Неточные совпадения
Почему казалось мужчинам, что в них заключалось скверное и нехорошее, сию минуту узнаем: в губернию назначен был новый генерал-губернатор —
событие, как известно, приводящее чиновников в тревожное состояние:
пойдут переборки, распеканья, взбутетениванья и всякие должностные похлебки, которыми угощает начальник своих подчиненных.
Почитав еще книгу о евгюбических надписях и возобновив интерес к ним, Алексей Александрович в 11 часов
пошел спать, и когда он, лежа в постели, вспомнил о
событии с женой, оно ему представилось уже совсем не в таком мрачном виде.
И, перебирая
события последних дней, ей казалось, что во всем она видела подтверждение этой страшной мысли: и то, что он вчера обедал не дома, и то, что он настоял на том, чтоб они в Петербурге остановились врознь, и то, что даже теперь
шел к ней не один, как бы избегая свиданья с глазу на глаз.
Самгин дождался, когда пришел маленький, тощий, быстроглазый человек во фланелевом костюме, и они с Крэйтоном заговорили, улыбаясь друг другу, как старые знакомые. Простясь, Самгин
пошел в буфет, с удовольствием позавтракал, выпил кофе и отправился гулять, думая, что за последнее время все
события в его жизни разрешаются быстро и легко.
Но минутами его уверенность в конце тревожных
событий исчезала, как луна в облаках, он вспоминал «господ», которые с восторгом поднимали «Дубинушку» над своими головами; явилась мысль, кого могут
послать в Государственную думу булочники, метавшие с крыши кирпичи в казаков, этот рабочий народ, вывалившийся на улицы Москвы и никем не руководимый, крестьяне, разрушающие помещичьи хозяйства?
«Социальная революция без социалистов», — еще раз попробовал он успокоить себя и вступил сам с собой в некий безмысленный и бессловесный, но тем более волнующий спор. Оделся и
пошел в город, внимательно присматриваясь к людям интеллигентской внешности, уверенный, что они чувствуют себя так же расколото и смущенно, как сам он. Народа на улицах было много, и много было рабочих, двигались люди неторопливо, вызывая двойственное впечатление праздности и ожидания каких-то
событий.
Самгин окончательно почувствовал себя участником важнейшего исторического
события, — именно участником, а не свидетелем, — после сцены, внезапно разыгравшейся у входа в Дворянскую улицу. Откуда-то сбоку в основную массу толпы влилась небольшая группа, человек сто молодежи, впереди
шел остролицый человек со светлой бородкой и скромно одетая женщина, похожая на учительницу; человек с бородкой вдруг как-то непонятно разогнулся, вырос и взмахнул красным флагом на коротенькой палке.
Даже одна корейская королева, покорив соседнюю область, сама сочинила оду на это
событие и
послала ко двору китайского богдыхана, который, пишет Иакинф, был этим очень доволен.
Потом
пошли к модному заведению француженки, девицы де Сан-Кюлот (в Глупове она была известна под именем Устиньи Протасьевны Трубочистихи; впоследствии же оказалась сестрою Марата [Марат в то время не был известен; ошибку эту, впрочем, можно объяснить тем, что
события описывались «Летописцем», по-видимому, не по горячим следам, а несколько лет спустя.
Сторож же продолжал относиться ко всему
событию как-то даже презрительно и, отворив окно, произнес угрюмо: «Ладно и так» — и
пошел опять спать, оставив Мите зажженный железный фонарь.
Тут случилось в дворне не новое
событие. Савелий чуть не перешиб спину Марине поленом, потому что хватился ее на заре, в день отъезда гостей,
пошел отыскивать и видел, как она шмыгнула из комнаты, где поместили лакея Викентьевой. Она пряталась целое утро по чердакам, в огороде, наконец пришла, думая, что он забыл.
