Неточные совпадения
Вулич вышел
в другую комнату и
сел у стола; все последовали за ним: он знаком пригласил нас
сесть кругом.
Потом
сели кругами все курени вечерять и долго говорили о делах и подвигах, доставшихся
в удел каждому, на вечный рассказ пришельцам и потомству.
Ко всей деятельности, ко всей жизни Штольца прирастала с каждым днем еще чужая деятельность и жизнь: обстановив Ольгу цветами, обложив книгами, нотами и альбомами, Штольц успокоивался, полагая, что надолго наполнил досуги своей приятельницы, и шел работать или ехал осматривать какие-нибудь копи, какое-нибудь образцовое имение, шел
в круг людей, знакомиться, сталкиваться с новыми или замечательными лицами; потом возвращался к ней утомленный,
сесть около ее рояля и отдохнуть под звуки ее голоса.
Одет был
в последнем вкусе и
в петлице фрака носил много ленточек. Ездил всегда
в карете и чрезвычайно берег лошадей:
садясь в экипаж, он прежде обойдет
кругом его, осмотрит сбрую, даже копыта лошадей, а иногда вынет белый платок и потрет по плечу или хребту лошадей, чтоб посмотреть, хорошо ли они вычищены.
Щербацкий отошел от них, и Кити, подойдя к расставленному карточному столу,
села и, взяв
в руки мелок, стала чертить им по новому зеленому сукну расходящиеся
круги.
Сделав большой
круг по Газетному переулку и Кисловке, он вернулся опять
в гостиницу и, положив пред собой часы,
сел, ожидая двенадцати.
Выйдет, бывало, на двор,
сядет в кресла и прикажет голубков поднять; а
кругом, на крышах, люди стоят с ружьями против ястребов.
Попадался ли ему клочок бумаги, он тотчас выпрашивал у Агафьи-ключницы ножницы, тщательно выкраивал из бумажки правильный четвероугольник, проводил
кругом каемочку и принимался за работу: нарисует глаз с огромным зрачком, или греческий нос, или дом с трубой и дымом
в виде винта, собаку «en face», похожую на скамью, деревцо с двумя голубками и подпишет: «рисовал Андрей Беловзоров, такого-то числа, такого-то года,
село Малые Брыки».
— Надобно расширить
круг внимания к жизни, — докторально посоветовал Клим Иванович. — Вы, жители многочисленных губерний, уездов, промысловых
сел, вы — настоящая Русь… подлинные хозяева ее, вы — сила, вас миллионы. Не миллионеры, не чиновники, а именно вы должны бы править страной, вы, демократия… Вы должны посылать
в Думу не Ногайцевых, вам самим надобно идти
в нее.
Они уныло стоят
в упряжи, привязанные к пустым саням или бочке, преграждающей им самовольную отлучку со двора; но едва проезжие начнут
садиться, они навострят уши, ямщики обступят их
кругом, по двое держат каждую лошадь, пока ямщик
садится на козлы.
Я хотел обойти
кругом сквера, но подвиг был не по силам: сделав шагов тридцать, я
сел в коляску, и кучер опять беспощадно погнал лошадей, опять замелькали предметы.
«Вот вы привыкли по ночам сидеть, а там, как солнце
село, так затушат все огни, — говорили другие, — а шум, стукотня какая, запах, крик!» — «Сопьетесь вы там с
кругу! — пугали некоторые, — пресная вода там
в редкость, все больше ром пьют».
«А, это ты, — оглядел его генерал, — взять его!» Взяли его, взяли у матери, всю ночь просидел
в кутузке, наутро чем свет выезжает генерал во всем параде на охоту,
сел на коня,
кругом него приживальщики, собаки, псари, ловчие, все на конях.
Девочка подымается
в гробе,
садится и смотрит, улыбаясь, удивленными раскрытыми глазками
кругом.
Огромная несуразная комната. Холодно. Печка дымит. Посредине на подстилке какое-нибудь животное: козел, овца, собака, петух… А то — лисичка. Юркая, с веселыми глазами, сидит и оглядывается; вот ей захотелось прилечь, но ученик отрывается от мольберта, прутиком пошевелит ей ногу или мордочку, ласково погрозит, и лисичка
садится в прежнюю позу. А
кругом ученики пишут с нее и посреди сам А. С. Степанов делает замечания, указывает.
