Неточные совпадения
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке
мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно с толку, так что сколько ни продолжал он
стоять на одном и том же месте, хлопать левым глазом и бить себя платком по бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.
Вот кругом него собрался народ из крепости — он никого не замечал;
постояли, потолковали и пошли назад; я велел возле его положить деньги за баранов — он их не тронул, лежал себе ничком, как
мертвый.
Радостный, восторженный крик встретил появление Раскольникова. Обе бросились к нему. Но он
стоял как
мертвый; невыносимое внезапное сознание ударило в него, как громом. Да и руки его не поднимались обнять их: не могли. Мать и сестра сжимали его в объятиях, целовали его, смеялись, плакали… Он ступил шаг, покачнулся и рухнулся на пол в обмороке.
— Меня вы забудете, — начал он опять, —
мертвый живому не товарищ. Отец вам будет говорить, что вот, мол, какого человека Россия теряет… Это чепуха; но не разуверяйте старика. Чем бы дитя ни тешилось… вы знаете. И мать приласкайте. Ведь таких людей, как они, в вашем большом свете днем с огнем не сыскать… Я нужен России… Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен? Сапожник нужен, портной нужен, мясник… мясо продает… мясник…
постойте, я путаюсь… Тут есть лес…
Мы вскрикнули, но уже было поздно: через мгновенье мы
стояли в воде по горло, окруженные всплывшими телами
мертвых уток.
Идешь вдоль опушки, глядишь за собакой, а между тем любимые образы, любимые лица,
мертвые и живые, приходят на память, давным-давно заснувшие впечатления неожиданно просыпаются; воображенье реет и носится, как птица, и все так ясно движется и
стоит перед глазами.
У ворот покойницы уже
стояла полиция и расхаживали купцы, как вороны, почуя
мертвое тело.
На висках, на выпуклом лбу Макарова блестел пот, нос заострился, точно у
мертвого, он закусил губы и крепко закрыл глаза. В ногах кровати
стояли Феня с медным тазом в руках и Куликова с бинтами, с марлей.
— Я тоже не могла уснуть, — начала она рассказывать. — Я никогда не слышала такой
мертвой тишины. Ночью по саду ходила женщина из флигеля, вся в белом, заломив руки за голову. Потом вышла в сад Вера Петровна, тоже в белом, и они долго
стояли на одном месте… как Парки.
— «Как точка над i», — вспомнил Самгин стих Мюссе, — и тотчас совершенно отчетливо представил, как этот блестящий шарик кружится, обегая землю, а земля вертится, по спирали, вокруг солнца, стремительно — и тоже по спирали — падающего в безмерное пространство; а на земле, на ничтожнейшей точке ее, в маленьком городе, где воют собаки, на пустынной улице, в деревянной клетке,
стоит и смотрит в
мертвое лицо луны некто Клим Самгин.
Г-жа Простакова. Родной, батюшка. Вить и я по отце Скотининых. Покойник батюшка женился на покойнице матушке. Она была по прозванию Приплодиных. Нас, детей, было с них восемнадцать человек; да, кроме меня с братцем, все, по власти Господней, примерли. Иных из бани
мертвых вытащили. Трое, похлебав молочка из медного котлика, скончались. Двое о Святой неделе с колокольни свалились; а достальные сами не
стояли, батюшка.
Правда, тут же рядом, через перегородку,
стоял покойник, и я с вечера слышал чтение псалмов, но это обстоятельство не помешало мне самому спать как
мертвому.
В городке этом нашли казаки много добра, скотины, ковров, мехов и меду много, похоронили
мертвых, отдохнули, забрали добро с собой и поплыли дальше. Недалеко проплыли, смотрят — на берегу как город
стоит, войска конца-края не видать, и все войско окопано канавой, и канава лесом завалена. Остановились казаки. Стали думать; собрал Ермак круг. «Ну, что, ребята, как быть?»
И мне страшно вдруг стало. Дрожал я,
На кладбище я будто
стоял,
И родных мертвецов вызывал я,
Но из
мертвых никто не восстал.
Когда я возвратился, в маленьком доме царила
мертвая тишина, покойник, по русскому обычаю, лежал на столе в зале, поодаль сидел живописец Рабус, его приятель, и карандашом, сквозь слезы снимал его портрет; возле покойника молча, сложа руки, с выражением бесконечной грусти,
стояла высокая женская фигура; ни один артист не сумел бы изваять такую благородную и глубокую «Скорбь».
