Неточные совпадения
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых
собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно
чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая
чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Захар, услышав этот зов, не прыгнул по обыкновению с лежанки, стуча ногами, не заворчал; он медленно сполз с печки и пошел, задевая за все и руками и боками, тихо, нехотя, как
собака, которая по голосу господина
чувствует, что проказа ее открыта и что зовут ее на расправу.
А иногда он проснется такой бодрый, свежий, веселый; он
чувствует: в нем играет что-то, кипит, точно поселился бесенок какой-нибудь, который так и поддразнивает его то влезть на крышу, то сесть на савраску да поскакать в луга, где сено косят, или посидеть на заборе верхом, или подразнить деревенских
собак; или вдруг захочется пуститься бегом по деревне, потом в поле, по буеракам, в березняк, да в три скачка броситься на дно оврага, или увязаться за мальчишками играть в снежки, попробовать свои силы.
Он
чувствовал, что люди уничтожат его, как
собаки задушат истерзанную, визжащую от боли
собаку.
— Она будет очень счастлива в известном, женском смысле понятия о счастье. Будет много любить; потом, когда устанет, полюбит
собак, котов, той любовью, как любит меня. Такая сытая, русская. А вот я не
чувствую себя русской, я — петербургская. Москва меня обезличивает. Я вообще мало знаю и не понимаю Россию. Мне кажется — это страна людей, которые не нужны никому и сами себе не нужны. А вот француз, англичанин — они нужны всему миру. И — немец, хотя я не люблю немцев.
— Почему ж не бывают, Lise, точно я глупость сказала. Вашего мальчика укусила бешеная
собака, и он стал бешеный мальчик и вот кого-нибудь и укусит около себя в свою очередь. Как она вам хорошо перевязала, Алексей Федорович, я бы никогда так не сумела.
Чувствуете вы теперь боль?
Предполагают, что когда-то родиной гиляков был один только Сахалин и что только впоследствии они перешли оттуда на близлежащую часть материка, теснимые с юга айнами, которые двигались из Японии, в свою очередь теснимые японцами.] селения старые, и те их названия, какие упоминаются у старых авторов, сохранились и по сие время, но жизнь все-таки нельзя назвать вполне оседлой, так как гиляки не
чувствуют привязанности к месту своего рождения и вообще к определенному месту, часто оставляют свои юрты и уходят на промыслы, кочуя вместе с семьями и
собаками по Северному Сахалину.
А это вот скажу: после таких сплеток я бы такую смотницу не то что в дом, к дому-то близко бы не подпустила,
собак на нее, на смотницу, с цепи велела спустить, поганой бы метлой со двора сбила ее, чтоб
почувствовала она, подлая, что значит на честных девиц сплетки плести…
Псы пуще захрипели, лошади понесли; и Егорушка, еле державшийся на передке, глядя на глаза и зубы
собак, понимал, что, свались он, его моментально разнесут в клочья, но страха не
чувствовал, а глядел так же злорадно, как Дениска, и жалел, что у него в руках нет кнута.
— Ну, кому, скажи, пожалуйста, вред от благодарности, — говорил мне один добродетельный подсудок, «не бравший взяток», — подумай: ведь дело кончено, человек
чувствует, что всем тебе обязан, и идет с благодарной душой… А ты его чуть не
собаками… За что?
Но воображение мое снова начинало работать, и я представлял себя выгнанным за мое упрямство из дому, бродящим ночью по улицам: никто не пускает меня к себе в дом; на меня нападают злые, бешеные
собаки, которых я очень боялся, и начинают меня кусать; вдруг является Волков, спасает меня от смерти и приводит к отцу и матери; я прощаю Волкова и
чувствую какое-то удовольствие.
Потом подошел Веткин. В его светлых, добрых глазах и в углах опустившихся губ Ромашов прочел брезгливое и жалостное выражение, с каким люди смотрят на раздавленную поездом
собаку. И в то же время сам Ромашов с отвращением
почувствовал у себя на лице какую-то бессмысленную, тусклую улыбку.
