Этой части города он не знал, шел наугад, снова повернул в какую-то улицу и наткнулся на группу рабочих, двое были удобно, головами друг к другу, положены к стене, под окна дома, лицо одного — покрыто шапкой: другой, небритый, желтоусый, застывшими глазами смотрел в
сизое небо, оно крошилось снегом; на каменной ступени крыльца сидел пожилой человек в серебряных очках, толстая женщина, стоя на коленях, перевязывала ему ногу выше ступни, ступня была в крови, точно в красном носке, человек шевелил пальцами ноги, говоря негромко, неуверенно...
Неточные совпадения
В тот год зима запоздала, лишь во второй половине ноября сухой, свирепый ветер сковал реку
сизым льдом и расцарапал не одетую снегом землю глубокими трещинами. В побледневшем, вымороженном
небе белое солнце торопливо описывало короткую кривую, и казалось, что именно от этого обесцвеченного солнца на землю льется безжалостный холод.
Мелко изорванные,
сизые и серые облака придавали
небу вид рубища или паруса, испещренного заплатами.
Самгин очутился на площади, по которой аккуратно расставлены тяжелые здания, почти над каждым из них, в
сизых облаках, сиял собственный кусок голубого
неба — все это музеи.
Прижимаясь к теплому боку нахлебника, я смотрел вместе с ним сквозь черные сучья яблонь на красное
небо, следил за полетами хлопотливых чечеток, видел, как щеглята треплют маковки сухого репья, добывая его терпкие зерна, как с поля тянутся мохнатые
сизые облака с багряными краями, а под облаками тяжело летят вороны ко гнездам, на кладбище. Всё было хорошо и как-то особенно — не по-всегдашнему — понятно и близко.
Было приятно слушать добрые слова, глядя, как играет в печи красный и золотой огонь, как над котлами вздымаются молочные облака пара, оседая
сизым инеем на досках косой крыши, — сквозь мохнатые щели ее видны голубые ленты
неба. Ветер стал тише, где-то светит солнце, весь двор точно стеклянной пылью досыпан, на улице взвизгивают полозья саней, голубой дым вьется из труб дома, легкие тени скользят по снегу, тоже что-то рассказывая.
Еще и теперь по
небу бродили обрывки туч, пышные, странных очертаний и красок, тут — мягкие, как клубы дыма,
сизые и пепельно-голубые, там — резкие, как обломки скал, матово-черные или коричневые.
Мелко изорванные облака тихо плыли по
небу, между
сизыми хлопьями катилась луна, золотя их мохнатые края. Тонкие ветви черёмухи и лип тихо качались, и всё вокруг — сад, дом,
небо — молча кружилось в медленном хороводе.
На
сизой каланче мотается фигура доглядчика в розовой рубахе без пояса, слышно, как он, позёвывая, мычит, а высоко в
небе над каланчой реет коршун — падает на землю голодный клёкот. Звенят стрижи, в поле играет на свирели дурашливый пастух Никодим. В монастыре благовестят к вечерней службе — из ворот домов, согнувшись, выходят серые старушки, крестятся и, качаясь, идут вдоль заборов.
Ярко рдеет белесое окуровское
небо; огромные комья
сизых туч разорваны огненными ручьями жёлтых и пурпуровых красок, в густом дыме вспыхивает и гаснет кровавое пламя, струится, сверкает расплавленное золото.
Вдали громоздились неясные очертания города — крестообразная куча домов зябко прижалась к земле и уже кое-где нехотя дышала в
небо сизыми дымами, — точно ночные сны печально отлетали.
Вон
небо клубится передо мною; звездочка сверкает вдали; лес несется с темными деревьями и месяцем;
сизый туман стелется под ногами; струна звенит в тумане; с одной стороны море, с другой Италия; вон и русские избы виднеют.
В конце улицы, из-за крыш домов на
небо поднимались густые,
сизые и белые облака.
В священной тишине восходит солнце, и от камней острова поднимается в
небо сизый туман, насыщенный сладким запахом золотых цветов дрока.
Чаще
небо заслонялось хребтами
сизых, зловещих туч; лились дожди, и дули свирепые ветры.
День был серый, ненастный, — настоящий осенний день: мелкий дождь, перемешанный с крупою, косвенно ниспадал с
неба, затканного от края до края хребтами
сизых туч.
Снег все становился белее и ярче, так что ломило глаза, глядя на него. Оранжевые, красноватые полосы выше и выше, ярче и ярче расходились вверх по
небу; даже красный круг солнца завиднелся на горизонте сквозь
сизые тучи; лазурь стала блестящее и темнее. По дороге около станицы след был ясный, отчетливый, желтоватый, кой-где были ухабы; в морозном, сжатом воздухе чувствительна была какая-то приятная легкость и прохлада.
Вдруг она вырвалась из их толпы, и море — бесконечное, могучее — развернулось перед ними, уходя в синюю даль, где из вод его вздымались в
небо горы облаков — лилово-сизых, с желтыми пуховыми каймами по краям, зеленоватых, цвета морской воды, и тех скучных, свинцовых туч, что бросают от себя такие тоскливые, тяжелые тени.
Сначала, несколько дней подряд, воздух стоял неподвижно и был тепел. Тяжелые
сизые облака медленно и низко сгруживались к земле. Тощие горластые петухи орали не переставая по дворам в деревне. Галки с тревожным криком носились по темному
небу. Дальние леса густо посинели. Людей клонило днем ко сну.
Белый господский дом и церковь, расположенные на горе, вдруг ярко засияли посреди темных, покрытых еще густою тенью дерев и избушек; в свою очередь сверкнуло за ними дальнее озеро; с каждою минутой выскакивали из мрака новые предметы: то ветряная мельница с быстро вращающимися крыльями, то клочок озими, который как бы мгновенно загорался; правда, слева все еще клубились
сизые хребты туч и местами косая полоса ливня сливала сумрачное
небо с отдаленным горизонтом; но вот и там мало-помалу начало светлеть…
Темнота уже заметно рассеялась; но не ясный, ведреный день обещало утро; там, с востока, не багрянилось
небо, не ложились алые, золотистые полосы света, предвестницы теплого солнышка;
небо было серо, пасмурно;
сизые тучи облегали его отовсюду, суля ненастье и сиверку.
Темнело, в окна комнаты с
неба из
сизых, рваных туч заглядывала любопытно золотистая луна. Но вскоре по стёклам окон и стене барака зашуршал мелкий частый дождь — предвестник бесконечных, наводящих тоску дождей осени.
На
небе, побледневшем от солнечного жара и света, не было ни одной тучки, но на пыльном горизонте, как раз над
сизой и зубчатой полосой дальнего леса, кое-где протянулись тонкие белые облачка, отливавшие по краям, как мазки расплавленного металла.
Половина тёмно-синего
неба была густо засеяна звёздами, а другая, над полями, прикрыта
сизой тучей. Вздрагивали зарницы, туча на секунду обливалась красноватым огнём. В трёх местах села лежали жёлтые полосы света — у попа, в чайной и у лавочника Седова; все эти три светлые пятна выдвигали из тьмы тяжёлое здание церкви, лишённое ясных форм. В реке блестело отражение Венеры и ещё каких-то крупных звёзд — только по этому и можно было узнать, где спряталась река.