Неточные совпадения
Главное препятствие для его бессрочности представлял, конечно, недостаток продовольствия, как прямое
следствие господствовавшего в
то время аскетизма; но, с другой стороны, история Глупова примерами совершенно положительными удостоверяет нас, что продовольствие совсем не столь необходимо для счастия народов, как это кажется с первого взгляда.
Выслушав такой уклончивый ответ, помощник градоначальника стал в тупик. Ему предстояло одно из двух: или немедленно рапортовать о случившемся по начальству и между
тем начать под рукой
следствие, или же некоторое время молчать и выжидать, что будет. Ввиду таких затруднений он избрал средний путь,
то есть приступил к дознанию, и в
то же время всем и каждому наказал хранить по этому предмету глубочайшую тайну, дабы не волновать народ и не поселить в нем несбыточных мечтаний.
— Не может быть! — широко открыв глаза, сказала Долли. Для нее это было одно из
тех открытий,
следствия и выводы которых так огромны, что в первую минуту только чувствуется, что сообразить всего нельзя, но что об этом много и много придется думать.
Некстати было бы мне говорить о них с такою злостью, — мне, который, кроме их, на свете ничего не любит, — мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию… Но ведь я не в припадке досады и оскорбленного самолюбия стараюсь сдернуть с них
то волшебное покрывало, сквозь которое лишь привычный взор проникает. Нет, все, что я говорю о них, есть только
следствие
Перечитывая эти записки, я убедился в искренности
того, кто так беспощадно выставлял наружу собственные слабости и пороки. История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно когда она —
следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление. Исповедь Руссо имеет уже недостаток, что он читал ее своим друзьям.
Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова в
то время, когда он рассматривал общество, и
следствием этого было
то, что он наконец присоединился к толстым, где встретил почти всё знакомые лица: прокурора с весьма черными густыми бровями и несколько подмигивавшим левым глазом так, как будто бы говорил: «Пойдем, брат, в другую комнату, там я тебе что-то скажу», — человека, впрочем, серьезного и молчаливого; почтмейстера, низенького человека, но остряка и философа; председателя палаты, весьма рассудительного и любезного человека, — которые все приветствовали его, как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности.
Потом в
ту же минуту приступил к делу: перед шкатулкой потер руки с таким же удовольствием, как потирает их выехавший на
следствие неподкупный земский суд, подходящий к закуске, и
тот же час вынул из нее бумаги.
— Ваше сиятельство, скажу не с
тем, чтобы защищать Чичикова. Но ведь это дело не доказанное:
следствие еще не сделано.
Что было делать с полковником? Чичиков решился отправиться сам поглядеть, что это за комиссии и комитеты; и что нашел он там,
то было не только изумительно, но превышало решительно всякое понятье. Комиссия всяких прошений существовала только на вывеске. Председатель ее, прежний камердинер, был переведен во вновь образовавшийся комитет сельских построек. Место его заступил конторщик Тимошка, откомандированный на
следствие — разбирать пьяницу приказчика с старостой, мошенником и плутом. Чиновника — нигде.
Следствием этого было
то, что губернатор сделал ему приглашение пожаловать к нему
того же дня на домашнюю вечеринку, прочие чиновники тоже, с своей стороны, кто на обед, кто на бостончик, кто на чашку чаю.
Скоро после
того случилось выехать суду на
следствие, по делу, случившемуся во владениях графа Трехметьева, которого, ваше превосходительство, без сомнения, тоже изволите знать.
— Да врешь; горячишься. Ну, а серьги? Согласись сам, что коли в
тот самый день и час к Николаю из старухина сундука попадают серьги в руки, — согласись сам, что они как-нибудь да должны же были попасть? Это немало при таком
следствии.
Черт возьми, я ведь понимаю, в чем именно неприятность, когда надуют в законном; но ведь это только подлое
следствие подлого факта, где унижены и
тот и другой.
То есть не подумайте, чтоб я опасался чего-нибудь там этакого: все это произведено было в совершенном порядке и в полной точности: медицинское
следствие обнаружило апоплексию, происшедшую от купания сейчас после плотного обеда, с выпитою чуть не бутылкой вина, да и ничего другого и обнаружить оно не могло…
— Суть в
том, что делом этим заинтересован Петербург, оттуда прислали товарища прокурора для наблюдения за предварительным
следствием.
— Безбедов очень… верит вам. Я думаю, что вы могли бы убедить его сознаться в убийстве. Участие защитника в предварительном судебном
следствии — не допускается, до вручения обвиняемому обвинительного акта, но… Вы подумайте на эту
тему.
Тот приказал чиновнику, ехавшему туда на
следствие, мимоходом удостовериться в этом и вообще собрать сведения о личности и поведении городничего.
— Что! — говорил он, глядя на Ивана Матвеевича. — Подсматривать за Обломовым да за сестрой, какие они там пироги пекут, да и
того… свидетелей! Так тут и немец ничего не сделает. А ты теперь вольный казак: затеешь
следствие — законное дело! Небойсь, и немец струсит, на мировую пойдет.