По обыкновению,
шел и веселый разговор со множеством воспоминаний,
шел и серьезный разговор обо всем на свете: от тогдашних исторических дел (междоусобная война в Канзасе, предвестница нынешней великой войны Севера с Югом, предвестница еще более великих
событий не в одной Америке, занимала этот маленький кружок: теперь о политике толкуют все, тогда интересовались ею очень немногие; в числе немногих — Лопухов, Кирсанов, их приятели) до тогдашнего спора о химических основаниях земледелия по теории Либиха, и о законах исторического прогресса, без которых не обходился тогда ни один разговор в подобных кружках, и о великой важности различения реальных желаний, которые ищут и находят себе удовлетворение, от фантастических, которым не находится, да которым и не нужно найти себе удовлетворение, как фальшивой жажде во время горячки, которым, как ей, одно удовлетворение: излечение организма, болезненным состоянием которого они порождаются через искажение реальных желаний, и о важности этого коренного различения, выставленной тогда антропологическою философиею, и обо всем, тому подобном и не подобном, но родственном.
— Причина очень солидная. Надобно было, чтобы другие видели, в каком вы расстройстве, чтоб известие о вашем ужасном расстройстве разнеслось для достоверности
события, вас расстроившего. Ведь вы не захотели бы притворяться. Да и невозможно вполне заменить натуру ничем, натура все-таки действует гораздо убедительнее. Теперь три источника достоверности
события: Маша, Мерцалова, Рахель. Мерцалова особенно важный источник, — ведь это уж на всех ваших знакомых. Я был очень рад вашей мысли
послать за нею.
И мнится, что в мучительной сложности этой таится своя религиозная возможность, дана особая задача, свойственная историческому возрасту, и вся наша проблематика с ее предчувствиями и предвестиями есть тень, отбрасываемая Грядущим [Ср. с высказыванием Т. Моммзена, которое любил повторять В. И. Иванов: «Мировые
события,
идя на землю, бросают вперед свои тени» (Иванов В. Собр. соч.
Если же миф есть
событие, то и мыслить его надо сугубо реалистически: иначе сказать, в мифе речь
идет не об отвлеченных понятиях, но о самих реальностях.
В этих переменах именно и бросается в глаза внутреннее единство, связующее их, от диссертации, написанной на школьную задачу безансонской академии, до недавнего вышедшего carmen horrendum [ужасающей песни (лат.).] биржевого распутства, тот же порядок мыслей, развиваясь, видоизменяясь, отражая
события,
идет и через «Противоречия» политической экономии, и через его «Исповедь», и через его «журнал».
Собственно, бурного периода страстей и разгула в его жизни не было. После курса Педагогический институт
послал его в Германию. В Берлине Грановский встретился с Станкевичем — это важнейшее
событие всей его юности.
Как только совершилось это знаменательное
событие, то есть как только Гертруда Шпигель сделалась madame Коробьин-Унковской, тотчас же все рижские сестрицы с необыкновенной быстротой
пошли в ход, то есть были выданы замуж за разную чиновную мелюзгу.
Между прочим, отчасти по его старанию, устроилась и дальнейшая судьба князя: давно уже отличил он, между всеми лицами, которых узнал в последнее время, Евгения Павловича Радомского; он первый
пошел к нему и передал ему все подробности совершившегося
события, какие знал, и о настоящем положении князя.
Тут звучала не одна узкопатриотическая жилка, а вспоминались дни великих
событий и всемирной
славы того города, откуда
пошло в Европу великое освободительное движение.
И я был в курсе многого, что делалось в университете, где тогда веяло уже новым духом, допущены были женщины,
шло сильное движение,которое и разыгралось «
событием» в сентябре 1861 года, когда университет был закрыт на целый год.
Все, что тогда было поживей умом и попорядочнее, мужчины и женщины, по-своему
шло вперед, читало, интересовалось и
событиями на Западе, и всякими выдающимися фактами внутренней жизни, подчинялось, правда, общему гнету сверху, но не всегда мирилось с ним, сочувствовало тем, кто «пострадал», значительно было подготовлено к тому движению, которое началось после Крымской войны, то есть всего три года после того, как мы вышли из гимназии и превратились в студентов.
