Неточные совпадения
И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною
силою отразясь во глубине моей; неестественной
властью осветились мои очи: у! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль!
— Афанасий Васильевич! вашу
власть и я готов над собою <признать>, ваш слуга и что хотите: отдаюсь вам. Но не давайте работы свыше
сил: я не Потапыч и говорю вам, что ни на что доброе не гожусь.
Буде
власть шествует стезею, ей назначенной, то не возмутится от пустого звука клеветы, яко же господь
сил не тревожится хулением.
Но друг мой, ведая, что высшая
власть недостаточна в
силах своих на претворение мнений мгновенно, начертал путь повременным законоположениям к постепенному освобождению земледельцев в России.
Упругая
власть при издыхании приставит стражу к слову и соберет все свои
силы, дабы последним махом раздавить возникающую вольность…
Но человечество возревет в оковах и, направляемое надеждою свободы и неистребимым природы правом, двинется… И
власть приведена будет в трепет. Тогда всех
сил сложение, тогда тяжелая
власть
Папы, уразумев опасность их
власти, от свободы печатания родиться могущей, не укоснили законоположить о ценсуре, и сие положение прияло
силу общего закона на бывшем вскоре потом соборе в Риме.
Если закон или не в
силах его заступить, или того не хочет, или
власть его не может мгновенное в предстоящей беде дать вспомоществование, тогда пользуется гражданин природным правом защищения, сохранности, благосостояния.
Где ты, о! возлюбленный мой! где ты? Прииди беседовати со мною о великом муже. Прииди, да соплетем венец насадителю российского слова. Пускай другие, раболепствуя
власти, превозносят хвалою
силу и могущество. Мы воспоем песнь заслуге к обществу.
Проходя протекшие времена и столетия, мы везде обретаем терзающие черты
власти, везде зрим
силу, возникающую на истину, иногда суеверие, ополчающееся на суеверие.
Блаженство гражданское в различных видах представиться может. Блаженно государство, говорят, если в нем царствует тишина и устройство. Блаженно кажется, когда нивы в нем не пустеют и во градех гордые воздымаются здания. Блаженно, называют его, когда далеко простирает
власть оружия своего и властвует оно вне себя не токмо
силою своею, но и словом своим над мнением других. Но все сии блаженства можно назвать внешними, мгновенными, преходящими, частными и мысленными.
Казалось, она находилась во
власти каких-то тайных, для нее самой неведомых
сил; они играли ею, как хотели; ее небольшой ум не мог сладить с их прихотью.
Было совершенно ясно, что эти изумительно нарядные женщины, величественно плывущие в экипажах, глубоко чувствуют
силу своего обаяния и что сотни мужчин, любуясь их красотой, сотни женщин, завидуя их богатству, еще более, если только это возможно, углубляют сознание
силы и
власти красавиц, победоносно и бесстыдно показывающих себя.
Нет ни одного государства, которое в такой степени нуждалось бы в культурной центральной
власти, в наличии благожелательной, энергичной интеллектуальной
силы…
Самгин вдруг вспомнил слова историка Козлова о том, что царь должен будет жестоко показать всю
силу своей
власти.
На кухне Грэй немного робел: ему казалось, что здесь всем двигают темные
силы,
власть которых есть главная пружина жизни замка; окрики звучали как команда и заклинание; движения работающих, благодаря долгому навыку, приобрели ту отчетливую, скупую точность, какая кажется вдохновением.
Тот отвечал, что он не знает, имеет ли право местная
власть требовать пошлин, когда она не в
силах ограждать торговлю, о которой купцы должны заботиться сами.
Над городом парит окруженный облаком градоначальник или, иначе, сухопутных и морских
сил города Непреклонска оберкомендант, который со всеми входит в пререкания и всем дает чувствовать свою
власть.
Нельзя мыслить так, что Бог что-то причиняет в этом мире подобно
силам природы, управляет и господствует подобно царям и
властям в государствах, детерминирует жизнь мира и человека.