Даю только еще один совет, с большою пользою испытанный мною на себе, даю его тем охотникам, горячность которых не проходит с годами: как скоро поле началось неудачно, то есть сряду дано пять, шесть и более промахов на близком расстоянии и охотник
чувствует, что разгорячился, — отозвать
собаку, перестать стрелять и по крайней мере на полчаса присесть, прилечь и отдохнуть.
Мы сердцем
чувствуем, что то, чем мы живем, то, что мы называем своим настоящим «я», то же самое не только в каждом человеке, но и в
собаке, и в лошади, и в мыши, и в курице, и в воробье, и в пчеле, даже и в растении.
Прежде всего накинулись на самого автора, на его личность, одни с пренебрежительным сожалением «к его тупоумию, недальновидности и несообразительности», другие просто со слюною бешеной
собаки, но это уже был крик нестерпимой боли, это были вопли Ситниковых и Кукшиных, которые
почувствовали на себе рубцы бичующей правды. Критики этого направления провозгласили, что с этого времени и все прочие произведения Тургенева должны считаться ничего не стоящими.
Я тоже спокойно рад, смутно
чувствуя, что приобщился чему-то, о чем не забуду никогда. Около меня тряслась рыжая
собака с лисьей мордой и добрыми виноватыми глазами.
Но, пока
собака колебалась, все яростнее размахивая хвостом и маленькими шажками подвигаясь вперед, настроение пьяного человека изменилось. Он вспомнил все обиды, нанесенные ему добрыми людьми,
почувствовал скуку и тупую злобу и, когда Жучка легла перед ним на спину, с размаху ткнул ее в бок носком тяжелого сапога.
Я серьезно раздумался на эту благодарную тему и даже
чувствовал какое-то приятное ожесточение: и живите в светлых, высоких, теплых и сухих комнатах, смотрите в большие светлые окна, а я буду отсиживаться в своей конуре, как цепная
собака, которая когда-нибудь да сорвется с своей цепи.
Затем он сказал мне, что трижды
чувствует себя виноватым перед тигром: во-первых, потому, что он сообщил мне о похищенной у него
собаке, во-вторых, потому, что дал мне свое ружье и лучок, и, в-третьих, потому, что вместе со мной ходил преследовать раненого зверя.
— В самом деле, — ответил Глегола и стал снимать поводок с Хычи. Затем он заткнул его за пояс и пошел со мной рядом.
Собака,
почувствовав свободу, весело встряхнулась и, перепрыгнув через колодину, скрылась в чаще.
Собаки тоже провожали Палтусова. Он сбежал с лестницы,
чувствуя, что щеки его горят. В первый раз он подумал о том, как можно придушить живого человека из-за денег.
Павел выпрямился, лицо его вспыхнуло, и он торопливо начал говорить что-то, но Лунёв, не слушая, отошёл прочь. Так, с усмешкой на лице, он вышел на улицу, и медленно, вплоть до вечера, как бродячая
собака, он шлялся из улицы в улицу до поры, пока не
почувствовал, что его тошнит от голода.
Десятки страниц Толстой посвящает описанию того, как охотится Левин. Мы там живо
чувствуем с Левиным и тайное общение его с
собакою, и утренние запахи трав, и проснувшегося на копне ястреба, недовольно глядящего на болото. Здесь же — одна страничка сухих и неубедительных уверений. Мы ничего не
чувствуем и безучастно смотрим на «ужасные» мучения Левина.
Итак, мы лишились нашего начальника. Уже за несколько дней перед тем я начинал ощущать жалость во всем теле, а в ночь, накануне самого происшествия, даже жена моя — и та беспокойно металась на постели и все говорила: «Друг мой! я
чувствую, что с его превосходительством что-нибудь неприятное сделается!» Дети тоже находились в жару и плакали; даже
собаки на дворе выли.