Затем он полез через забор, открыл кадушку и стал передавать им сотовый мед. Пчелы вились
кругом него,
садились ему на плечи и забивались
в бороду. Паначев разговаривал с ними, называл их ласкательными именами, вынимал из бороды и пускал на свободу. Через несколько минут он возвратился, и мы пошли дальше.
Стояла китайская фанзочка много лет
в тиши, слушая только шум воды
в ручье, и вдруг все
кругом наполнилось песнями и веселым смехом. Китайцы вышли из фанзы, тоже развели небольшой огонек
в стороне,
сели на корточки и молча стали смотреть на людей, так неожиданно пришедших и нарушивших их покой. Мало-помалу песни стрелков начали затихать. Казаки и стрелки последний раз напились чаю и стали устраиваться на ночь.
Недурен был эффект выдумки, которая повторялась довольно часто
в прошлую зиму
в домашнем
кругу, когда собиралась только одна молодежь и самые близкие знакомые: оба рояля с обеих половин сдвигались вместе; молодежь бросала жребий и разделялась на два хора, заставляла своих покровительниц
сесть одну за один, другую за другой рояль, лицом одна прямо против другой; каждый хор становился за своею примадонною, и
в одно время пели: Вера Павловна с своим хором: «La donna е mobile», а Катерина Васильевна с своим хором «Давно отвергнутый тобою», или Вера Павловна с своим хором какую-нибудь песню Лизетты из Беранже, а Катерина Васильевна с своим хором «Песню о Еремушке».
Весна вышла дружная; быстро стаяли последние остатки снега, лежавшего по низинам и глубоким оврагам; около воды высыпала первая зеленая травка, и, насколько
кругом хватал глаз, все покрылось черными заплатами только что поднятых пашен, перемешанных с желтыми квадратами отдыхавшей земли и зеленевшими озимями. Над пашней давно звенел жаворонок, и
в черной земле копались серьезные грачи.
Севы шли своим чередом.
В другой раз оглядел Василий Борисыч
круг девичий и видит — середь большой скамьи, что под окнами, сидит за шитьем миловидная молоденькая девушка.
Сел он возле нее, видит — белоручка, сидит за белошвейной работой. Спросил у нее...
Охотней
сел бы он
в девичий
круг, да не повелось того за обычай у людей старого завета…
Один остался
в светелке Петр Степаныч. Прилег на кровать, но, как и прошлую ночь, сон не берет его… Разгорелась голова, руки-ноги дрожат,
в ушах трезвон,
в глазах появились красные
круги и зеленые… Душно… Распахнул он миткалевые занавески, оконце открыл. Потянул
в светлицу ночной холодный воздух, но не освежил Самоквасова.
Сел у окна Петр Степаныч и, глаз не спуская, стал глядеть
в непроглядную темь. Замирает, занывает, ровно пойманный голубь трепещет его сердце. «Не добро вещует», — подумал Петр Степаныч.
Кажется, наше семейство считалось самым зажиточным; богаче нас был только владелец
села Отрады, о котором я однажды упоминал, но так как он
в имении живал лишь наездом, то об нем
в помещичьем
кругу не было и речи.
Повыше Балахны, на высоких глинистых горах Кирилловых да на горе Оползне, вытянувшись вдоль левого берега Волги, стоит
село Городец.
Кругом его много слобод и деревушек. Они с Городцом воедино слились. Исстари там ребятишек много подкидывают. Из подкидышей целой губернии половина на долю Городца приходится. Хоть поется
в бурлацкой песне...
Одетый
в бархатные ткани,
В кругу прелестных дев, Ратмир
Садится за богатый пир.
Наконец он
сел в траве. Лицо его стало спокойнее. Он оглянулся
кругом и сказал...
«Еще насмехается, за что же, за что?» — пронеслось
в его голове, и он
в изнеможении скорее упал, нежели
сел в кресло. Вся кровь прилила ему к голове, перед глазами запрыгали какие-то зеленые
круги. Мысль, что пригласительный билет прислала ему его Талечка — счастливая невеста другого, жгла ему мозг, лишала сознания.
На середине реки ей захотелось напиться, и для этого она вдруг опустила голову; но Павел дернул поводьями и даже выругался: «Ну, черт, запалишься!»
