Неточные совпадения
Собакевича знаешь?» — спросил он и тут же услышал, что
старуха знает не только Собакевича, но и Манилова, и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит и телятинки; коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки спросит, и всего только что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь спросит, да уж зато всё съест, даже и подбавки
потребует за ту же цену.
Чичиков поблагодарил хозяйку, сказавши, что ему не нужно ничего, чтобы она не беспокоилась ни о чем, что, кроме постели, он ничего не
требует, и полюбопытствовал только знать, в какие места заехал он и далеко ли отсюда пути к помещику Собакевичу, на что
старуха сказала, что и не слыхивала такого имени и что такого помещика вовсе нет.
Одни
требовали расчета или прибавки, другие уходили, забравши задаток; лошади заболевали; сбруя горела как на огне; работы исполнялись небрежно; выписанная из Москвы молотильная машина оказалась негодною по своей тяжести; другую с первого разу испортили; половина скотного двора сгорела, оттого что слепая
старуха из дворовых в ветреную погоду пошла с головешкой окуривать свою корову… правда, по уверению той же
старухи, вся беда произошла оттого, что барину вздумалось заводить какие-то небывалые сыры и молочные скопы.
На тебе ключи, на вот счеты, изволь командовать,
требуй отчета от
старухи: куда все растранжирила, отчего избы развалились!..
Эти поездки могли бы, в хозяйственном смысле, считаться полезными, потому что хоть в это время можно было бы управиться с работами, но своеобычные
старухи и заочно не угомонялись, беспрерывно
требуя присылки подвод с провизией, так что, не будучи в собственном смысле слова жестокими, они до такой степени в короткое время изнурили крестьян, что последние считались самыми бедными в целом уезде.
Петр Елисеич, конечно, был против разных церемоний, какие проделывались над умирающей наехавшею скитскою братией, но что поделаешь с невежественною родней, когда
старуха сама
потребовала «иночества», а перед этим еще должно было совершиться «скитское покаяние», соборование маслом и т. д.
Другая непременно
требовала, чтоб маленький князек взял от нее красненькое яичко. Тот не брал, но княжна разрешила ему и подала за это
старухе несколько горстей пряников. Та ухватила своей костлявою и загорелою рукою кончики беленьких ее пальчиков и начала целовать. Сильно страдало при этом чувство брезгливости в княжне, но она перенесла.
На другой день Сусанна сама объявила матери, что Егор Егорыч сватается к ней и что она согласна на этот брак.
Старуха услыхала это с полным спокойствием, как будто бы она заранее ожидала этого брака. Своим невыговаривающим и туго двигающимся языком Юлия Матвеевна одного только
потребовала, чтобы, прежде чем Сусанна и Егор Егорыч повенчаются, всему их семейству, не выключая и ее самое, съездить в ближайший уездный городок и испросить благословения у проживающего там юродивого Андреюшки.
Сусанна потом пошла и сказала матери, что Лябьев приехал.
Старуха неимоверно обрадовалась и
потребовала, чтобы к ней тоже привели гостя. Сусанна сообща с Музой привели ей того.
Я всячески исхитрялся читать,
старуха несколько раз уничтожала книги, и вдруг я оказался в долгу у лавочника на огромную сумму в сорок семь копеек! Он
требовал денег и грозил, что станет отбирать у меня за долг хозяйские, когда я приду в лавку за покупками.
Еженощно начал он сниться несчастливой матери сего ученого и смущает покой
старухи, неотступно
требуя у нее себе погребения.
Все это
требовало разъяснений, а Олеся упорно избегала всякого благоприятного случая для откровенного разговора. Наши вечерние прогулки прекратились. Напрасно каждый день, собираясь уходить, я бросал на Олесю красноречивые, умоляющие взгляды, — она делала вид, что не понимает их значения. Присутствие же
старухи, несмотря на ее глухоту, беспокоило меня.
Больше Долинский и Даша ничего не
требовали, и
старуха очень полюбила своих тихих и непривередливых жильцов.
Он
требует «службы делу, а не лицам», не смешивает «веселья или дурачества с делом», как Молчалин, — он тяготится среди пустой, праздной толпы «мучителей, предателей, зловещих
старух, вздорных стариков», отказываясь преклоняться перед их авторитетом дряхлости, чинолюбия и прочего.
Если человек знает все науки и говорит на всех языках, но не знает того, что он такое и что он должен делать, он просвещен гораздо менее той безграмотной
старухи, которая верит в батюшку спасителя, то есть в бога, по воле которого она признает себя живущей, и знает, что этот бог
требует от нее праведности.
— Алексей Семеныч, цыгане просят чаю и коньяку, — сказала
старуха. — Можно
потребовать?
На другой день
старухе как будто полегчало; она сама
потребовала к себе Пуговкина.