Я тогда выздоравливал, а стало быть, такие порывы могли быть неминуемым
следствием состояния моих нервов; но в
ту самую светлую надежду я верю и теперь — вот что я хотел теперь записать и припомнить.
По всему
тому, что происходило на судебном
следствии, и по
тому, как знал Нехлюдов Маслову, он был убежден, что она не виновна ни в похищении ни в отравлении, и сначала был и уверен, что все признают это; но когда он увидал, что вследствие неловкой защиты купца, очевидно основанной на
том, что Маслова физически нравилась ему, чего он и не скрывал, и вследствие отпора на этом именно основании старшины и, главное, вследствие усталости всех решение стало склоняться к обвинению, он хотел возражать, но ему страшно было говорить за Маслову, — ему казалось, что все сейчас узнают его отношения к ней.
Так, захватив сотни таких, очевидно не только не виноватых, но и не могущих быть вредными правительству людей, их держали иногда годами в тюрьмах, где они заражались чахоткой, сходили с ума или сами убивали себя; и держали их только потому, что не было причины выпускать их, между
тем как, будучи под рукой в тюрьме, они могли понадобиться для разъяснения какого-нибудь вопроса при
следствии.
Бочковой было 43 года, звание — коломенская мещанка, занятие — коридорная в
той же гостинице «Мавритания». Под судом и
следствием не была, копию с обвинительного акта получила. Ответы свои выговаривала Бочкова чрезвычайно смело и с такими интонациями, точно она к каждому ответу приговаривала: «да, Евфимия, и Бочкова, копию получила, и горжусь этим, и смеяться никому не позволю». Бочкова, не дожидаясь
того, чтобы ей сказали сесть, тотчас же села, как только кончились вопросы.
То, что причина порождает
следствие в мире феноменов, есть в сущности ненормальное явление.
Прокурор так и впился в показание: оказывалось для
следствия ясным (как и впрямь потом вывели), что половина или часть трех тысяч, доставшихся в руки Мите, действительно могла оставаться где-нибудь припрятанною в городе, а пожалуй так даже где-нибудь и тут в Мокром, так что выяснялось таким образом и
то щекотливое для
следствия обстоятельство, что у Мити нашли в руках всего только восемьсот рублей — обстоятельство, бывшее до сих пор хотя единственным и довольно ничтожным, но все же некоторым свидетельством в пользу Мити.
Мало
того: Смердяков же и открыл
следствию, что о пакете с деньгами и о знаках сообщил подсудимому он сам и что без него
тот и не узнал бы ничего.
Затем был прочитан список лиц, вызванных к судебному
следствию,
то есть свидетелей и экспертов.
Сначала, конечно, по заключении всего предварительного
следствия, доступ к Мите для свидания с родственниками и с некоторыми другими лицами все же был обставлен некоторыми необходимыми формальностями, но впоследствии формальности не
то что ослабели, но для иных лиц, по крайней мере приходивших к Мите, как-то сами собой установились некоторые исключения.
Важно и характерно было именно
то обстоятельство, что отыскался хоть один лишь факт, хоть одно лишь, положим самое мелкое, доказательство, почти только намек на доказательство, но которое все же хоть капельку свидетельствовало, что действительно существовала эта ладонка, что были в ней полторы тысячи и что подсудимый не лгал на предварительном
следствии, когда в Мокром объявил, что эти полторы тысячи «были мои».
«Убьют-с, видел прямо, что убьют меня-с», — говорил он на
следствии, трясясь и трепеща даже перед нами, несмотря на
то, что запугавший его мучитель был уже сам тогда под арестом и не мог уже прийти наказать его.
— Теперь могу ли обратиться к вам с вопросом, если только позволите, — вдруг и совсем неожиданно спросил Фетюкович, — из чего состоял
тот бальзам, или, так сказать,
та настойка, посредством которой вы в
тот вечер, перед сном, как известно из предварительного
следствия, вытерли вашу страдающую поясницу, надеясь
тем излечиться?
И вот тут, совсем как бы нечаянно,
следствие вдруг задало ему самый простодушный вопрос: «Да не Смердяков ли убил?» Так и случилось, чего мы ожидали: он страшно рассердился за
то, что предупредили его и поймали врасплох, когда он еще не успел приготовить, выбрать и ухватить
тот момент, когда вывести Смердякова будет всего вероятнее.
Если б он был действительно в сообщничестве и виновен, сообщил ли бы он так легко об этом
следствию,
то есть что это все он сам сообщил подсудимому?