В такого рода приключениях он доезжает до
села, объезжает там
кругом церковной ограды, кланяется с сидящею у окна матушкой-попадьею и, видимо гарцуя перед нею, проскакивает
село и возвращается домой…
Иван Семеныч баловал ее и часто играл
в медведя, то есть устраивал себе из стульев берлогу,
садился там на корточки и начинал «урчать», а Нюрочка бегала
кругом и хохотала до слез.
Этот псевдоним имел свою историю. Н.И. Пастухов с семьей, задолго до выхода своей газеты, жил на даче
в селе Волынском за Дорогомиловской заставой. После газетной работы по ночам, за неимением денег на извозчика, часто ходил из Москвы пешком по Можайке, где грабежи были не редкость, особенно на Поклонной горе. Уж очень для грабителей место было удобное — издали все
кругом видно.
Две зимы провела она
в Петербурге (на лето они переселялись
в Царское
Село),
в прекрасной, светлой, изящно меблированной квартире; много завели они знакомств
в средних и даже высших
кругах общества, много выезжали и принимали, давали прелестнейшие музыкальные и танцевальные вечеринки.
Лаврецкий проворно вбежал наверх, вошел
в комнату и хотел было броситься к Лемму; но тот повелительно указал ему на стул, отрывисто сказал по-русски: «
Садитесь и слушить»; сам
сел за фортепьяно, гордо и строго взглянул
кругом и заиграл.
— А около того
села, верстах
в пяти, место, что зовут Попов
Круг?
Степные кулики
в степях то же, что болотные кулики
в болотах: так же далеко встречают человека, собаку, даже всякое животное, приближающееся к их гнездам или детям, так же сначала налетают близко на охотника, вьются над ним и
садятся кругом, стараясь отвесть его
в противоположную сторону, но все это делают они с меньшей горячностью и большею осторожностью. После нескольких выстрелов степные кулики отдаляются и становятся сторожки.
Тем не менее, однако, они, хотя и низко, летают
кругом охотника или собаки с обыкновенным своим криком, а всего чаще
садятся на какую-нибудь плаху или колышек, торчащие из воды, или на берег у самой воды и бегают беспрестанно взад и вперед, испуская особенный писк, протяжный и звонкий, который никогда не услышишь от летающего зуйка, а всегда от бегающего, и то
в те мгновения, когда он останавливается.
Станица сивок никогда не
садится прямо на землю: кружась беспрестанно, то свиваясь
в густое облако, то развиваясь широкою пеленою, начинает она делать свои
круги все ниже и ниже и, опустясь уже близко к земле, вдруг с шумом покрывает целую десятину; ни одной секунды не оставаясь
в покое, озимые куры проворно разбегаются во все стороны.
На небольшую речку утки, по многочисленности своей, уже не
садятся, как бывало прежде, и я употреблял с пользою, даже
в продолжение всего октября, следующее средство: я сбивал с широких прудов утиные стаи ружейными выстрелами и не давал им
садиться, когда они, сделав несколько
кругов, опускались опять на середину пруда.
Селезень присядет возле нее и заснет
в самом деле, а утка, наблюдающая его из-под крыла недремлющим глазом, сейчас спрячется
в траву, осоку или камыш; отползет, смотря по местности, несколько десятков сажен, иногда гораздо более, поднимется невысоко и, облетев стороною, опустится на землю и подползет к своему уже готовому гнезду, свитому из сухой травы
в каком-нибудь крепком, но не мокром, болотистом месте, поросшем кустами; утка устелет дно гнезда собственными перышками и пухом, снесет первое яйцо, бережно его прикроет тою же травою и перьями, отползет на некоторое расстояние
в другом направлении, поднимется и, сделав
круг, залетит с противоположной стороны к тому месту, где скрылась; опять
садится на землю и подкрадывается к ожидающему ее селезню.
И я вместе с ним мысленно озираю сверху: намеченные тонким голубым пунктиром концентрические
круги трибун — как бы
круги паутины, осыпанные микроскопическими солнцами (сияние блях); и
в центре ее — сейчас
сядет белый, мудрый Паук —
в белых одеждах Благодетель, мудро связавший нас по рукам и ногам благодетельными тенетами счастья.