Революция борется против
власти, ставшей злой, и она борется за
власть, и в ней побеждают
силы, которые наиболее способны организовывать
власть, вытесняя и часто истребляя менее на это способных.
Она определяется
силой жертвенного духа народа, его исключительной вдохновленностью царством не от мира сего, она не может притязать на внешнюю
власть над миром и не может претендовать на то, чтобы даровать народу земное блаженство.
Славянофилы хотели оставить русскому народу свободу религиозной совести, свободу думы, свободу духа, а всю остальную жизнь отдать во
власть силы, неограниченно управляющей русским народом.
В своем рабьем и бабьем млении перед
силой государственности, импонирующей своей далекостью и чуждостью, Розанов доходит до того, что прославляет официальную правительственную
власть за ее гонения против славянофилов.
Можно установить четыре периода в отношении человека к космосу: 1) погружение человека в космическую жизнь, зависимость от объектного мира, невыделенность еще человеческой личности, человек не овладевает еще природой, его отношение магическое и мифологическое (примитивное скотоводство и земледелие, рабство); 2) освобождение от
власти космических
сил, от духов и демонов природы, борьба через аскезу, а не технику (элементарные формы хозяйства, крепостное право); 3) механизация природы, научное и техническое овладение природой, развитие индустрии в форме капитализма, освобождение труда и порабощение его, порабощение его эксплуатацией орудий производства и необходимость продавать труд за заработную плату; 4) разложение космического порядка в открытии бесконечно большого и бесконечно малого, образование новой организованности, в отличие от органичности, техникой и машинизмом, страшное возрастание
силы человека над природой и рабство человека у собственных открытий.
Сила демократии не может быть абсолютной, неограниченной
властью, она ограничивается ею самой выдвинутыми качествами.
Русский дух, устремленный к абсолютному во всем, не овладевает мужественно сферой относительного и серединного, он отдается во
власть внешних
сил.
Почему огромное количество людей, на стороне которых есть преобладание физической
силы, согласны подчиняться одному человеку или небольшой кучке людей, если они носители
власти?
И Бог не походит ни на
силу природы, ни на
власть в обществе и государстве.
И у нас фактически сочетается сухой, рассудочный петроградский бюрократизм со скрывающейся за
властью темной, иррациональной, пьяной
силой.
В книге Розанова есть изумительные, художественные страницы небывалой апологии самодовлеющей
силы государственной
власти, переходящей в настоящее идолопоклонство.
Мы должны заставить поверить в нас, в
силу нашей национальной воли, в чистоту нашего национального сознания, заставить увидеть нашу «идею», которую мы несем миру, заставить забыть и простить исторические грехи нашей
власти.
Он не говорил ей, что это уж не в ее
власти: надобно было дать пройти времени, чтобы
силы ее восстановились успокоением на одной какой-нибудь мысли, — какой, все равно.
Власть, сознающая себя законной, а не самозваной, ощущает в себе волю, право и
силу повелевать, — с инстинктивной царственностью, без рассуждения или рефлексии; равно и лояльное повиновение должно быть не рассудочным, но непосредственным и в известном смысле не рассуждающим, слепым.
Поэтому «царство и
сила, и слава» [Отк. 5:13: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков.], истинная
власть, принадлежит одному Богу, земная же
власть есть символ Божьего всемогущества.
Полагая магизм в основу своих отношений к миру, к земле, к плоти, прародители затемнили и ослабили в себе естественную свою софийность, в
силу которой Адаму была присуща
власть над миром как богоносному и богоприемлющему существу, — не как предмет вожделения и самостоятельная цель, но как одно из проявлений его духовной высоты и святости.
Тогда внезапно прозреет все человечество и неизбежно
силою вещей освободится от былой
власти иллюзий, психологизмов, самости, веры в не-сущее, как сущее.