Запачканный диван
стоял у стены, время было за полдень, я чувствовал страшную усталость, бросился на диван и уснул
мертвым сном. Когда я проснулся, на душе все улеглось и успокоилось. Я был измучен в последнее время неизвестностью об Огареве, теперь черед дошел и до меня, опасность не виднелась издали, а обложилась вокруг, туча была над головой. Это первое гонение должно было нам служить рукоположением.
Все время, покуда тело бабушки
стоит в доме, я испытываю тяжелое чувство страха смерти, то есть
мертвое тело живо и неприятно напоминает мне то, что и я должен умереть когда-нибудь, чувство, которое почему-то привыкли смешивать с печалью.
Мы, весь дом,
стоим у ворот, из окна смотрит синее лицо военного, над ним — белокурая голова его жены; со двора Бетленга тоже вышли какие-то люди, только серый,
мертвый дом Овсянникова не показывает никого.
Привалов пошел в уборную, где царила
мертвая тишина. Катерина Ивановна лежала на кровати, устроенной на скорую руку из старых декораций; лицо покрылось матовой бледностью, грудь поднималась судорожно, с предсмертными хрипами. Шутовской наряд был обрызган каплями крови. Какая-то добрая рука прикрыла ноги ее синей собольей шубкой. Около изголовья молча
стоял Иван Яковлич, бледный как мертвец; у него по лицу катились крупные слезы.
Он
стоял и всматривался минуту или две; оба, во всё время, у кровати ничего не выговорили; у князя билось сердце, так, что, казалось, слышно было в комнате, при
мертвом молчании комнаты.
Знайте, впрочем, что я, может быть, и получше желал быть чем-нибудь, чем Остерманом; для Остермана не
стоило бы воскресать из
мертвых…
Клиенты без слов почувствовали свою
мертвую зависимость от этого нового человека, которому
стоило оказать одно слово — и банк закрывал кредит.
— Смерть все покрывает, — сказал брату Герасим Силыч. — На
мертвых зла не держат, а кто станет держать, того Господь накажет. Марко Данилыч теперь перед Божьим судом
стоит, а не перед нашим земным, человеческим.
«Евгений Онегин», «Капитанская дочка», «Повести Белкина», «Арабески» Гоголя, «
Мертвые души» и «Герой нашего времени»
стояли над этим. Тургенева мы уже знали; но Писемский, Гончаров и Григорович привлекали нас больше. Все это было до 1853 года включительно.
Тогда автор"Карамазовых"хоть и
стоял высоко как писатель, особенно после"Записок из
мертвого дома", но отнюдь не играл роли какого-то праведника и вероучителя, как в последние годы своей жизни.
Человек 40 солдат-носильщиков, дожидаясь ноши перевязанных в госпиталь и
мертвых в часовню,
стояли у дверей и, молча, изредка тяжело вздыхая, смотрели на эту картину…….
Минут десять в зале была такая тишина, такое
мертвое молчание, что, казалось, будто все лица этой живой картины окаменели и так будут
стоять в этой комнате до скончания века. По полу только раздавались чокающие шаги бродившей левретки.
Но прошел год, и вот они
стоят длинной,
мертвой шеренгой — серые, обезличенные, деревянные — солдаты!
— И прямо он подходит к принцу, и начал он его костить: «Ты такой, этакий и разэтакой, мать твоя тоже такая!» Тот, братец,
стоит, молчит; нельзя, хошь и
мертвый, все-таки ж родитель!..
Он
стоял голый и смотрел на него в упор своими
мертвыми глазами…
Наконец, откуда-то издали раздались голоса священника и дьякона: «Христос воскресе!» Хор певчих сейчас же подхватил: «Из
мертвых смертию, смерть поправ!»; а затем пошли радостные кантаты: «святися, святися!» «приидите пиво пием» — Павел
стоял почти в восторге: так радостен, так счастлив он давно уже не бывал.
Девушку больше всего пугала
мертвая тишина, которая
стояла кругом.
Опять распахнулись ворота заимки, и пошевни Таисьи стрелой полетели прямо в лес. Нужно было сделать верст пять околицы, чтобы выехать на мост через р. Березайку и попасть на большую дорогу в Самосадку. Пегашка
стояла без дела недели две и теперь летела стрелой. Могутная была лошадка, точно сколоченная, и не кормя делала верст по сту. Во всякой дороге бывала. Таисья молчала, изредка посматривая на свою спутницу, которая не шевелилась, как
мертвая.
Они вдвоем обходили все корпуса и подробно осматривали, все ли в порядке.
