Неточные совпадения
Спор громче, громче; вдруг Евгений
Хватает длинный нож, и вмиг
Повержен Ленский; страшно тени
Сгустились; нестерпимый крик
Раздался… хижина шатнулась…
И Таня в ужасе проснулась…
Глядит, уж в комнате светло;
В окне сквозь мерзлое стекло
Зари багряный луч играет;
Дверь отворилась. Ольга к ней,
Авроры северной алей
И легче ласточки, влетает;
«Ну, — говорит, —
скажи ж ты мне,
Кого ты видела
во сне...
— Слава богу, это только
сон! —
сказал он, садясь под деревом и глубоко переводя дыхание. — Но что это? Уж не горячка ли
во мне начинается: такой безобразный
сон!
Скажи ж сама, голубка, мне,
Не мило ль, даже и
во сне,
Себя в краю таком увидеть тихом?
Он три раза перевернулся на диване от этого известия, потом посмотрел в ящик к себе: и у него ничего не было. Стал припоминать, куда их дел, и ничего не припомнил; пошарил на столе рукой, нет ли медных денег, спросил Захара, тот и
во сне не видал. Она пошла к братцу и наивно
сказала, что в доме денег нет.
— Это я
во сне плакал, maman, —
сказал я, припоминая со всеми подробностями выдуманный
сон и невольно содрогаясь при этой мысли.
Сначала, когда говорилось о влиянии, которое имеет один народ на другой, Левину невольно приходило в голову то, что он имел
сказать по этому предмету; но мысли эти, прежде для него очень важные, как бы
во сне мелькали в его голове и не имели для него теперь ни малейшего интереса.
― Да,
сон, ―
сказала она. ― Давно уж я видела этот
сон. Я видела, что я вбежала в свою спальню, что мне нужно там взять что-то, узнать что-то; ты знаешь, как это бывает
во сне, ― говорила она, с ужасом широко открывая глаза, ― и в спальне, в углу стоит что-то.
— Не надо о покойниках, — попросил Лютов. И, глядя в окно,
сказал: — Я вчера
во сне Одиссея видел, каким он изображен на виньетке к первому изданию «Илиады» Гнедича; распахал Одиссей песок и засевает его солью. У меня, Самгин, отец — солдат, под Севастополем воевал,
во французов влюблен, «Илиаду» читает, похваливает: вот как в старину благородно воевали! Да…
— Добро, —
сказала комендантша, — так и быть, отправим Машу. А меня и
во сне не проси: не поеду. Нечего мне под старость лет расставаться с тобою да искать одинокой могилы на чужой сторонке. Вместе жить, вместе и умирать.
Катерина. Да, до завтра! Что
во сне увидишь,
скажи! (Подходит к калитке.)
Человек
сказал, что ему велели отнести в город мешок с золотом и что он сел отдохнуть у пруда, заснул и
во сне столкнул мешок в воду.
— Илюша часто, очень часто поминал об вас, даже, знаете,
во сне, в бреду. Видно, что вы ему очень, очень были дороги прежде… до того случая… с ножиком. Тут есть и еще причина…
Скажите, это ваша собака?
Прочти им об Аврааме и Сарре, об Исааке и Ревекке, о том, как Иаков пошел к Лавану и боролся
во сне с Господом и
сказал: «Страшно место сие», — и поразишь благочестивый ум простолюдина.
— Да, лучше оставим, —
сказала и она решительно, — а я слепо никому и ничему не хочу верить, не хочу! Вы уклоняетесь от объяснений, тогда как я только вижу
во сне и наяву, чтоб между нами не было никакого тумана, недоразумений, чтоб мы узнали друг друга и верили… А я не знаю вас и… не могу верить!
— Ну, Иван Иваныч, не сердитесь, —
сказала Анна Васильевна, — если опять забуду да свою трефовую даму побью. Она мне даже сегодня
во сне приснилась. И как это я ее забыла! Кладу девятку на чужого валета, а дама на руках…
— Точно мочалку
во сне жует, —
сказал он, уходя, про автора и рассмешил надолго Марфеньку.