Шел я медленно, порой останавливаясь за углами, жадно следя за
событиями, пока не подходил к книжному магазину.
Прошел год, другой. Толки
шли все шире. В тихую жизнь как бы вонзилась какая-то заноза, порождавшая смутную тревогу и окрашивавшая особенным оттенком все
события. А тут случилось знамение: гром ударил в «старую фигуру».
Когда все было готово и все
пошли прощаться с покойником, то в зале поднялся вой, громко раздававшийся по всему дому; я чувствовал сильное волнение, но уже не от страха, а от темного понимания важности
события, жалости к бедному дедушке и грусти, что я никогда его не увижу.
Впрочем, мать, бабушка и тетушки знали, что пьяные люди
идут вброд по полоям, а как я, наконец, сказал слышанные мною слова, что старый Болтуненок «пропал, утонул», то несчастное
событие вполне и для них объяснилось.
Александров
идет в лазарет по длинным, столь давно знакомым рекреационным залам; их полы только что натерты и знакомо пахнут мастикой, желтым воском и крепким, терпким, но все-таки приятным потом полотеров. Никакие внешние впечатления не действуют на Александрова с такой силой и так тесно не соединяются в его памяти с местами и
событиями, как запахи. С нынешнего дня и до конца жизни память о корпусе и запах мастики останутся для него неразрывными.
В то время, когда в Петербурге происходили описанные в предыдущих главах
события, жизнь наших московских героев
шла своим чередом.
Все
шло сначала как по маслу; будущий дядюшка сделался гвардии поручиком, как вдруг произошло важное
событие в его жизни: оно случилось в семидесятых годах.
В то время, когда около так внезапно и неожиданно опустевшего трона происходили описанные в предыдущих главах
события, среди некоторых молодых людей того времени, одержимых политическим безумием,
шла усиленная деятельность.
— Если бы каждый из нас знал о замышленном политическом убийстве, то
пошел ли бы он донести, предвидя все последствия, или остался бы дома, ожидая
событий? Тут взгляды могут быть разные. Ответ на вопрос скажет ясно — разойтись нам или оставаться вместе, и уже далеко не на один этот вечер. Позвольте обратиться к вам первому, — обернулся он к хромому.
Что случалось за городом, Н.И. Пастухов имел сведения от исправника и канцелярии губернатора, а меня
посылал по провинции, когда там случались
события, казавшиеся ему нужными для освещения в газете.
Все подробности этого
события дошли и до В.Н. Бестужева, который собрался
идти и пристрелить актера Сологуба, так его осрамившего, но в это время пришла полиция и, не выпуская на улицу, выпроводила его из Пензы. Таково было наше первое знакомство.
Рядом с величайшей драмой, все содержание которой исчерпывалось словом"смерть",
шла позорнейшая комедия пустословия и пустохвальства, которая не только застилала
события, но положительно придавала им нестерпимый колорит.
— Как
пошли они, в позапрошлом лете, по домам шарить, так, верите ли, душа со стыда сгорела! — говорил мне Блохин, рассказывая, как петербургские"
события"11 отразились в районе вышневолоцко-весьёгонских палестин.
Несмотря на его падение и смерть,
события продолжали
идти своим чередом, как будто он никогда никаким «концертом» не дирижировал.
Ходят еще в народе предания о
славе, роскоши и жестокости грозного царя, поются еще кое-где песни про осуждение на смерть царевича, про нашествия татар на Москву и про покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем, которого изображения, вероятно, несходные, можно видеть доселе почти во всех избах сибирских; но в этих преданиях, песнях и рассказах — правда мешается с вымыслом, и они дают действительным
событиям колеблющиеся очертания, показывая их как будто сквозь туман и дозволяя воображению восстановлять по произволу эти неясные образы.
