Неточные совпадения
Он отвечал
на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ
на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать;
на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести
сказалось как-то само собою.
Еще падет обвинение
на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе по углам и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устроивая судьбу свою
на счет других; но как только случится что-нибудь, по мненью их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга, в которой
скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов, как пауки, увидевшие, что запуталась в паутину муха, и подымут вдруг крики: «Да хорошо ли выводить это
на свет, провозглашать об этом?
Он бродил без цели. Солнце заходило. Какая-то особенная тоска начала
сказываться ему в последнее время. В ней не было чего-нибудь особенно едкого, жгучего; но от нее веяло чем-то постоянным, вечным, предчувствовались безысходные годы этой холодной мертвящей тоски, предчувствовалась какая-то вечность
на «аршине пространства». В вечерний час это ощущение обыкновенно еще сильней начинало его мучить.
Раскольников взял газету и мельком взглянул
на свою статью. Как ни противоречило это его положению и состоянию, но он ощутил то странное и язвительно-сладкое чувство, какое испытывает автор, в первый раз видящий себя напечатанным, к тому же и двадцать три года
сказались. Это продолжалось одно мгновение. Прочитав несколько строк, он нахмурился, и страшная тоска сжала его сердце. Вся его душевная борьба последних месяцев напомнилась ему разом. С отвращением и досадой отбросил он статью
на стол.
Аркадий посмотрел
на базаровского ученика. Тревожное и тупое выражение
сказывалось в маленьких, впрочем приятных чертах его прилизанного лица; небольшие, словно вдавленные глаза глядели пристально и беспокойно, и смеялся он беспокойно: каким-то коротким, деревянным смехом.
— Вероятно,
на моем настроении
сказывается усталость, я — с дороги.
— Она была легкомысленна, — неожиданно для себя сказал Самгин, услышал, что
сказалось слишком сердито, и напомнил себе, что у него нет права возмущаться действиями Варвары. Тогда он перенес возмущение
на Дронова.
— Классовое, думаете? — усмехнулся Суслов. — Нет, батенька, не надейтесь! Это
сказывается нелюбовь к фабричным, вполне объяснимая в нашей крестьянской стране. Издавна принято смотреть
на фабричных как
на людей, отбившихся от земли, озорных…
—
На этом спасибо, — молвил бригадир, — а что про мореходство
сказалось,
на том простите!
Последствия этих заблуждений
сказались очень скоро. Уже в 1815 году в Глупове был чувствительный недород, а в следующем году не родилось совсем ничего, потому что обыватели, развращенные постоянной гульбой, до того понадеялись
на свое счастие, что, не вспахав земли, зря разбросали зерно по целине.
— Не знаю я, не ведаю, ничего не ведаю, что он мне такое сказал, сердцу
сказалось, сердце он мне перевернул… Пожалел он меня первый, единый, вот что! Зачем ты, херувим, не приходил прежде, — упала вдруг она пред ним
на колени, как бы в исступлении. — Я всю жизнь такого, как ты, ждала, знала, что кто-то такой придет и меня простит. Верила, что и меня кто-то полюбит, гадкую, не за один только срам!..
Дуалистическое религиозное и моральное воспитание, всегда призывавшее исключительно к смирению и никогда не призывавшее к чести, пренебрегавшее чисто человеческим началом, чисто человеческой активностью и человеческим достоинством, всегда разлагавшее человека
на ангельско-небесное и зверино-земное, косвенно
сказалось теперь, во время войны.
Нельзя успокоиться и
на старом славянофильском самовосхвалении, — в этом
сказываются леность мысли, склонность духовно жить
на всем готовом.
Как-то вышло, что суд присудил Ф. Стрельцова только
на несколько месяцев в тюрьму. Отвертеться не мог — пришлось отсиживать, но
сказался больным, был отправлен в тюремную больницу, откуда каким-то способом — говорили, в десять тысяч это обошлось, — очутился дома и, сидя безвыходно, резал купоны…
Недели через три почта привезла из Петербурга бумагу
на имя «управляющего губернией». В канцелярии все переполошилось. Регистратор губернского правления прибежал сказать, что у них получен указ. Правитель дел бросился к Тюфяеву, Тюфяев
сказался больным и не поехал в присутствие.
Долее оставаться в ложном положении я не мог и решился, собрав все силы, вынырнуть из него. Я написал ей полную исповедь. Горячо, откровенно рассказал ей всю правду.
На другой день она не выходила и
сказалась больной. Все, что может вынесть преступник, боящийся, что его уличат, все вынес я в этот день; ее нервное оцепенение возвратилось — я не смел ее навестить.
Мы все расхохотались. Сразу
сказался взгляд бродячего туземца. Лучший выход из этого положения, по его мнению, — сделать лодку и перекочевать
на другое место.
Несмотря
на все принятые предосторожности, в характере Зоси рано
сказалось ее мужское воспитание, и она по своим привычкам походила больше
на молодого человека.
