеклянной посуды, чайников, молочников, чайных чашек, лаковых подносов, ларчиков, ящичков, даже бутылок с новыми пробками; в одном углу лежал громадный пуховик, или, лучше сказать, мешок с пухом; в другом —
стояла большая новая кадушка, покрытая белым холстом; из любопытства я поднял холст и с удивлением увидел, что кадушка почти полна колотым сахаром.
Особенное же внимание мое обратили
на себя широкие зеркала от
потолка до полу с приставленными к ним мраморными столиками,
на которых
стояли бронзовые подсвечники с хрустальными подвесками, называющиеся канделябрами.
Я получил было неприятное впечатление от слов, что моя милая сестрица замухрышка, а братец чернушка, но, взглянув
на залу, я был поражен ее великолепием: стены были расписаны яркими красками,
на них изображались незнакомые мне леса, цветы и плоды, неизвестные мне птицы, звери и люди,
на потолке висели две большие хрустальные люстры, которые показались мне составленными из алмазов и бриллиантов, о которых начитался я в Шехеразаде; к стенам во многих местах были приделаны золотые крылатые змеи, державшие во рту подсвечники со свечами, обвешанные хрустальными подвесками; множество стульев
стояло около стен, все обитые чем-то красным.
В зале было жарко и душно, как
на полке в бане;
на полу,
на разостланном холсте, сушился розовый лист и липовый цвет;
на окнах,
на самом солнечном припеке,
стояли бутылки, до горлышка набитые ягодами и налитые какою-то жидкостью; мухи мириадами кружились в лучах солнца и как-то неистово гудели около
потолка; где-то в окне бился слепень; вдали, в перспективе, виднелась остановившаяся кошка с птицей в зубах.
С кончиною Петра I многое начатое им осталось неоконченным. Его преемники, Екатерина I и Петр II, ничего не сделали для Петербурга. Петр II думал даже столицу перевести снова в Москву, как размышлял это и сын Петра I — Алексей, так трагически окончивший свои дни. В непродолжительное царствование Петра II Петербург особенно запустел, и
на Васильевском острове, который тогда называли Преображенским, многие каменные дома были брошены неоконченными и
стояли без крыш и
потолков.
Судьи тоже
стояли: волостной — наклонив голову
на плечо и глядя в
потолок, голова — скрестив
на груди руки, предводитель дворянства — поглаживая бороду.
Два вечера добивался я: чего недостает мне в моем углу? отчего так неловко было в нем оставаться? — и с недоумением осматривал я свои зеленые, закоптелые стены,
потолок, завешанный паутиной, которую с большим успехом разводила Матрена, пересматривал всю свою мебель, осматривал каждый стул, думая, не тут ли беда? (потому что коль у меня хоть один стул
стоит не так, как вчера
стоял, так я сам не свой) смотрел
на окно, и все понапрасну… нисколько не было легче!
Кроме кровати в спальне
стояли комод, стол, а в углу киот-угольник с множеством образов в драгоценных ризах, перед которыми теплилась спускавшаяся с
потолка,
на трех металлических цепочках, металлическая же с красным стеклом лампада.
В углу висели стенные часы с разрисованным цветочками циферблатом и подтянутыми
на цепочках медными гирями;
на перегородке, соединявшейся с
потолком деревянными, выкрашенными известкой палочками (за которой, верно,
стояла кровать), висело
на гвоздиках две рясы.
Нежданная весть о столь внезапном и быстром отъезде срезала Висленева, и быстрые ноги его зашатались; возвратясь в свою конурку, он забегал по ней, изогнувшись, из угла в угол и наконец встал посредине, упер перст в лоб и
стоял, держа
на плечах своих
потолок, как Атлас держит землю.
И Поталеев опять взглянул в мезонинное окно и видит, что Спиридонов
стоит в просвете рамы, головой доставая до низенького
потолка, и, держа пред собою гитару, поет. Слова звучные, мотив плавучий и страстный, не похожий
на новые шансонетки...
Барыня замолкла, даже перестала вязать и устремила внимательный взгляд
на Джона, который поднял беспечно голову к
потолку, как будто разглядывая там что-то интересное. Несколько секунд
стояло молчание, барыня и Матвей укоризненно смотрели
на молодого еврея. Анна покраснела.
В зале половицы слегка колебались, штукатурка кусками валялась
на полу, а
на потолке виднелись бурые круги вследствие течи; посредине комнаты
стоял круглый банкетный стол,
на котором лежал старинный-старинный нумер"Московских ведомостей".
Всё вокруг зыбко качалось, кружась в медленном хороводе, а у печи, как часовой, молча
стояла высокая Анка, скрестив руки
на груди, глядя в
потолок;
стояла она, точно каменная, а глаза её были тусклы, как у мертвеца.
