Неточные совпадения
Видите, вчера он должен был встретить нас, как и обещал, в самом
вокзале.
Кроме того, выстроен был «
вокзал», [«
Вокзал» — в старинном значении слова — место общественных увеселений.] в сущности распивочная, но там можно было получать и чай, да сверх того стояли несколько зеленых столиков и стульев.
Оказалось, наконец, что проданный предмет была чайная ложка, принадлежавшая
вокзалу.
В
вокзале хватились ее, и дело стало принимать размеры хлопотливые.
Вместо того в
вокзал был прислан навстречу нам какой-то лакей, с адресом этих нумеров и чтобы нам показать дорогу, а Петр Петрович приказывал передать, что он прибудет к нам сюда сам сегодня поутру.
Сам он не выпил во все это время ни одной капли вина и всего только спросил себе в
вокзале чаю, да и то больше для порядка.
Петр вскочил на козлы и, подбоченившись, приказал ехать на
вокзал.
Нестерпимо длинен был путь Варавки от новенького
вокзала, выстроенного им, до кладбища. Отпевали в соборе, служили панихиды пред клубом, техническим училищем, пред домом Самгиных. У ворот дома стояла миловидная, рыжеватая девушка, держа за плечо голоногого, в сандалиях, человечка лет шести; девушка крестилась, а человечек, нахмуря черные брови, держал руки в карманах штанишек. Спивак подошла к нему, наклонилась, что-то сказала, мальчик, вздернув плечи, вынул из карманов руки, сложил их на груди.
Они шагали на ученье, поблескивая штыками, шли на
вокзалы, сопровождаемые медным ревом оркестров, вереницы раненых тянулись куда-то в сопровождении сестер милосердия.
Полковник Васильев не преувеличил: дом — действительно штаб-квартира большевиков; наверху у доктора и во флигеле Спивак было шумно, как на
вокзале.
— Вообще это не принято, но — война и ваше официальное положение… Я думаю — можно. — Он заговорил более оживленно: — Кстати: вы где остановились? Нигде еще — н-да! Чемодан на
вокзале? Ага.
Лошади подбежали к
вокзалу маленькой станции, Косарев, получив на чай, быстро погнал их куда-то во тьму, в мелкий, почти бесшумный дождь, и через десяток минут Самгин раздевался в пустом купе второго класса, посматривая в окно, где сквозь мокрую тьму летели злые огни, освещая на минуту черные кучи деревьев и крыши изб, похожие на крышки огромных гробов. Проплыла стена фабрики, десятки красных окон оскалились, точно зубы, и показалось, что это от них в шум поезда вторгается лязгающий звук.
На площади, пред
вокзалом, не было ни одного извозчика.
Айно простилась с Климом сухо и отчужденно; Дмитрий хотел проводить брата на
вокзал, но зацепился ногою за медную бляшку чемодана и разорвал брюки.
Перед
вокзалом стояла густая толпа людей с обнаженными головами, на пестром фоне ее красовались золотые статуи духовенства, а впереди их, с посохом в руке, большой златоглавый архиерей, похожий на колокол.
Через день, прожитый беспокойно, как пред экзаменом, стоя на перроне
вокзала, он увидел первой Алину: явясь в двери вагона, глядя на людей сердитым взглядом, она крикнула громко и властно...
Через несколько дней Клим Самгин подъезжал к Нижнему Новгороду. Версты за три до
вокзала поезд, туго набитый людями, покатился медленно, как будто машинист хотел, чтоб пассажиры лучше рассмотрели на унылом поле, среди желтых лысин песка и грязнозеленых островов дерна, пестрое скопление новеньких, разнообразно вычурных построек.
— Мне пора на
вокзал. Проводишь?
Но все эти мысли проходили мимо механически, не уплотняя Самгина, даже не волнуя его, и так, в состоянии разреженном, в равнодушной ко всему полудремоте, он очутился на
вокзале своего города.
— Никого не приказано выпускать, — и обратился к Самгину: — Объясните им: поезд остановлен за семафором,
вокзал — дальше.
На четвертые сутки, утром, он ехал с
вокзала к себе домой.
— Если успею, — сказал Самгин и, решив не завтракать в «Московской», поехал прямо с
вокзала к нотариусу знакомиться с завещанием Варвары. Там его ожидала неприятность: дом был заложен в двадцать тысяч частному лицу по первой закладной. Тощий, плоский нотариус, с желтым лицом, острым клочком седых волос на остром подбородке и красненькими глазами окуня, сообщил, что залогодатель готов приобрести дом в собственность, доплатив тысяч десять — двенадцать.
— Проверка документов, — вежливо и тихо ответил жандарм. — Поезд был остановлен автоматическим тормозом из этого вагона. Сосед ваш думали, что уже
вокзал, спрыгнули, ушибли ногу и — сердятся.
Только на Варшавском
вокзале, когда новенький локомотив, фыркнув паром, повернул красные, ведущие колеса, а вагон вздрогнул, покатился и подкрашенное лицо матери уродливо расплылось, стерлось, — Самгин, уже надевший шапку, быстро сорвал ее с головы, и где-то внутри его тихо и вопросительно прозвучало печальное слово...
Макаров молчал. Подъехали к
вокзалу; Макаров, вспомнив что-то, заторопился, обнял Клима и ушел...
Печь дышала в спину Клима Ивановича, окутывая его сухим и вкусным теплом, тепло настраивало дремотно, умиротворяло, примиряя с необходимостью остаться среди этих людей, возбуждало какие-то быстрые, скользкие мысли. Идти на
вокзал по колено в снегу, под толчками ветра — не хотелось, а на
вокзале можно бы ночевать у кого-нибудь из служащих.
Вечером на другой день его вызвала к телефону Сомова, спросила: здоров ли, почему не пришел на
вокзал проводить Лидию?