Но я не дал ей кончить, торопливо втолкнул
в дверь — и мы внутри,
в вестибюле. Над контрольным столиком — знакомые, взволнованно-вздрагивающие, обвислые щеки;
кругом — плотная кучка нумеров — какой-то спор, головы, перевесившиеся со второго этажа через перила, — поодиночке сбегают вниз. Но это — потом, потом… А сейчас я скорее увлек О
в противоположный угол,
сел спиною к стене (там, за стеною, я видел: скользила по тротуару взад и вперед темная, большеголовая тень), вытащил блокнот.
Отъезжавшему казалось тепло, жарко от шубы. Он
сел на дно саней, распахнулся, и ямская взъерошенная тройка потащилась из темной улицы
в улицу мимо каких-то невиданных им домов. Оленину казалось, что только отъезжающие ездят по этим улицам.
Кругом было темно, безмолвно, уныло, а
в душе было так полно воспоминаний, любви, сожалений и приятных давивших слез…
Господи благослови! стала доить корову, а дети
сели кругом и смотрели, как молоко брызнуло из вымя
в край подойника и засвистело у матери из-под пальцев.
В селе, за четыре версты,
У церкви, где ветер шатает
Подбитые бурей кресты,
Местечко старик выбирает;
Устал он, работа трудна,
Тут тоже сноровка нужна —
Чтоб крест было видно с дороги,
Чтоб солнце играло
кругом.
В снегу до колен его ноги,
В руках его заступ и лом...
Лейтенант Поленов, который должен был ехать на баркасе, получив от капитана соответствующие инструкции, приказал баркасным
садиться на баркас. Один за одним торопливо спускались по веревочному трапу двадцать четыре гребца, прыгали
в качающуюся у борта большую шлюпку и рассаживались по банкам. Было взято несколько одеял, пальто, спасательных
кругов и буйков, бочонок пресной воды и три бутылки рома. Приказано было и ром и воду давать понемногу.
Сели на песке кучками по восьмеро на чашку. Сперва хлебали с хлебом «юшку», то есть жидкий навар из пшена с «поденьем», льняным черным маслом, а потом густую пшенную «ройку» с ним же. А чтобы сухое пшено
в рот лезло, зачерпнули около берега
в чашки воды: ложка каши — ложка воды, а то ройка крута и суха,
в глотке стоит. Доели. Туман забелел
кругом. Все жались под дым, а то комар заел. Онучи и лапти сушили. Я
в первый раз
в жизни надел лапти и нашел, что удобнее обуви и не придумаешь: легко и мягко.
Пепко расстегнул свою военную курточку,
сел на стул, как-то особенно широко расставив ноги, и сделал паузу, ожидая от меня знаков восторга. Увы! он их не дождался, а даже, наоборот, почувствовал, что мы сейчас были гораздо дальше друг от друга, чем до его отъезда
в Сербию. Достаточно сказать, что я даже не ответил ему на его белградское письмо. Вид у него был прежний, с заметной военной выправкой, — он точно постоянно хотел сделать налево
кругом. Подстриженные усы придавали вид сторожа при клинике.
Палтусов вошел на Пречистенский бульвар,
сел на скамейку и смотрел вслед быстро удалявшейся карете. Только ее глухой грохот и раздавался. Ни души не видно было
кругом, кроме городового, дремавшего на перекрестке. Истома и усталость от танцев приковывали Палтусова к скамье. Но ему не хотелось спать. И хорошо, что так вышло!.. Ему жаль было Станицыну… Но не о ней стал он думать. Завтра надо действовать. Поскорей
в Петербург — не дальше первой недели поста.
Кожин, пошатываясь, прошел к столу,
сел на лавку и с удивлением посмотрел
кругом, как человек, который хочет и не может проснуться. Марья заметила, как у него тряслись губы. Ей сделалось страшно, как матери. Или пьян Кожин, или не
в своем уме.
Вот, одним словом, до чего дошло. Несколько уж лет сплошь я сижу
в итальянской опере рядом с ложей, занимаемой одним овошенным семейством. И какую разительную перемену вижу! Прежде, бывало, как антракт, сейчас приволокут бурак с свежей икрой; вынут из-за пазух ложки,
сядут в кружок и хлебают. А нынче, на все три-четыре антракта каждому члену семейства раздадут по одному крымскому яблоку — веселись! Да и тут все
кругом завидуют, говорят: миллионщик!
Войдя
в нумер, проезжий тотчас сбросил с себя шинель и шарф,
сел на диван и, опершись
в колени кулаками, сперва поглядел
кругом, как бы спросонья, потом велел позвать своего слугу.