Когда подписан был протокол, Николай Парфенович торжественно обратился к обвиняемому и прочел ему «Постановление», гласившее, что такого-то года и такого-то дня, там-то, судебный следователь такого-то окружного суда, допросив такого-то (
то есть Митю) в качестве обвиняемого в том-то и в том-то (все вины были тщательно прописаны) и принимая во внимание, что обвиняемый, не признавая себя виновным во взводимых на него преступлениях, ничего в оправдание свое не представил, а между
тем свидетели (такие-то) и обстоятельства (такие-то) его вполне уличают, руководствуясь такими-то и такими-то статьями «Уложения о наказаниях» и т. д., постановил: для пресечения такому-то (Мите) способов уклониться от
следствия и суда, заключить его в такой-то тюремный замок, о чем обвиняемому объявить, а копию сего постановления товарищу прокурора сообщить и т. д., и т. д.
— В развитом человеке не следует быть ей. Это искаженное чувство, это фальшивое чувство, это гнусное чувство, это явление
того порядка вещей, по которому я никому не даю носить мое белье, курить из моего мундштука; это
следствие взгляда на человека, как на мою принадлежность, как на вещь.
Во время таганрогской поездки Александра в именье Аракчеева, в Грузине, дворовые люди убили любовницу графа; это убийство подало повод к
тому следствию, о котором с ужасом до сих пор,
то есть через семнадцать лет, говорят чиновники и жители Новгорода.
— Вот, — сказал я, обращаясь к председателю, — какая несправедливость! Я под
следствием за сен-симонизм, а у вас, князь,
томов двадцать его сочинений!
Она не являлась официально, но чиновники, особенно преданные губернатору,
то есть особенно боявшиеся
следствий, составляли придворный штат супруги повара «в случае».
Разве он унес с собой в могилу какое-нибудь воспоминание, которого никому не доверил, или это было просто
следствие встречи двух вещей до
того противоположных, как восемнадцатый век и русская жизнь, при посредстве третьей, ужасно способствующей капризному развитию, — помещичьей праздности.
Вслед за
тем явился сам государь в Москву. Он был недоволен
следствием над нами, которое только началось, был недоволен, что нас оставили в руках явной полиции, был недоволен, что не нашли зажигателей, словом, был недоволен всем и всеми.
Дело дошло до Петербурга. Петровскую арестовали (почему не Тюфяева?), началось секретное
следствие. Ответы диктовал Тюфяев, он превзошел себя в этом деле. Чтоб разом остановить его и отклонить от себя опасность вторичного непроизвольного путешествия в Сибирь, Тюфяев научил Петровскую сказать, что брат ее с
тех пор с нею в ссоре, как она, увлеченная молодостью и неопытностью, лишилась невинности при проезде императора Александра в Пермь, за что и получила через генерала Соломку пять тысяч рублей.
— Мне объявлен приказ ехать через три дня. Так как я знаю, что министр у вас имеет право высылать, не говоря причины и не делая
следствия,
то я и не стану ни спрашивать, почему меня высылают, ни защищаться; но у меня есть, сверх собственного дома…
Разумеется, об Россини и не говорили, к Моцарту были снисходительны, хотя и находили его детским и бедным, зато производили философские
следствия над каждым аккордом Бетховена и очень уважали Шуберта, не столько, думаю, за его превосходные напевы, сколько за
то, что он брал философские
темы для них, как «Всемогущество божие», «Атлас».
Но русскую полицию трудно сконфузить. Через две недели арестовали нас, как соприкосновенных к делу праздника. У Соколовского нашли письма Сатина, у Сатина — письма Огарева, у Огарева — мои, —
тем не менее ничего не раскрывалось. Первое
следствие не удалось. Для большего успеха второй комиссии государь послал из Петербурга отборнейшего из инквизиторов, А. Ф. Голицына.
В
то время дела такого рода считались между приказною челядью лакомым кусом. В Щучью-Заводь приехало целое временное отделение земского суда, под председательством самого исправника. Началось
следствие. Улиту вырыли из могилы, осмотрели рубцы на теле и нашли, что наказание не выходило из ряду обыкновенных и что поломов костей и увечий не оказалось.
Следствием этого было
то, что маленькое именьице Ивана Федоровича, состоявшее из осьмнадцати душ по последней ревизии, процветало в полном смысле сего слова.
Эти цифры могут дать читателю понятие о
том, какое громадное число людей на Сахалине томится ежегодно под судом и
следствием благодаря
тому, что дела тянутся по многу лет, и читатель может себе представить, как губительно должен этот порядок отзываться на экономическом состоянии населения и его психике.
Следствие по этому делу производил офицер постовой команды, который заложил
тому же Шапире ружье и состоял у него в денежной зависимости; когда дело было отобрано от офицера,
то не оказалось документов, изобличавших Шапиру.
В течение 1889 г. под
следствием и судом состояло 243 каторжных,
то есть 1 подсудимый приходился на 25 каторжных.
Поселенцев под судом и
следствием было 69,
то есть 1 на 55, крестьян же подсудимых только 4, один на 115.
Я видел печальные
следствия такой храброй обороны: одного кривого охотника и одну кривую собаку: и
тот и другая потеряли по глазу, неосторожно бросившись схватить раненого журавля.