Неточные совпадения
Поди ты сладь с человеком! не верит в
Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо
создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая,
бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
— «Да неужто, — спрашивает юноша, — и у них Христос?» — «Как же может быть иначе, — говорю ему, — ибо для всех слово, все
создание и вся тварь, каждый листик устремляется к слову,
Богу славу поет, Христу плачет, себе неведомо, тайной жития своего безгрешного совершает сие.
Бога живаго без ненависти созерцать не могут и требуют, чтобы не было
Бога жизни, чтоб уничтожил себя
Бог и все
создание свое.
Именно, если нас, например, обуяет некоторая, так сказать, художественная игра, потребность художественного творчества, так сказать,
создания романа, особенно при богатстве психологических даров, которыми
Бог оделил наши способности.
И
Бог не оставил Своего
создания жертвой самоупоения, но пошел на спасение человечества — чрез религию.
Абсолютное выше бытия, оно создает бытие, и это
создание есть творение из ничего, положение бытия в небытии [Вопрос этот составлял предмет спора между итальянскими мыслителями Розмини и Джоберти, причем первый определяет
Бога именно как абсолютное бытие, второй же различает сущее и существующее, причем, по формуле Джоберти, сущее творит существующее (ср. В. Эрн.
Гнушение браком строго осуждается церковными канонами [Правило св. Апостолов 51: «Аще кто, епископ, или пресвитер, или дьякон, или вообще из священного чина, удаляется от брака, мяса и вина, не ради подвига воздержания, но по причине гнушения, забыв, что все добро зело, и что
Бог, созидая человека, мужа и жену сотворил их, и таким образом хуля клевещет на
создание: или да исправится, или да будет извержен из священного чина, и отвержен от Церкве.
Но он не знал и не мог допустить, что
Бог никогда не предоставит мира и человека их собственной участи, ибо уже самое его
создание есть акт беспредельной любви триипостасного
Бога.
«Когда
Бог хотел сотворить человека, Закон сказал Ему: «если Ты сотворишь человека и он кончит грехопадением, как найдет он силу переносить кару, которую Ты ему назначишь?» Святой, да будет Он благословен, отвечает ему: «Я создал покаяние раньше
создания мира».
Он называет «бредом о творении» (creatürlicher Wahn) мысль, «будто
Бог есть нечто чуждое, и пред временем
создания тварей и этого мира держал в себе в троице своей мудростью совет, что Он хочет сделать и к чему принадлежит всякое существо, и таким образом сам почерпнул из себя повеление (Fürsatz), куда надо определить какую вещь [IV, 405.].
Оно изнемогает также и от своего политеизма, от этой обреченности на
создание все новых и новых
богов, личин Единого «Неведомого
Бога» [Жертвенник «Неведомому
Богу» ап. Павел увидел в Афинах.
«Благословен
Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде
создания мира — προ καταβολής κόσμου, чтобы мы были святы и непорочны перед ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном, в котором мы имеем искупление кровью Его, прощение грехов по благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении, открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он наперед положил — προέθετο — в Нем, во устроение полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом.
Бог мог оказаться вынужден приступить к новому творению, т. е. к
созданию теперешнего мира на развалинах испорченного царства Люцифера, с тем чтобы впоследствии уничтожить и этот мир.
Гегель подчинил истории не только человека, но и
Бога, —
Бог есть
создание истории, существует божественное становление.
— Не слепой быть, а, по крайней мере, не выдумывать, как делает это в наше время одна прелестнейшая из женщин, но не в этом дело: этот Гомер написал сказание о знаменитых и достославных мужах Греции, описал также и
богов ихних, которые беспрестанно у него сходят с неба и принимают участие в деяниях человеческих, — словом,
боги у него низводятся до людей, но зато и люди, герои его, возводятся до
богов; и это до такой степени, с одной стороны, простое, а с другой — возвышенное
создание, что даже полагали невозможным, чтобы это сочинил один человек, а думали, что это песни целого народа, сложившиеся в продолжение веков, и что Гомер только собрал их.
Бог, когда мир создавал, то в конце каждого дня
создания говорил: «Да, это правда, это хорошо».
— Не шутили! В Америке я лежал три месяца на соломе, рядом с одним… несчастным, и узнал от него, что в то же самое время, когда вы насаждали в моем сердце
бога и родину, — в то же самое время, даже, может быть, в те же самые дни, вы отравили сердце этого несчастного, этого маньяка, Кириллова, ядом… Вы утверждали в нем ложь и клевету и довели разум его до исступления… Подите взгляните на него теперь, это ваше
создание… Впрочем, вы видели.
Творчество диавола созидает лишь небытие: оно крадет у
Бога для
создания карикатуры бытия, ложного его подобия.
Безбожна и демонична всякая попытка понять творчество как
создание новых живых существ, а не как прирост энергии, не как рост и восхождение сотворенных
Богом.
Старики — те за ней и не гонялись; она сама сходила в их
создания, откуда —
Бог весть, с неба, что ли.
Время летит. Благодарю
бога за отрадное, неожиданное свидание. Много нашел в ней нового, успокоительного, радостного. — Она тебя целует. На огромном теле совершенно детская рожица — симпатичное
создание!
Удивила меня забота обо мне курганского соседа, [Курганский сосед — А. Ф. Бригген.] хотя его замечание жандарму отчасти справедливо, но совершенно неуместно.
Бог ему судья! И он его простит — в этом
создании есть какая-то непостижимая загадка.
«Все
создания и вся тварь, каждый листик устремляется к слову,
богу славу поет, Христу плачет… Все — как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом конце мира отдается… Ты для целого работаешь, для грядущего делаешь. Награды же никогда не ищи, ибо и без того уже велика тебе награда на сей земле: духовная радость твоя… Знай меру, знай сроки, научись сему… Люби повергаться на землю и лобызать ее. Землю целуй и неустанно, ненасытимо люби, всех люби, все люби…»
— По крайней мере, я вижу твою искренность, Фалалей, — сказал он, — искренность, которой не замечаю в других.
Бог с тобою! Если ты нарочно дразнишь меня этим сном, по навету других, то
Бог воздаст и тебе и другим. Если же нет, то уважаю твою искренность, ибо даже в последнем из
созданий, как ты, я привык различать образ и подобие Божие… Я прощаю тебя, Фалалей! Дети мои, обнимите меня, я остаюсь!..
Аграфена Кондратьевна.
Бог создал! Да сам-то ты что? Ведь и она, кажется,
создания божеская али нет? Не животная какая-нибудь, прости Господи!.. Да спроси у нее что-нибудь.
— На отдых, — говорил он, — Пан Буг дал человеку ночь. Задернет полог у неба — и все
создание закрывает глаза, отдернет занавеску небесную — и засветит солнышко, человеку треба работать в поте лица. Не в черед другим дням воскресенье: шесть дней делай, седьмой Господу
Богу.
— Да уж они и нуканья не слушают, сударь. Мы проехали от Мариенбурга (тут кучер начал считать что-то по пальцам), да! именно, на этом мостике ровно четыре мили, что мы проехали. До Менцена еще добрая и предобрая миля; будут опять пески, горы, косогоры и
бог знает что. Вздохните хоть здесь, на мосту, бедные лошадки, если уж к вам так безжалостливы. И пушке в сражении дают отдых, а вы все-таки
создание Божье!
Ведите себя просто, как
бог вас создал, занимайтесь с этим молоденьким
созданием пустяками, которые ее занимают, болтайте с ней, играйте.