— Рассказывайте, что видели
во сне, —
сказал ему Райский, — скорее, скорее!
Тогда Поликрат захотел сам ехать к Оройтесу — смотреть его богатства. В эту самую ночь дочь Поликрата увидела
во сне, что он будто висит на воздухе. Дочь и стала просить отца, чтоб он не ездил к Оройтесу; но отец рассердился и
сказал, что он ее не отдаст замуж, если она не замолчит сейчас. А дочь
сказала: «Я рада никогда не идти замуж, только не езди ты к Оройтесу: я боюсь, что с тобой случится беда».
— «А о чем же ты теперь думаешь?» — «А вот встанешь с места, пройдешь мимо, а я на тебя гляжу и за тобою слежу; прошумит твое платье, а у меня сердце падает, а выйдешь из комнаты, я о каждом твоем словечке вспоминаю, и каким голосом и что
сказала; а ночь всю эту ни о чем и не думал, всё слушал, как ты
во сне дышала, да как раза два шевельнулась…» — «Да ты, — засмеялась она, — пожалуй, и о том, что меня избил, не думаешь и не помнишь?» — «Может, говорю, и думаю, не знаю».
И
во сне не снилось это Чубалову. Не может слова
сказать в ответ. Чапурин продолжал говорить, подавая деньги Герасиму Силычу...
— А вы не всяко лыко в строку, — хладнокровно и спокойно
сказал им Патап Максимыч. — Зато ведь и не оставляет вас Марко Данилыч. Сейчас заходил я в вашу стряпущую, посмотрел, чем кормят вас. Такую пищу, братцы, не у всякого хозяина найдете. В деревне-то живучи, поди, чать, такой пищи и
во сне не видали… Полноте пустое городить… Принимайтесь с Богом за дело, а для́ ради моего приезда и первого знакомства вот вам красненькая. Пошабашивши, винца испейте. Так-то будет лучше.
— И в самом деле: полно, —
сказала Фленушка. — Спать пора, кочета [Петухи.] полночь пели. Прощай, покойной ночи, приятный
сон. Что
во сне тебе увидать?..
— Стара баба с похмелья на печке валялась да
во сне твою правду видела, а ты зря бабьи сказки и мелешь, —
сказал Патап Максимыч.
Долго в своей боковушке рассказывала Аксинья Захаровна Аграфене Петровне про все чудное, что творилось с Настасьей с того дня, как отец
сказал ей про суженого. Толковали потом про молодого Снежкова. И той и другой не пришелся он по нраву. Смолкла Аксинья Захаровна, и вместо плаксивого ее голоса послышался легкий старушечий храп: започила
сном именинница. Смолкли в светлице долго и весело щебетавшие Настя с Фленушкой.
Во всем дому стало тихо, лишь в передней горнице мерно стучит часовой маятник.
— Ахти, закалякался я с тобой, разлюбезный ты мой, Патап Максимыч, —
сказал он. — Слышь, вторы кочета поют, а мне к утрени надо вставать… Простите, гости дорогие, усните, успокойтесь… Отец Спиридоний все изготовил про вас: тебе, любезненькой мой, Патап Максимыч, вот в этой келийке постлано, а здесь налево Якиму Прохорычу с Самсоном Михайлычем. Усни
во здравие, касатик мой, а завтра, с утра, в баньку пожалуй… А что, на сон-от грядущий, мадеры рюмочку не искушаешь ли?
— Нарыв, вероятно, сегодня прорвется, —
сказал я. — Следите, чтобы ребенок
во сне не захлебнулся гноем. Если плохо будет, пошлите за мною.