Мертвым холодом веяло из каждого угла, точно они ходили по кладбищу. Петра Елисеича удивляло, что фабрика
стоит пустая всего полгода, а между тем везде являлись новые изъяны, требовавшие ремонта и поправок. Когда фабрика была в полном действии, все казалось и крепче и лучше. Явились трещины в стенах, машины ржавели, печи и горны разваливались сами собой, водяной ларь дал течь, дерево гнило на глазах.
Тут же
стояла на страже и земская полиция, знакомая с порядками следствия и с законами и знавшая, что
мертвое тело нельзя трогать с места до приезда начальства.
Ров, этот ужасный ров, эти страшные волчьи ямы полны трупами. Здесь главное место гибели. Многие из людей задохлись, еще
стоя в толпе, и упали уже
мертвыми под ноги бежавших сзади, другие погибли еще с признаками жизни под ногами сотен людей, погибли раздавленными; были такие, которых душили в драке, около будочек, из-за узелков и кружек. Лежали передо мной женщины с вырванными косами, со скальпированной головой.
Степан Сидорович
стоял ни жив ни мертв; он чувствовал, что почва ускользает из-под его ног, что так быстро и так хорошо составленный план рушится… Если он повернет все в шутку, случай к чему давала ему в руки сама Дарья Васильевна,
мертвого младенца зароют, а за ним все-таки будут следить, и все кончено.
Скопец
стоял у борта с беленьким узелком под мышкой, упорно смотрел на Якова
мертвыми глазами, грузный, вспухший, как утопленник. Я негромко обругал его, кочегар еще раз тиснул мою ладонь.
Очень неприятно видеть большие иконы для иконостасов и алтарных дверей, когда они
стоят у стены без лица, рук и ног, — только одни ризы или латы и коротенькие рубашечки архангелов. От этих пестро расписанных досок веет
мертвым; того, что должно оживить их, нет, но кажется, что оно уже было и чудесно исчезло, оставив только свои тяжелые ризы.
Лариса
стояла на прежнем месте возле его постели. В комнате продолжалось
мертвое безмолвие.
Под липой было прохладно и спокойно; залетавшие в круг ее тени мухи и пчелы, казалось, жужжали тише; чистая мелкая трава изумрудного цвета, без золотых отливов, не колыхалась; высокие стебельки
стояли неподвижно, как очарованные; как
мертвые, висели маленькие гроздья желтых цветов на нижних ветках липы.
Мертвая тишина
стояла вокруг.
Ни звука! Душа умирает
Для скорби, для страсти.
СтоишьИ чувствуешь, как покоряет
Ее эта
мертвая тишь.
Лихо пролетев под нормой фрегата, где на юте, с биноклем в руке, затянутой в перчатку,
стоял небольшого роста, худощавый адмирал в свитском сюртуке, с аксельбантом через плечо, и мимо клипера, под жадными взглядами моряков, зорко смотревшими на нового товарища, «Коршун», положив руль на борт, круто повернул против ветра, и среди
мертвой тишины раздавался звучный, слегка вздрагивающий голос Андрея Николаевича...
Чудная картина открылась перед глазами, особенно ночью, когда взошла луна. Корвет шел между островами, освещенными серебристым светом. Кругом
стояла тишина. Штиль был
мертвый. Мириады звезд смотрели сверху, и между ними особенно хорошо было созвездие Южного Креста, лившее свой нежный свет с какой-то чарующей прелестью. Вода сверкала по бокам и сзади корвета брильянтовыми лентами.
Какой ураган?! На океане
мертвый штиль. Бирюзовое небо без облачка. Раскаленным шаром сверкает солнце. Барометр
стоит высоко.
А дальше виднелась
мертвая пустыня, где
стояли одни пирамиды.
Рассказывал он также о своих встречах под водой с
мертвыми матросами, брошенными за борт с корабля. Вопреки тяжести, привязанной к их ногам, они, вследствие разложения тела, попадают неизбежно в полосу воды такой плотности, что не идут уже больше ко дну, но и не подымаются вверх, а,
стоя, странствуют в воде, влекомые тихим течением, с ядром, висящим на ногах.
— Скоро крестьянство будет убито, совсем станет
мертвое. А только помрем-то мы — вторыми! Раньше они все подохнут. Узнают, на ком Рассея
стоит!
Постой. Не правда ль, эта весть
Затейлива? Слыхал ли ты когда,
Чтоб
мертвые из гроба выходили
Допрашивать царей, царей законных,
Назначенных, избранных всенародно,
Увенчанных великим патриархом?
Смешно? а? что? что ж не смеешься ты?