Неточные совпадения
И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною
силою отразясь во глубине моей; неестественной властью осветились мои очи: у! какая сверкающая, чудная, незнакомая
земле даль!
— Эх, ешь те комары! Расступись! — неистово вскрикивает Миколка, бросает оглоблю, снова нагибается в телегу и вытаскивает железный лом. — Берегись! — кричит он и что есть
силы огорошивает с размаху свою бедную лошаденку. Удар рухнул; кобыленка зашаталась, осела, хотела было дернуть, но лом снова со всего размаху ложится ей на спину, и она падает на
землю, точно ей подсекли все четыре ноги разом.
Вы, плугари, гречкосеи, овцепасы, баболюбы! полно вам за плугом ходить, да пачкать в
земле свои желтые чеботы, да подбираться к жинкам и губить
силу рыцарскую!
— Стой, стой! — прервал кошевой, дотоле стоявший, потупив глаза в
землю, как и все запорожцы, которые в важных делах никогда не отдавались первому порыву, но молчали и между тем в тишине совокупляли грозную
силу негодования. — Стой! и я скажу слово. А что ж вы — так бы и этак поколотил черт вашего батька! — что ж вы делали сами? Разве у вас сабель не было, что ли? Как же вы попустили такому беззаконию?
— Прощайте, товарищи! — кричал он им сверху. — Вспоминайте меня и будущей же весной прибывайте сюда вновь да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской
земли свой царь, и не будет в мире
силы, которая бы не покорилась ему!..
Известно, какова в Русской
земле война, поднятая за веру: нет
силы сильнее веры.
Рассказы и болтовня среди собравшейся толпы, лениво отдыхавшей на
земле, часто так были смешны и дышали такою
силою живого рассказа, что нужно было иметь всю хладнокровную наружность запорожца, чтобы сохранять неподвижное выражение лица, не моргнув даже усом, — резкая черта, которою отличается доныне от других братьев своих южный россиянин.
Они поворотили в улицы и были остановлены вдруг каким-то беснующимся, который, увидев у Андрия драгоценную ношу, кинулся на него, как тигр, вцепился в него, крича: «Хлеба!» Но
сил не было у него, равных бешенству; Андрий оттолкул его: он полетел на
землю.
Рвался, метался Лев и, выбившись из
сил,
О
землю грянулся и миру запросил.
Он и среди увлечения чувствовал
землю под ногой и довольно
силы в себе, чтоб в случае крайности рвануться и быть свободным. Он не ослеплялся красотой и потому не забывал, не унижал достоинства мужчины, не был рабом, «не лежал у ног» красавиц, хотя не испытывал огненных радостей.
— Не знаю я, Матренушка.
Покамест тягу страшную
Поднять-то поднял он,
Да в
землю сам ушел по грудь
С натуги! По лицу его
Не слезы — кровь течет!
Не знаю, не придумаю,
Что будет? Богу ведомо!
А про себя скажу:
Как выли вьюги зимние,
Как ныли кости старые,
Лежал я на печи;
Полеживал, подумывал:
Куда ты,
сила, делася?
На что ты пригодилася? —
Под розгами, под палками
По мелочам ушла!
Не сам он себя определял в сохе, но вознамерился наидействительнейшим образом всевозможное сделать употребление естественных
сил своих крестьян, прилагая оные к обработыванию
земли.
Проходя первой слой
земли, источник всякого прозябения, подземный путешественник обрел его несходственным с последующими, отличающимся от других паче всего своею плодоносною
силою.
Когда мы сели на
землю и, воображая, что плывем на рыбную ловлю, изо всех
сил начали грести, Володя сидел сложа руки и в позе, не имеющей ничего схожего с позой рыболова.
Иленька молчал и, стараясь вырваться, кидал ногами в разные стороны. Одним из таких отчаянных движений он ударил каблуком по глазу Сережу так больно, что Сережа тотчас же оставил его ноги, схватился за глаз, из которого потекли невольные слезы, и из всех
сил толкнул Иленьку. Иленька, не будучи более поддерживаем нами, как что-то безжизненное, грохнулся на
землю и от слез мог только выговорить...
И в этой борьбе он видел, что, при величайшем напряжении
сил с его стороны и безо всякого усилия и даже намерения с другой, достигалось только то, что хозяйство шло ни в чью, и совершенно напрасно портились прекрасные орудия, прекрасная скотина и
земля.
Николай сказал, что он приехал теперь получить эти деньги и, главное, побывать в своем гнезде, дотронуться до
земли, чтобы набраться, как богатыри,
силы для предстоящей деятельности. Несмотря на увеличившуюся сутуловость, несмотря на поразительную с его ростом худобу, движения его, как обыкновенно, были быстры и порывисты. Левин провел его в кабинет.