— А я верю, —
сказал Крыштанович с убеждением. —
Сны сбываются очень часто. Мой отец тоже видел мою мать
во сне задолго до того, как они познакомились… Положим, теперь все ругаются, а все-таки… Постой-ка.
Вскоре выяснилось, что мой
сон этого не значил, и я стал замечать, что Кучальский начинает отстраняться от меня. Меня это очень огорчало, тем более что я не чувствовал за собой никакой вины перед ним… Напротив, теперь со своей задумчивой печалью он привлекал меня еще более. Однажды
во время перемены, когда он ходил один в стороне от товарищей, я подошел к нему и
сказал...
Сказав это, он вдруг ушел; я же остался, стоя на месте и до того в смущении, что не решился воротить его. Выражение «документ» особенно потрясло меня: от кого же бы он узнал, и в таких точных выражениях, как не от Ламберта? Я воротился домой в большом смущении. Да и как же могло случиться, мелькнуло
во мне вдруг, чтоб такое «двухлетнее наваждение» исчезло как
сон, как чад, как видение?
— Ламберт, ты — мерзавец, ты — проклятый! — вскричал я, вдруг как-то сообразив и затрепетав. — Я видел все это
во сне, ты стоял и Анна Андреевна… О, ты — проклятый! Неужели ты думал, что я — такой подлец? Я ведь и видел потому
во сне, что так и знал, что ты это
скажешь. И наконец, все это не может быть так просто, чтоб ты мне про все это так прямо и просто говорил!
Покажись ты мне хоть разочек теперь, приснись ты мне хоть
во сне только, чтоб только я
сказал тебе, как люблю тебя, только чтоб обнять мне тебя и поцеловать твои синенькие глазки,
сказать тебе, что я совсем тебя уж теперь не стыжусь, и что я тебя и тогда любил, и что сердце мое ныло тогда, а я только сидел как лакей.
— Как же новую? —
сказал он, всё еще как будто находясь
во сне. — Ведь у меня и денег на это нет.
— Подождите, Евгения Петровна, —
сказал он. — Может быть, это она
во сне ворочается. Не мешайте ей: ей
сон нужен. Может быть, за все это она одним
сном и отделается.
— Это хорошо, матушка, плакать
во сне: к добру! —
сказал Антон Иваныч, разбивая яйцо о тарелку, — завтра непременно будет.
— Нечего делать; я выслушаю, —
сказал Петр Иваныч со вздохом, — только с условием, во-первых, не после обеда вскоре читать, а то я за себя не ручаюсь, что не засну. Этого, Александр, на свой счет не принимай; что бы ни читали после обеда, а меня всегда клонит
сон; а во-вторых, если это что-нибудь дельное, то я
скажу свое мнение, а нет — я буду только молчать, а вы там как себе хотите.
Я не
скажу вам, что я вас люблю, но я о вас всегда думаю, я вижу вас
во сне, я… чувствую вас…
— Не я-с говорю это, я
во сне бы никогда не посмел подумать того, — отвечал ей немного уже опешивший Тулузов, — но это могут
сказать другие, и, главное, может таким образом понять правительство, которое зорко следит за подобными отношениями и обеспечивает крепостных людей от подобного самоуправства: сын этого Власия, как вы сами видели, не из смирных; грубиян и проходимец великий; он найдет себе заступу, и вам может угрожать опасность, что у вас отберут ваше имение в опеку.
То же самое должно
сказать и о горохах. И прежние мужицкие горохи были плохие, и нынешние мужицкие горохи плохие. Идеал гороха представлял собою крупный и полный помещичий горох, которого нынче нет, потому что помещик уехал на теплые воды. Но идеал этот жив еще в народной памяти, и вот, под обаянием его, скупщик восклицает: «Нет нынче горохов! слаб стал народ!» Но погодите! имейте терпение! Придет Карл Иваныч и таких горохов представит, каких и
во сне не снилось помещикам!