— Нет, господа! Я больше не читаю, — продолжал Зухин тем же тоном, — я вам говорю, непостижимое
событие! Семенов прислал мне с солдатом вот двадцать рублей, которые занял когда-то, и пишет, что ежели я его хочу видеть, то чтоб приходил в казармы. Вы знаете, что это значит? — прибавил он, оглянув всех нас. Мы все молчали. — Я сейчас
иду к нему, — продолжал Зухин, — пойдемте, кто хочет.
Умудренный в изворотах, мелях и подводных камнях внутренней политики, Родион Антоныч, как никто другой, понимал всю важность совершавшихся
событий и немедленно
послал эстафету Раисе Павловне с нарочным: «Вершинин угостил ухой из харюзов: Евгений Константиныч скушали две тарелки.
Крупные
события, вроде здешних пожаров и варшавских выстрелов, ставят дело так, что оно быстро должно
идти к своим конечным результатам.
Однако я очень скоро понял, что во всех этих интересно запутанных книгах, несмотря на разнообразие
событий, на различие стран и городов, речь все
идет об одном: хорошие люди — несчастливы и гонимы дурными, дурные — всегда более удачливы и умны, чем хорошие, но в конце концов что-то неуловимое побеждает дурных людей и обязательно торжествуют хорошие.
Но тут произошла вещь самая неожиданная, поразившая Лару жестоко и разразившаяся целою цепью самых непредвиденных
событий: столь милостивая к Ларисе Глафира встретила ее сухо, выслушала с изумлением и, сильно соболезнуя об исходе, какой приняло дело, советовала Ларе немедленно же
послать вдогонку за мужем депешу или даже ехать вслед за ним в Петербург и стараться все поправить.
Лишь бы самому оправиться, а то никак не можешь
идти в уровень
событий: нужно действовать, нужно ехать в Нижний и в Москву, а все не едется!
При всех треволнениях, испытанных ею в этот достопамятный день, Елизавета Петровна не забыла о маркизе де ла Шетарди. Она ежечасно извещала его о ходе
событий и, когда уже была провозглашена императрицей,
послала спросить его мнения, что ей следует делать с младенцем-императором, свергнутым с престола. С этим вопросом явился к маркизу Герман Лесток.
Все
шло как нельзя лучше, как вдруг случилось
событие, неожиданно положившее конец всем этим планам. За много лет до того один из родственников Зиновьевых по женской линии — Менгден, неисправимый кутила, бежал от долгов из России в Польшу, где и принял должность управляющего в именье одного богатого помещика. По смерти владельца ему удалось получить руку вдовы, и таким образом он снова достиг положения в жизни, которое он когда-то так легкомысленно пустил по ветру.
В то время, когда в Петербурге весело праздновалось рождение великого князя Павла Петровича и заветные замыслы Бестужева и Екатерины через это рождение получили новую силу,
события на Западе быстро
шли вперед.
Со мной вместе
шли мои сорок лет, и через их дымку я видел только старые лица, старых знакомых, давно минувшие
события, сцены, мысли и чувства.
— Да, ноне, братец, не та полоса
пошла… Он для своего времени хорош был… Ну и
события… Герцеговинцы… Опять за Сербию поднялись, тут, глядишь, война. А нынче тихо, не тем пахнет.
Так
шла жизнь семьи Мыльниковых, когда в нее неожиданно хлынули дикие деньги, какие Тарас вымогал из доверчивых людей своей «словесностью». Раз под вечер он привел в свою избушку даже гостей —
событие небывалое. С ним пришли Кишкин, Яша, Петр Васильич с Фотьянки и Мина Клейменый.
Но и эти
события были бы, конечно, изложены иначе, если бы автор не руководствовался по преимуществу биографическим интересом и мыслью о государственном значении Петра для возвышения
славы России, — а захотел бы придать своему труду более широкое значение.