— Софья Игнатьевна… прежде всего успокойтесь, — тихо заговорил Лоскутов, стараясь осторожно отнять руки от лица. — Поговоримте серьезно… В вас
сказалась теперь потребность любви, и вы сами обманываете себя. У вас совершенно ложный идеализированный взгляд
на предмет вашей страсти, а затем…
Эта Лукерья задает в избе общий тон жизни, и благодаря ей
на всей обстановке
сказывается близость ошалелого, беспутного бродяги.
На этом туннеле превосходно
сказалась склонность русского человека тратить последние средства
на всякого рода выкрутасы, когда не удовлетворены самые насущные потребности.
— Своего положения? — подсказал Ганя затруднившемуся генералу. — Она понимает; вы
на нее не сердитесь. Я, впрочем, тогда же намылил голову, чтобы в чужие дела не совались. И, однако, до сих пор всё тем только у нас в доме и держится, что последнего слова еще не сказано, а гроза грянет. Если сегодня
скажется последнее слово, стало быть, и все
скажется.
— Вот ты как давеча ко мне зазвонил, я тотчас здесь и догадался, что это ты самый и есть; подошел к дверям
на цыпочках и слышу, что ты с Пафнутьевной разговариваешь, а я уж той чем свет заказал: если ты, или от тебя кто, али кто бы то ни был, начнет ко мне стукать, так чтобы не
сказываться ни под каким видом; а особенно если ты сам придешь меня спрашивать, и имя твое ей объявил.
Между нами был такой контраст, который не мог не
сказаться нам обоим, особенно мне: я был человек, уже сосчитавший дни свои, а он — живущий самою полною, непосредственною жизнью, настоящею минутой, без всякой заботы о «последних» выводах, цифрах или о чем бы то ни было, не касающемся того,
на чем…
на чем… ну хоть
на чем он помешан; пусть простит мне это выражение господин Рогожин, пожалуй, хоть как плохому литератору, не умевшему выразить свою мысль.
Харченко действительно быстро устроился по-новому. В нем
сказался очень деятельный и практический человек. Во-первых, он открыл внизу малыгинского дома типографию; во-вторых, выхлопотал себе право
на издание ежедневной газеты «Запольский курьер» и, в-третьих, основал библиотеку. Редакция газеты и библиотека помещались во втором этаже.
Оглянувшись, Анфим так и обомлел. По дороге бежал Михей Зотыч, а за ним с ревом и гиком гналась толпа мужиков. Анфим видел, как Михей Зотыч сбросил
на ходу шубу и прибавил шагу, но старость
сказывалась, и он начал уставать. Вот уже совсем близко разъяренная, обезумевшая толпа. Анфим даже раскрыл глаза, когда из толпы вылетела пара лошадей Ермилыча, и какой-то мужик, стоя в кошевой
на ногах, размахивая вожжами, налетел
на Михея Зотыча.
— Как вам не стыдно, Галактион Михеич, — пенял он, когда переехал
на лодке к пароходу, — уехать и не
сказаться?
Охватившая весь край хлебная горячка
сказывалась в целом ряде таких жертв, другие стояли уже
на очереди, а третьи готовились к неизбежному концу.
Его охватывало жгучее раскаяние только при виде детей,
на которых больше всего
сказывался тяжелый семейный разлад.
Марья Маревна учила толково, но тут между детьми
сказалась значительная разница. Тогда как Мишанка быстро переходил от азбуки к складам, от складов к изречениям и с каким-то упоением выкрикивал самые неудобопроизносимые сочетания букв, Мисанка то и дело тормозил успешный ход учебы своей тупостью. Некоторых букв он совсем не понимал, так что приходилось подниматься
на хитрость, чтобы заставить его усвоить их. В особенности его смущали буквы Э, Q и V.
Результат этих проказ
сказался, прежде всего, в бесконечной ненависти, которую дети питали к отцу, а по смерти его, опутанные устроенною им кутерьмою, перенесли друг
на друга. Оба назывались Захарами Захарычами; оба одновременно вышли в отставку в одном и том же поручичьем чине и носили один и тот же мундир; оба не могли определить границ своих владений, и перед обоими, в виде неразрешимой и соблазнительной загадки, стоял вопрос о двадцать третьем дворе.
Правда, она в сотни раз лучше, чем Лихонин, умела
на улице, в саду и в комнате ориентироваться по странам света, — в ней
сказывался древний мужицкий инстинкт,но она упорно отвергала сферичность земли и не признавала горизонта, а когда ей говорили, что земной шар движется в пространстве, она только фыркала.
— Так не лучше ль
сказаться ему, да по чести все сделать, — вымолвил Василий Борисыч, но Фленушка так и вскинулась
на него...
Это
сказалось, как мне кажется, в том, как он заговорил со мною
на обеде, который петербургская литература давала Шпильгагену.