Не дожидаясь ответа Фомы, он сорвал со стены несколько листов газеты и, продолжая бегать по комнате, стал читать ему. Он рычал, взвизгивал, смеялся, оскаливал зубы и был похож на злую
собаку, которая рвется с цепи в бессильной ярости. Не улавливая мысли в творениях товарища, Фома
чувствовал их дерзкую смелость, ядовитую насмешку, горячую злобу, и ему было так приятно, точно его в жаркой бане вениками парили…
Но никто, в свою очередь, не овладевал мною так сильно, как Гейне своею манерой говорить не о влиянии одного предмета на другой, а только об этих предметах, вынуждая читателя самого
чувствовать эти соотношения в общей картине, например, плачущей дочери покойного лесничего и свернувшейся у ее ног
собаки.
Некоторые из
собак гуляли по двору. Тут были и щенки, и старые, и дворовые, и охотничьи
собаки — словом, всех пород. Лиска
чувствовала себя не в своей тарелке и робко оглядывалась. Из конторы вышел полный коротенький человек и, увидав Лиску, спросил...
Щупая босыми ногами землю, Пётр присматривался к
собаке дворника, она явилась из кустов и вопросительно смотрела на него, помахивая хвостом. Он боялся идти к брату,
чувствуя себя пустым, не зная, что сказать Никите.
— Ишь ты, дурак, — не сразу отозвался Тихон, протянул руку к
собаке, но тотчас опустил её на колено, а Яков
почувствовал, что слова его сказаны напрасно, упали в пустоту, и зачем-то предупредил Тихона...
И нещадно, с цинической злостью высмеивали меня, а я был задорным кутенком,
чувствовал себя не глупее и смелее взрослых
собак, — я тоже злился. Начиная понимать, что думы о жизни не менее тяжелы, чем сама жизнь, я, порою, ощущал в душе вспышки ненависти к упрямо-терпеливым людям, с которыми работал. Меня особенно возмущала их способность терпеть, покорная безнадежность, с которой они подчинялись полубезумным издевательствам пьяного хозяина.
И вдруг — и Саша даже не знал до сих пор, что это может быть у людей! — Елена Петровна раза три громко и четко лязгнула зубами. «Как
собака, которая ловит блох», — дико подумал Саша, холодея от страха и
чувствуя, как на губах его выдавливается такая же дикая, ни с чем не сообразная улыбка.
Сколько раз случалось мне замечать, что многие из них не пройдут мимо кошки или
собаки, не толкнув ее ногой, не лукнув в нее камнем или палкой, тогда как другие, напротив, защищают бедное животное от обид товарищей,
чувствуют безотчетную радость, лаская его, разделяя с ним скудный обед или ужин; из этих мальчиков непременно выйдут охотники до какой-нибудь охоты.
Неннла Макарьевна холодно посмотрела на своего мужа. Сергей Сергеич с некоторым замешательством поиграл часовой цепочкой, взял со стола свою английскую, с широкими полями шляпу и отправился на хозяйство. Его
собака робко и смиренно побежала вслед за ним. Как животное умное, она
чувствовала, что и сам хозяин ее не слишком властный человек в доме, и вела себя скромно и осторожно.
При этом он становился дьявольски, невыносимо остроумен и саркастичен, и порой, когда мне некуда было скрыться в периоды его мизантропии, я совершенно изнемогал под градом его парадоксов и начинал, право же,
чувствовать себя действительно ниже всякого скота, в то время как какая-нибудь
собака со спиной, перешибленной поленом досужего бездельника, казалась мне чуть не сознательным страдальцем и философом.
