Неточные совпадения
— Цензор болен логофобией, то есть словобоязнью,
господа сотрудники — интемперией — безудержной словоохотливостью, и каждый стремится показать другому, что он радикальнее его.
— Позвольте-ка, ведь это наш
сотрудник, — сказал Рамзес и пошел здороваться с
господином в сером костюме. Через минуту он подвел его к стойке и познакомил с товарищами.
— Никак нет,
господин профессор, — ответил толстяк, — позвольте представиться — капитан дальнего плавания и
сотрудник газеты «Вестник промышленности» при Совете Народных Комиссаров.
— Ферцайен зи битте, херр профессор, — захрипел телефон по-немецки, — дас их штёре. Их бин митарбейтер дес «Берлинер Тагеблатс…» [Извините, пожалуйста,
господин профессор, что я беспокою. Я
сотрудник берлинской «Tagesblatts» (нем.).]
Вы меня извините,
господин, но по вашей внешности и по разговору я всего скорее заключу, что вы, должно быть,
сотрудник.
— И это потому смешно-с, — с радостью перебил вдруг белокурый юноша, рассказавший про манишку и на которого
сотрудник в белом жилете посмотрел за это с ненавистью, — потому смешно, ваше превосходительство, что сочинителем полагается, будто бы
господин Краевский правописания не знает и думает, что «обличительную литературу» надобно писать абличительная литература…
Директор Коммерческой академии в Москве торжественно публиковал в своем «Отчете» о том, что он ввел в это учебное заведение издание журнала и карикатурного альбома под названием «Чепуха», где воспитанники (они же и издатели, и
сотрудники) осмеивают своих надзирателей, учителей и т. п.
Господин директор сам цензоровал «Чепуху» и заявил, что эта «Чепуха» заставляет его «иногда от души посмеяться».
Видишь ли, у Фомы Магнуса есть
сотрудники. Так он называет этих неизвестных мне
господ, которые почтительно дают мне дорогу при встрече, но не кланяются, как будто мы встретились на улице, а не в моем доме. Их было два, когда я уезжал на Капри, теперь их шестеро, как сказал мне Топпи, и они здесь живут. Топпи они не нравятся, да и мне тоже. Лиц у них нет, я странным образом не видел, — это я понял только теперь, когда захотел их вспомнить.