— Вот что я придумала, Софья Сергеевна, — начала графиня. — Надо заставить ее заснуть покрепче и
во время
сна взять трупик и заменить его сшитой из тряпок куклой… тогда можно завтра ее увезти, а трупик отвезет ваш муж в имение этого Зыбина и сдаст ему,
сказав, что графиня Аракчеева повезла его сумасшедшую жену к матери, а трупик приказала ему похоронить… так пусть и
скажет: графиня Аракчеева, этот титул и это имя еще до сих пор страшны для негодяев…
— Трудный ты вопрос задаешь мне, Шатушка, — раздумчиво и безо всякого удивления такому вопросу ответила она, — на этот счет я тебе ничего не
скажу, может, и не было; по-моему, одно только твое любопытство; я ведь всё равно о нем плакать не перестану, не
во сне же я видела?
Но он только головой потряс да
сказал мне, что житие его, яко
сон блудницы,
во мраке нощи прейде, и сам он, яко скоморох бесстудный,
во тьме метахся.
Михеича действительно увели, и остались они втроем. Тут я всего, ваше высокоблагородие, наслушался, да и об архиерее-то, признаться, впервой узнал. Знал я, что они, с позволения
сказать, развратники, ну, а этого и
во сне не чаял. И кто ж архиерей-то! Андрюшка Прорвин, здешний, ваше высокоблагородие, мещанин, по питейной части служил, и сколько даже раз я его за мошенничества стегал, а у них вот пастырь-с! Даже смеху достойно, как они очки-то втирают!
И совершенно напрасно. Никакой страстной негой моя кровь не кипела,
во сне вовсе я не целовал ни шейку Маши, ни глазки и даже не могу
сказать, так ли уж мне безумно хотелось поцеловать Машу наяву. «Милая головка» — больше ничего. Пел я про страстную негу, про ночные поцелуи, — это были слова, мысль же была только о милой головке, темно-синих глазах и каштановых кудрях.
Назначенный судом защитник
сказал всего несколько слов вяло, нехотя, словно
во сне веревки вил.
— Где нам, малым людям, такие чудеса видеть! —
сказал он, смиренно пожимая плечами. — Нам и
во сне такой лепоты не снилось, великий государь! Живем на Волге по-мужицки, про Москву только слухом слышим, а в этом краю отродясь не бывывали!
Какое изобилие в яствах, напитках, словом,
во всем, — ну, знаешь, так, что придумать нельзя пересказать порядочно. Я иногда ходил, как
во сне, право, как сонный, сам себе не верил ни в чем, щупал себя: я ли? где я? не мечту ли, не привидение ли я вижу? Ну, надобно
сказать правду: ему, ему одному можно такие дела делать, и когда он успел все это сделать».
И вдруг… Бывает: уж весь окунулся в сладкий и теплый
сон — вдруг что-то прокололо, вздрагиваешь, и опять глаза широко раскрыты… Так сейчас: на полу в ее комнате затоптанные розовые талоны, и на одном: буква Ф и какие-то цифры…
Во мне они — сцепились в один клубок, и я даже сейчас не могу
сказать, что это было за чувство, но я стиснул ее так, что она от боли вскрикнула…
Так, скорее, надо бы
сказать, что если бы мы не знали жизни, в которой мы были бы более властны в удовлетворении нравственных требований, чем
во сне, то мы
сон считали бы вполне жизнью и никогда не усомнились бы в том, что это не настоящая жизнь.
— Мне самой на вас смотреть хочется, —
сказала она. — Я вас вчера
во сне видела и сегодня ночью увижу… вы мне часто снитесь… всякую ночь…
«Что с ней, что с ней!» — подумал я, и вся душа перевернулась
во мне. Нелли замолчала и более
во весь вечер не
сказала ни слова. Когда же я ушел, она заплакала, плакала весь вечер, как донесла мне Александра Семеновна, и так и уснула в слезах. Даже ночью,
во сне, она плакала и что-то ночью говорила в бреду.