Она наддала и мерно, так точно, как он предполагал, взвилась и, оттолкнувшись от
земли, отдалась
силе инерции, которая перенесла ее далеко за канаву; и в том же самом такте, без усилия, с той же ноги, Фру-Фру продолжала скачку.
— Ты пойми, — сказал он, — что это не любовь. Я был влюблен, но это не то. Это не мое чувство, а какая-то
сила внешняя завладела мной. Ведь я уехал, потому что решил, что этого не может быть, понимаешь, как счастья, которого не бывает на
земле; но я бился с собой и вижу, что без этого нет жизни. И надо решить…
Прошло несколько мгновений… Она притихла, подняла голову, вскочила, оглянулась и всплеснула руками; хотела было бежать за ним, но ноги у ней подкосились — она упала на колени… Я не выдержал и бросился к ней; но едва успела она вглядеться в меня, как откуда взялись
силы — она с слабым криком поднялась и исчезла за деревьями, оставив разбросанные цветы на
земле.
И промолвил Святогор-свет похваляючись:
«По моей ли да по
силе богатырской
Каб державу мне найти, всю
землю поднял бы».
В один из тех теплых, но грустных дней, когда осеннее солнце, прощаясь с обедневшей
землей, как бы хочет напомнить о летней, животворящей
силе своей, дети играли в саду. Клим был более оживлен, чем всегда, а Борис настроен добродушней. Весело бесились Лидия и Люба, старшая Сомова собирала букет из ярких листьев клена и рябины. Поймав какого-то запоздалого жука и подавая его двумя пальцами Борису, Клим сказал...
Люди, выгибая спины, держась за головы, упирались ногами в
землю, толкая друг друга, тихонько извинялись, но, покорствуя
силе ветра, шагали все быстрей, точно стремясь догнать улетающее пение...
Именно оттуда учение: мужчина — день, небо,
сила, благо; женщина — ночь,
земля, слабость, зло.
— «Тлением истлеет
земля и расхищением расхищена будет
земля», — с большой
силой и все более мстительно читала женщина.
Какая-то
сила вытолкнула из домов на улицу разнообразнейших людей, — они двигались не по-московски быстро, бойко, останавливались, собирались группами, кого-то слушали, спорили, аплодировали, гуляли по бульварам, и можно было думать, что они ждут праздника. Самгин смотрел на них, хмурился, думал о легкомыслии людей и о наивности тех, кто пытался внушить им разумное отношение к жизни. По ночам пред ним опять вставала картина белой
земли в красных пятнах пожаров, черные потоки крестьян.
Народ —
сила душевная, разумная, практическая, — жесточайшая
сила, и вся — от интересов
земли.
— Не знаком. Ну, так вот… Они учили, что Эон — безначален, но некоторые утверждали начало его в соборности мышления о нем, в стремлении познать его, а из этого стремления и возникла соприсущая Эону мысль — Эннойя… Это — не разум, а
сила, двигающая разумом из глубины чистейшего духа, отрешенного от
земли и плоти…
Силою сил вооружимся,
Огненным духа кольцом окружимся,
Плавать кораблю над
землею,
Небо ему парусом будет…
Волновались, прогибая под собою
землю, сотни тысяч на Ходынском поле, и вспомнилось, как он подумал, что, если эта
сила дружно хлынет на Москву, она растопчет город в мусор и пыль.
Мы же по иному замышленью
Эту повесть о године бед
Со времен Владимира княженья
Доведем до Игоревых лет
И прославим Игоря, который,
Напрягая разум, полный
сил,
Мужество избрал себе опорой,
Ратным духом сердце поострил
И повел полки родного края,
Половецким
землям угрожая.
Вот Стрибожьи вылетели внуки —
Зашумели ветры у реки,
И взметнули вражеские луки
Тучу стрел на русские полки.
Стоном стонет мать-земля сырая,
Мутно реки быстрые текут,
Пыль несется, поле покрывая,
Стяги плещут: половцы идут!
С Дона, с моря, с криками и с воем
Валит враг, но, полон ратных
сил,
Русский стан сомкнулся перед боем —
Щит к щиту — и степь загородил.
Венецейцы, греки и морава
Что ни день о русичах поют,
Величают князя Святослава,
Игоря отважного клянут.
И смеется гость
земли немецкой,
Что, когда не стало больше
сил,
Игорь-князь в Каяле половецкой
Русские богатства утопил.
И бежит молва про удалого,
Будто он, на Русь накликав зло,
Из седла, несчастный, золотого
Пересел в кощеево седло…
Приумолкли города, и снова
На Руси веселье полегло.
О, стонать тебе,
земля родная,
Прежние годины вспоминая
И князей давно минувших лет!
Старого Владимира уж нет.
Был он храбр, и никакая
силаК Киеву б его не пригвоздила.
Кто же стяги древние хранит?
Эти — Рюрик носит, те — Давид,
Но не вместе их знамена плещут,
Врозь поют их копия и блещут.