Вопрос о том, насколько была тесна связь жизни с писательским делом, — для меня первенствующий. Была ли эта жизнь захвачена своевременно нашей беллетристикой и театром? В чем
сказывались,
на мой взгляд, те «опоздания», какие выходили между жизнью и писательским делом? И в чем можно видеть истинные заслуги русской интеллигенции, вместе с ее часто трагической судьбой и слабостями, недочетами, малодушием, изменами своему призванию?
Этот журнал, свои дела, женитьба поглощали его совершенно. Я видал его в конторе,
на Невском, в театрах (и то редко); но не помню, чтобы он устраивал что-нибудь общелитераторское, в чем
сказывалась бы близость великой исторической годовщины, расколовшей историю России
на две эпохи: рабовладельчества и падения его.
Это первое путешествие
на своих (отец выслал за мною тарантас с тройкой), остановки, дорожные встречи, леса и поля, житье-бытье крестьян разных местностей по целым трем губерниям; а потом старинная усадьба, наши мужики с особым тамбовским говором, соседи, их нравы, долгие рассказы отца, его наблюдательность и юмор — все это залегало в память и впоследствии
сказалось в том, с чем я выступил уже как писатель, решивший вопрос своего „призвания“.
Так, меня
на первых же порах свели с двумя братьями Бриггс, теми фабрикантами, которые стали выдавать своим рабочим, кроме задельной платы, еще процент с чистой хозяйской прибыли. Они первые сами пошли
на это. И тут
сказалось прямое влияние Дж. — Ст. Милля. Оба эти промышленника высоко его чтили. Оба брата во время нашей застольной беседы держали себя очень скромно, без малейшей рисовки своим великодушием.
Такого заряда хватило бы
на несколько лет. И, конечно, в этом первоначальном захвате сценического творчества и по репертуару и по игре заложено было ядро той скрытой писательской тяги, которая вдруг в конце 50-х годов
сказалась в замысле комедии и толкнула меня
на путь писателя.
Это звучит не особенно резко
на"он", а
сказывается больше в известного рода певучести и в растяжении и усечении гласных.
До сих пор я могу еще представить себе: как он сидит и читает письмо в первом акте, как дрожит перед пьяным Хлестаковым, как указывает квартальным
на бумажку посредине гостиной, как наскакивает
на квартального с подавленным криком: «Не по чину берешь!» Друг и единомышленник Гоголя
сказывался и в том, как он произносил имя квартального Держиморды.
Это
сказалось только
на подписке следующего года, которая вдруг сильнейшим образом упала. Но я не думаю, чтобы это вызвано было только историей с госпожой Толмачевой. Вообще журнал издавался неисправно, и сам П.И. впоследствии горько жаловался мне
на то, как вели дело его пайщики-соредакторы.
В эти годы Михайлов уже отдавался публицистике в целом ряде статей
на разные"гражданские"темы в"Современнике"и из-за границы, где долго жил, вернулся очень"красным"(как говорили тогда), что и
сказалось в его дальнейшей судьбе.
Всего прямее следовало бы ему
сказываться в общей товарищеской жизни тогдашнего писательства; но этого, повторяю, не было. Иначе в эти три месяца до 19 февраля, наверно, были бы сборища, обеды, вечера, заседания,
на которые я, конечно бы, попал.
Ко мне никто оттуда не обращался. Но у"Искры"остался против меня зуб, что и
сказалось позднее в нападках
на меня, особенно в сатирических стихах Д.Минаева. Личных столкновений с Курочкиным я не имел и не был с ним знаком до возвращения моего из-за границы, уже в 1871 году. Тогда"Искра"уже еле дотягивала свои дни. Раньше из Парижа я сделался ее сотрудником под псевдонимом"Экс-король Вейдавут".
Обед, данный ему петербургскими литераторами незадолго до его смерти, было, кажется, первое чествование в таком роде.
На нем впервые
сказалась живая связь писательского творчества с творчеством сценического художника.
Тут
сказывается основное для католичества деление церковного общества
на клир и мирян,
на пасущих и пасомых,
на учащих и учащихся,
на активно-водящих и пассивно-ведомых.
Католический разрыв церковного общества
на две части
сказался еще в том, что мир был лишен священного писания как непосредственного источника религиозной жизни и духовенство стало между Евангелием и душами человеческими.
Конечно, у Лотоцкого были, по — видимому, некоторые прирожденные странности, которые шли навстречу влиянию отупляющей рутины.
На других это
сказывалось не так полно и не так ярко, но все же, когда теперь в моей памяти встает бесконечная вереница часов, проведенных в стенах гимназии, то мне кажется, что напряженная тишина этих часов то и дело оглашается маниаческими выкрикиваниями желто — красного попугая…
Ревность его
сказывалась дико и грубо: каждый мужской взгляд, брошенный
на его молоденькую жену, казался ему нечистым, а ее детский смех в ответ
на какую-нибудь шутку в обществе представлялся непростительным кокетством.