Надоело Любаше
стоять у окна и хлопать глазами
на уличную слякоть. Она подошла к зеркалу, вделанному в стену. И вся эта гостиная с золоченой мебелью, ковром, лепным
потолком раздражала ее.
Мраморный лев глядится в зеркало. Его голова и щит с гербом придают лестнице торжественный стиль.
Потолок не успел еще закоптиться. Он лепной. Жирандоли
на верхней площадке зажжены во все рожки. Там, у мраморных сквозных перил, мужчины
стоят и ждут, перегнувшись книзу.
На стуле сидит частный пристав и разговаривает с худым желтым брюнетом в сюртуке, имеющим вид смотрителя.
Войдя наверх, Илья остановился у двери большой комнаты, среди неё, под тяжёлой лампой, опускавшейся с
потолка,
стоял круглый стол с огромным самоваром
на нём. Вокруг стола сидел хозяин с женой и дочерями, — все три девочки были
на голову ниже одна другой, волосы у всех рыжие, и белая кожа
на их длинных лицах была густо усеяна веснушками. Когда Илья вошёл, они плотно придвинулись одна к другой и со страхом уставились
на него тремя парами голубых глаз.
Комната женщины была узкая, длинная, а
потолок её действительно имел форму крышки гроба. Около двери помещалась печка-голландка, у стены, опираясь в печку спинкой,
стояла широкая кровать, против кровати — стол и два стула по бокам его. Ещё один стул
стоял у окна, — оно было тёмным пятном
на серой стене. Здесь шум и вой ветра были слышнее. Илья сел
на стул у окна, оглядел стены и, заметив маленький образок в углу, спросил...
Нехлюдов вошел в избу. Неровные, закопченные стены в черном углу были увешаны разным тряпьем и платьем, а в красном буквально покрыты красноватыми тараканами, собравшимися около образов и лавки. В середине этой черной, смрадной, шестиаршинной избёнки, в
потолке была большая щель, и несмотря
на то, что в двух местах
стояли подпорки,
потолок так погнулся, что, казалось, с минуты
на минуту угрожал разрушением.
Хотя
на дворе было сухо, однако у порога
стояла грязная лужа, образовавшаяся в прежний дождь от течи в
потолке и крыше.
Бросил я ее, страх
на меня напал, и лошадь бросил, а сам бежать, бежать, домой к себе по задам забежал, да в баню: баня у нас такая старая, неслужащая
стояла; под
потолок забился и сижу там.
Он был владельцем канатного завода, имел в городе у пристаней лавочку. В этой лавочке, до
потолка заваленной канатом, веревкой, пенькой и паклей, у него была маленькая каморка со стеклянной скрипучей дверью. В каморке
стоял большой, старый, уродливый стол, перед ним — глубокое кресло, и в нем Маякин сидел целыми днями, попивая чай, читая «Московские ведомости». Среди купечества он пользовался уважением, славой «мозгового» человека и очень любил ставить
на вид древность своей породы, говоря сиплым голосом...
На счастье мое, взорванная таким образом мысль поспешила соединить указания вещественных отношений, и я сразу понял, что
стою на стеклянном
потолке гигантского аквариума, достаточно толстом, чтобы выдержать падение моего тела.
Это была большая, высокая комната, с обвалившимися остатками лепной работы
на почерневшем
потолке, с грязными, оборванными обоями. По стенам
стояли самодельные кровати — доски
на деревянных козлах.
Посредине пола,
на голой земле, лежала Людмила, разметав руки. Глаза ее то полузакрывались, то широко открывались и смотрели в одну точку
на потолок. Подле нее сидела ее пьяная мать,
стояла водка и дымился завернутый в тряпку картофель.
Бревенчатые стены штольни и
потолок стали теряться, контуры стушевались, и мы оказались снова в темноте. Мне показалось, что свеча моего проводника потухла, — но я ошибался. Он обернулся ко мне, и я увидел крохотное пламя, лениво обвивавшее фитиль. Справа и слева
на пространстве немного более двух протянутых рук частым палисадом
стояли бревна, подпиравшие верхние балки
потолка. Между ними сквозили острые камни стенки туннеля. Они были покрыты какой-то липкой слизью.
Лаевский, недоумевая, отворил дверь и вошел в комнату с низким
потолком и занавешенными окнами.
На столе
стояла свеча.