Поэтому и все его достижения, имея положительную основу в творческих
силах бытия, несут на себе неизгладимую печать этой
власти.
Историческая жизнь человечества нуждается в организованных формах общежития, которые установляются
властью, ее повелевающей и принуждающей
силой.
Однако Бог сотворил его царем света, но так как он не повиновался, и захотел быть выше всецелого бога, то бог низверг его с его престола и сотворил посреди нашего времени иного царя из того же самого Божества, из которого был сотворен и господин Люцифер (разумей это правильно: из того салнитера, который был вне тела царя Люцифера) и посадил его на царский престол Люцифера, и дал ему
силу и
власть, какая была у Люцифера до его падения, и этот царь зовется И. Христом» (Аврора, 199, § 35-6...
Напротив, соблазн этот получил
силу в западной церкви благодаря притязаниям папизма в области не только духовной, но и светской
власти.
Вера в теократическую помазанность
власти в язычестве связывалась с общим его религиозным натурализмом: как в живых ликах природы оно видело иконы Божества, так и в естественной иконе
власти усматривало уже явное присутствие
силы Божества, тем совершая благочестивое идолопоклонство.
Совершив, в
силу роковой ограниченности своей, ошибку в оценке частных проявлений теократического принципа, оно осталось вполне правым в общем определении религиозной природы
власти, и его прозрения заслуживают здесь глубокого, проникновенного внимания.
Врач Эриксимах говорит об Эросе: «На основании медицины, нашего искусства, думается мне, можно видеть, что Эрос имеет
власть не только над душами людей,
силою красоты, но
силою многого другого и над прочим, как над телами всех животных, так и над произрастающим из земли, словом сказать, над всем существующим (εν πασι τοις ού'σι), что бог этот велик и дивен и имеет влияние над всем (επί παν τείνει) в делах, как божеских, так и человеческих» (186 а) [Ср.
Их природа заключается в добре и в
силу этого лишена «собственной» воли (нем.).]. «Ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли,
власти ли: все Им и для Него создано» (Колосс. 1:16).
Тогда человек познает уже в качестве
власти превозмогающую
силу всемогущества Божия.
Когда же распространившееся христианство
силою вещей сделалось и общеимперской религией, перед теократическим сознанием его встал новый вопрос: какова же природа
власти христианского императора и поглощено ли в ней начало звериное божественным, иначе говоря, есть ли она теократия?
Мелкая и щепетильная обидчивость особенно поразительна в Павле и во всех его сыновьях, кроме Александра; имея в руках дикую
власть, они не имеют даже того звериного сознания
силы, которое удерживает большую собаку от нападений на маленькую.
Но воззрения их, согласные в двух отрицательных принципах, в отрицании царской
власти и социализма, в остальном были различны; для их единства были необходимы уступки, а этого рода уступки оскорбляют одностороннюю
силу каждого, подвязывая именно те струны для общего аккорда, которые звучат всего резче, оставляя стертой, мутной и колеблющейся сводную гармонию.
Встарь бывала, как теперь в Турции, патриархальная, династическая любовь между помещиками и дворовыми. Нынче нет больше на Руси усердных слуг, преданных роду и племени своих господ. И это понятно. Помещик не верит в свою
власть, не думает, что он будет отвечать за своих людей на Страшном судилище Христовом, а пользуется ею из выгоды. Слуга не верит в свою подчиненность и выносит насилие не как кару божию, не как искус, — а просто оттого, что он беззащитен;
сила солому ломит.
Что за хаос! Прудон, освобождаясь от всего, кроме разума, хотел остаться не только мужем вроде Синей Бороды, но и французским националистом — с литературным шовинизмом и безграничной родительской
властью, а потому вслед за крепкой, полной
сил мыслью свободного человека слышится голос свирепого старика, диктующего свое завещание и хотящего теперь сохранить своим детям ветхую храмину, которую он подкапывал всю жизнь.