— Арестантов гнали на
вокзал… кандалы звенели, да! Вот и вы — тоже… кандалы куете! Душу заковать хотите.
Поезд стоял утомительно долго; с
вокзала пришли рябой и жена его, — у нее срезали часы; она раздраженно фыркала, выковыривая пальцем скупые слезы из покрасневших глаз.
Берлин встретил его неприветливо: сыпался хорошо знакомый по Петербургу мелкий, серый дождь, и бастовали носильщики
вокзала.
В «Медведе» кричали ура, чокались, звенело стекло бокалов, хлопали пробки, извлекаемые из бутылок, и было похоже, что люди собрались на
вокзале провожать кого-то. Самгин вслушался в торопливый шум, быстро снял очки и, протирая стекла, склонил голову над столом.
Вечером он пошел к Гогиным, не нравилось ему бывать в этом доме, где, точно на
вокзале, всегда толпились разнообразные люди. Дверь ему открыл встрепанный Алексей с карандашом за ухом и какими-то бумагами в кармане.
Предполагая на другой же день отправиться домой, с
вокзала он проехал к Варваре, не потому, что хотел видеть ее, а для того, чтоб строго внушить Сомовой: она не имеет права сажать ему на шею таких субъектов, как Долганов, человек, несомненно, из того угла, набитого невероятным и уродливым, откуда вылезают Лютовы, Дьякона, Диомидовы и вообще люди с вывихнутыми мозгами.
В таких воспоминаниях он провел всю ночь, не уснув ни минуты, и вышел на
вокзал в Петербурге полубольной от усталости и уже почти равнодушный к себе.
— Пора на
вокзал. Вот я снежку припас вам, — умойтесь. И чаек готов. Я тоже с вами еду, у меня там дельце есть.
Дул ветер, окутывая
вокзал холодным дымом, трепал афиши на стене, раскачивал опаловые, жужжащие пузыри электрических фонарей на путях. Над нелюбимым городом колебалось мутно-желтое зарево, в сыром воздухе плавал угрюмый шум, его разрывали тревожные свистки маневрирующих паровозов. Спускаясь по скользким ступеням, Самгин поскользнулся, схватил чье-то плечо; резким движением стряхнув его руку, человек круто обернулся и вполголоса, с удивлением сказал...
— Даже городовые сомневаются. Вчера, слышь, народ в Грузинах разгоняли, опять дрались, били городовых-то. У Нижегородского
вокзала тоже! Эхма…
— Ищет Диомидова. Один актер видел его около Александровского
вокзала и говорит, что он сошел с ума, Диомидов…
Он взял извозчика и, сидя в экипаже, посматривая на людей сквозь стекла очков, почувствовал себя разреженным, подобно решету; его встряхивало; все, что он видел и слышал, просеивалось сквозь, но сетка решета не задерживала ничего. В буфете
вокзала, глядя в стакан, в рыжую жижицу кофе, и отгоняя мух, он услыхал...
— Она — права. Ты устроил у себя какой-то трактир,
вокзал. Клуб бездарнейших болтунов. Тебе кажется, что это — политический салон. Она — права…
Они толпились на
вокзале, ветер гонял их по улицам, группами и по одному, они шагали пешком, ехали верхом на лошадях и на зеленых телегах, везли пушки, и всюду в густой, холодно кипевшей снежной массе двигались, мелькали серые фигуры, безоружные и с винтовками на плече, горбатые, с мешками на спинах.
Мелко шагали мальчики и девочки в однообразных пепельно-серых костюмах, должно быть сиротский приют, шли почтальоны, носильщики с
вокзала, сиделки какой-то больницы, чиновники таможни, солдаты без оружия, и чем дальше двигалась толпа, тем очевиднее было, что в ее хвосте уже действовало начало, организующее стихию. С полной очевидностью оно выявилось в отряде конной полиции.
— Вы от Союза к беженцам? Так — пожалуйте: они тут, сейчас же за
вокзалом, серый дом.
— Странный город, — говорила Спивак, взяв Клима под руку и как-то очень осторожно шагая по дорожке сада. — Такой добродушно ворчливый. Эта воркотня — первое, что меня удивило, как только я вышла с
вокзала. Должно быть, скучно здесь, как в чистилище. Часто бывают пожары? Я боюсь пожаров.
— О, — сказала Айно. — Как вы пойдете? Есть у вас другие брюки? Нет? Вам нельзя идти на
вокзал!
В номере гостиницы, покрикивая так же громко, как на
вокзале, Алина приказывала старику лакею...
— Ну-с, я с вами никуда не поеду, а сейчас же отправляюсь на
вокзал и — в Лондон! Проживу там не более недели, вернусь сюда и — кутнем!
Затем она попросила Спивак показать ей сына, но Аркадий с нянькой ушел гулять. Тогда Лидия, взглянув на часы, сказала, что ей пора на
вокзал.
У Елены он отдыхал от впечатлений, которые угнетали его в квартире Дронова, куда, точно мутные ручьи дождя в яму, стекались слухи, мысли, факты, столь же неприятно разнообразные, как люди, которые приносили их. Количество людей непрерывно увеличивалось, они суетились, точно на
вокзале, и очень трудно было понять — куда и зачем они едут?
За городом работали сотни три землекопов, срезая гору, расковыривая лопатами зеленоватые и красные мергеля, — расчищали съезд к реке и место для
вокзала. Согнувшись горбато, ходили люди в рубахах без поясов, с расстегнутыми воротами, обвязав кудлатые головы мочалом. Точно избитые собаки, визжали и скулили колеса тачек. Трудовой шум и жирный запах сырой глины стоял в потном воздухе. Группа рабочих тащила волоком по земле что-то железное, уродливое, один из них ревел...