Она была очень длинная;
потолок ее был украшен резным деревом; по одной из длинных стен ее
стоял огромный буфет из буйволовой кожи, с тончайшею и изящнейшею резною живописью; весь верхний ярус этого буфета был уставлен фамильными кубками, вазами и бокалами князей Григоровых; прямо против входа виднелся, с огромным зеркалом, каррарского мрамора […каррарский мрамор — белый мрамор, добываемый
на западном склоне Апеннинских гор.] камин, а
на противоположной ему стене были расставлены
на малиновой бархатной доске, идущей от пола до
потолка, японские и севрские блюда; мебель была средневековая, тяжелая, глубокая, с мягкими подушками; посредине небольшого, накрытого
на несколько приборов, стола красовалось серебряное плато, изображающее, должно быть, одного из мифических князей Григоровых, убивающего татарина; по бокам этого плато возвышались два чуть ли не золотые канделябра с целым десятком свечей; кроме этого столовую освещали огромная люстра и несколько бра по стенам.
А если они уж слишком посягали
на терпение его, то ему
стоило только постучать в
потолок тростью, чтобы они замолкли, точно понимали его. В семью мебели разве еще включить членов-челядинцев: маленький диван, обитый скромным ситцем, перед ним овальный орехового дерева столик, да четыре, пять стульев. Все это успел быстро занести в свои соображения Сурмин, усаженный
на почетное место дивана.
Я очутилась в небольшой комнате, устланной циновками и коврами с разбросанными
на них мутаками и выделанными шкурами диких коз. В углу
стоял очаг с дымящеюся жаровней. Стены украшали развешанные оловянные блюда, тарелки, железные таганцы и кастрюли — словом, полная коллекция домашней утвари горского обихода. Еще выше, под самым
потолком,
на железных крючьях, висели вяленые бараньи окорока, перетянутые веревками.
Когда я немного погодя возвращаюсь к себе в комнату, чтобы написать для Лизы рецепт, я уж не думаю о том, что скоро умру, но просто
на душе тяжко, нудно, так что даже жаль, что я не умер внезапно. Долго я
стою среди комнаты неподвижно и придумываю, что бы такое прописать для Лизы, но стоны за
потолком умолкают, и я решаю ничего не прописывать и все-таки
стою…
Пекарня под трапезной была, в подвале,
потолок в ней сводчатый, низкий, окно — одно только и наглухо закрыто; воздуха мало, туманом густым мучная пыль
стоит, мечется в ней Миха, как медведь
на цепи, мутно сверкает огонь в печи.
В это время из залы донеслись звуки рояля, двери бесшумно распахнулись, и мы ахнули… Посреди залы, вся сияя бесчисленными огнями свечей и дорогими, блестящими украшениями,
стояла большая, доходящая до
потолка елка. Золоченые цветы и звезды
на самой вершине ее горели и переливались не хуже свечей.
На темном бархатном фоне зелени красиво выделялись повешенные бонбоньерки, мандарины, яблоки и цветы, сработанные старшими. Под елкой лежали груды ваты, изображающей снежный сугроб.
Лежит себе
на печке, а серо-зеленая мгла угара
стоит с
потолка по пояс избы.
Белугины садятся
на диван; Нина Александровна в кресле рядом с Гаврилой Пантелеичем; Елена и Андрей
стоят подле Настасьи Петровны. Гаврила Пантелеич, не обращая ни
на кого внимания к громко отпыхиваясь, оглядывает
потолок комнаты. Человек подает
на подносе чай Белугиным и уходит.
Обширная камера под низко нависшим
потолком… Свет проникает днем сквозь небольшие люки, которые выделяются
на темном фоне, точно два ряда светлых пуговиц, все меньше и меньше, теряясь
на закругленных боках пароходного корпуса. В середине трюма оставлен проход вроде коридора; чугунные столбы и железная решетка отделяют этот коридор от помещения с нарами для арестантов. В проходе, опершись
на ружья,
стоят конвойные часовые. По вечерам тут же печально вытянутою линией тускло горят фонари.
В комнате было страшно накурено, дым волнами
стоял до самого
потолка; от выпитого вина и пропитанного табачным дымом воздуха голова у меня начинала кружиться, а Мухоедов с побледневшим лицом по-прежнему сидел
на диване, то принимаясь что-нибудь рассказывать с лихорадочной поспешностью, то опять смолкал и совершенно неподвижно смотрел куда-нибудь в одну точку.
Кабинет этот оказался большой комнатой, неоштукатуренной и почти пустой; по стенам,
на неровно вбитых гвоздях, висели две нагайки, трехугольная порыжелая шляпа, одноствольное ружье, сабля, какой-то странный хомут с бляхами и картина, изображающая горящую свечу под ветрами; в одном углу
стоял деревянный диван, покрытый пестрым ковром. Сотни мух густо жужжали под
потолком; впрочем, в комнате было прохладно; только очень сильно разило тем особенным лесным запахом, который всюду сопровождал Мартына Петровича.