Несмотря на то, что все окна были занесены снегом, я
чувствовал, что день стал светлее вчерашнего. У дверей лаяла
собака, и, когда, наскоро надев валенки, я впустил ее, она радостно подбежала к постели и, положив на край холодную морду, глядела на меня с ласковым достоинством, как будто напоминая, что и она разыскивала со мною лошадь, которая теперь ржала на дворе, привязанная в наказание к столбу…
Мелочное, бессильно-язвительное недоброжелательство землемера, тихая покорность Степана перед таинственной и жестокой судьбой, молчаливое раздражение его жены, вид детей, медленно, один за другим, умирающих от болотной лихорадки, — все это сливалось в одно гнетущее впечатление, похожее на болезненную, колючую, виноватую жалость, которую мы
чувствуем, глядя пристально в глаза умной больной
собаки или в печальные глаза идиота, которая овладевает нами, когда мы слышим или читаем про добрых, ограниченных и обманутых людей.
То же одиночество, как во время бесконечных обеден в холодильнике храма Христа Спасителя, когда я, запрокинув голову в купол на страшного Бога, явственно и двойственно
чувствовала и видела себя — уже отделяющейся от блистательного пола, уже пролетающей — гребя, как
собаки плавают — над самыми головами молящихся и даже их — ногами, руками — задевая — и дальше, выше — стойком теперь! как рыбы плавают! — и вот уже в розовой цветочной юбочке балерины — под самым куполом — порхаю.
Он входил и раздевался в темноте,
чувствуя недалеко от себя молчаливую женскую фигуру. А колена его ласково царапали когти
собаки, и горячий язык лизал застывшую руку.
Когда на мою долю выпадает обязанность ходить под руку с дамой или девицей, то почему-то всегда я
чувствую себя крючком, на который повесили большую шубу; Наденька же, или Варенька, натура, между нами говоря, страстная (дед ее был армянин), обладает способностью нависать на вашу руку всею тяжестью своего тела и, как пиявка, прижиматься к боку. И так мы идем… Проходя мимо Карелиных, я вижу большую
собаку, которая напоминает мне о собачьем налоге. Я с тоской вспоминаю о начатом труде и вздыхаю.
И, идя, как и все ходят, но
чувствуя так, будто он волочится по земле, подобно наказанной
собаке, Иуда приблизился к нему и сказал...
Лошадь и
собака понурили головы и с видом виноватых направились к воротам. Лыска, вероятно,
чувствуя, что она не заслуживает прощения, жалобно завизжала.
Фебуфис с своей стороны подумал: «Я эту
собаку непременно убью», — и затем он пришел к себе в мастерскую, одновременно
чувствуя и бешенство и неотразимую потребность удерживаться, и вдруг он схватил кисти и начал работать.
Она не видела Подгорина, но, вероятно,
чувствовала его близость, так как улыбалась и ее бледное лицо, освещенное луной, казалось счастливым. Черная тень от башни, тянувшаяся по земле далеко в поле, неподвижная белая фигура с блаженной улыбкой на бледном лице, черная
собака, тени обеих — и всё вместе точно сон…
«Трунила, во-первых, не
собака, а выжлец», подумал Николай и строго взглянул на сестру, стараясь ей дать
почувствовать то расстояние, которое должно было их разделять в эту минуту. Наташа поняла это.
Николай не слыхал ни своего крика, не
чувствовал того, что он скачет, не видал ни
собак, ни места, по которому он скачет; он видел только волка, который, усилив свой бег, скакал, не переменяя направления, по лощине.
Пьер робко чрез очки посмотрел на нее, и, как заяц, окруженный
собаками, прижимая уши, продолжает лежать в виду своих врагов, так и он попробовал продолжать читать: но
чувствовал, что это бессмысленно и невозможно и опять робко взглянул на нее.
По приближению и отдалению гона, по звукам голосов известных ему
собак, по приближению, отдалению и возвышению голосов доезжачих, он
чувствовал то, чтó совершалось в острове.
— Данила! — сказал Николай, робко
чувствуя, что при виде этой охотничьей погоды, этих
собак и охотника, его уже обхватило то непреодолимое охотничье чувство, в котором человек забывает все прежние намерения, как человек влюбленный в присутствии своей любовницы.