Небо млело избытком жара, и по вечерам носились в нем, в виде пыли, какие-то атомы, помрачавшие немного огнистые зори, как будто семена и зародыши жаркой производительной
силы, которую так обильно лили здесь на
землю и воду солнечные лучи.
Изменяется вид и форма самой почвы, смягчается стужа, из
земли извлекается теплота и растительность — словом, творится то же, что творится, по словам Гумбольдта, с материками и островами посредством тайных
сил природы.
Выдаются дни беспощадные, жаркие и у нас, хотя без пальм, без фантастических оттенков неба: природа, непрерывно творческая здесь и подолгу бездействующая у нас, там кладет бездну
сил, чтоб вызвать в какие-нибудь три месяца жизнь из мертвой
земли.
Не раз содрогнешься, глядя на дикие громады гор без растительности, с ледяными вершинами, с лежащим во все лето снегом во впадинах, или на эти леса, которые растут тесно, как тростник, деревья жмутся друг к другу, высасывают из
земли скудные соки и падают сами от избытка
сил и недостатка почвы.
Вот Строгоновы и написали царю: «Отдал ты нам
землю, мы ее под твою руку покорили; теперь воровской царек Кучум против тебя бунтует и хочет и эту
землю отнять, и нас разорить. Вели ты нам занять
землю за Уральскими горами; мы Кучума завоюем и всю его
землю под твою руку подведем». Царь согласился и отписал: «Если
сила у вас есть, отберите у Кучума
землю. Только из России много народу не сманивайте».
Он никогда не бесновался, не закипал, не мстил, не преследовал, а подобно всякой другой бессознательно действующей
силе природы, шел вперед, сметая с лица
земли все, что не успевало посторониться с дороги.
Выбившись из
сил, вбежал он в свою лачужку и, как сноп, повалился на
землю.
Так вот как морочит нечистая
сила человека! Я знаю хорошо эту
землю: после того нанимали ее у батька под баштан соседние козаки.
Земля славная! и урожай всегда бывал на диво; но на заколдованном месте никогда не было ничего доброго. Засеют как следует, а взойдет такое, что и разобрать нельзя: арбуз не арбуз, тыква не тыква, огурец не огурец… черт знает что такое!
«Черт! черт!» — кричал он без памяти, утрояя
силы, и чрез минуту без чувств повалился на
землю.
Сделай же, Боже, так, чтобы все потомство его не имело на
земле счастья! чтобы последний в роде был такой злодей, какого еще и не бывало на свете! и от каждого его злодейства чтобы деды и прадеды его не нашли бы покоя в гробах и, терпя муку, неведомую на свете, подымались бы из могил! А иуда Петро чтобы не в
силах был подняться и оттого терпел бы муку еще горшую; и ел бы, как бешеный,
землю, и корчился бы под
землею!
И все мертвецы вскочили в пропасть, подхватили мертвеца и вонзили в него свои зубы. Еще один, всех выше, всех страшнее, хотел подняться из
земли; но не мог, не в
силах был этого сделать, так велик вырос он в
земле; а если бы поднялся, то опрокинул бы и Карпат, и Седмиградскую и Турецкую
землю; немного только подвинулся он, и пошло от того трясение по всей
земле. И много поопрокидывалось везде хат. И много задавило народу.
Если же все оставят тебя и уже изгонят тебя
силой, то, оставшись один, пади на
землю и целуй ее, омочи ее слезами твоими, и даст плод от слез твоих
земля, хотя бы и не видал и не слыхал тебя никто в уединении твоем.
Есть три
силы, единственные три
силы на
земле, могущие навеки победить и пленить совесть этих слабосильных бунтовщиков, для их счастия, — эти
силы: чудо, тайна и авторитет.
Видишь, действие у меня происходит в шестнадцатом столетии, а тогда, — тебе, впрочем, это должно быть известно еще из классов, — тогда как раз было в обычае сводить в поэтических произведениях на
землю горние
силы.
Если бы возможно было помыслить, лишь для пробы и для примера, что три эти вопроса страшного духа бесследно утрачены в книгах и что их надо восстановить, вновь придумать и сочинить, чтоб внести опять в книги, и для этого собрать всех мудрецов земных — правителей, первосвященников, ученых, философов, поэтов — и задать им задачу: придумайте, сочините три вопроса, но такие, которые мало того, что соответствовали бы размеру события, но и выражали бы сверх того, в трех словах, в трех только фразах человеческих, всю будущую историю мира и человечества, — то думаешь ли ты, что вся премудрость
земли, вместе соединившаяся, могла бы придумать хоть что-нибудь подобное по
силе и по глубине тем трем вопросам, которые действительно были предложены тебе тогда могучим и умным духом в пустыне?
Лишь народ и духовная
сила его грядущая обратит отторгнувшихся от родной
земли атеистов наших.