Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды
Струились тихо. Жук жужжал.
Уж расходились хороводы;
Уж за рекой, дымясь, пылал
Огонь рыбачий. В поле чистом,
Луны при
свете серебристом
В свои мечты погружена,
Татьяна долго шла одна.
Шла, шла. И вдруг перед собою
С холма господский видит дом,
Селенье, рощу под холмом
И сад над светлою рекою.
Она глядит — и сердце в ней
Забилось чаще и сильней.
«Я влюблена», — шептала снова
Старушке с горестью она.
«Сердечный друг, ты нездорова». —
«Оставь меня: я влюблена».
И между тем
луна сияла
И томным
светом озаряла
Татьяны бледные красы,
И распущенные власы,
И капли слез, и на скамейке
Пред героиней молодой,
С платком на голове седой,
Старушку в длинной телогрейке:
И всё дремало в тишине
При вдохновительной
луне.
Луна тихо смотрела на беспокойную, но покорную ей стихию, и я мог различить при
свете ее, далеко от берега, два корабля, которых черные снасти, подобно паутине, неподвижно рисовались на бледной черте небосклона.
Солнце воссияло,
луна прияла
свет, и телеса крутящиеся горе образовалися.
Сквозь сон он услыхал смех и веселый говор Весловекого и Степана Аркадьича. Он на мгновенье открыл глаза:
луна взошла, и в отворенных воротах, ярко освещенные лунным
светом, они стояли разговаривая. Что-то Степан Аркадьич говорил про свежесть девушки, сравнивая ее с только что вылупленным свежим орешком, и что-то Весловский, смеясь своим заразительным смехом, повторял, вероятно, сказанные ему мужиком слова: «Ты своей как можно домогайся!» Левин сквозь сон проговорил...
«Дурачок», — думал он, спускаясь осторожно по песчаной тропе. Маленький, но очень яркий осколок
луны прорвал облака; среди игол хвои дрожал серебристый
свет, тени сосен собрались у корней черными комьями. Самгин шел к реке, внушая себе, что он чувствует честное отвращение к мишурному блеску слов и хорошо умеет понимать надуманные красоты людских речей.
Тусклый кружок
луны наливался
светом, туман над озером тоже светлел, с гор ползли облака, за ними влачились тени.
— С неделю тому назад сижу я в городском саду с милой девицей, поздно уже, тихо,
луна катится в небе, облака бегут, листья падают с деревьев в тень и
свет на земле; девица, подруга детских дней моих, проститутка-одиночка, тоскует, жалуется, кается, вообще — роман, как следует ему быть. Я — утешаю ее: брось, говорю, перестань! Покаяния двери легко открываются, да — что толку?.. Хотите выпить? Ну, а я — выпью.
Скупо бросив несколько десятков тяжелых капель, туча прошла, гром стал тише, отдаленней, ярко взглянула в окно
луна, и
свет ее как бы толкнул все вокруг, пошевелилась мебель, покачнулась стена.
В облаках, за рекою, пряталась
луна, изредка освещая луга мутноватым
светом.
Часов в семь утра мгновенно стихло, наступила отличная погода. Следующая и вчерашняя ночи были так хороши, что не уступали тропическим. Какие нежные тоны — сначала розового, потом фиолетового, вечернего неба! какая грациозная, игривая группировка облаков!
Луна бела, прозрачна, и какой мягкий
свет льет она на все!
— Ничего-с.
Свет создал Господь Бог в первый день, а солнце,
луну и звезды на четвертый день. Откуда же свет-то сиял в первый день?
Они говорили и о философских вопросах и даже о том, почему светил
свет в первый день, когда солнце,
луна и звезды устроены были лишь на четвертый день, и как это понимать следует; но Иван Федорович скоро убедился, что дело вовсе не в солнце,
луне и звездах, что солнце,
луна и звезды предмет хотя и любопытный, но для Смердякова совершенно третьестепенный, и что ему надо чего-то совсем другого.
Женская фигура, с лицом Софьи, рисовалась ему белой, холодной статуей, где-то в пустыне, под ясным, будто лунным небом, но без
луны; в
свете, но не солнечном, среди сухих нагих скал, с мертвыми деревьями, с нетекущими водами, с странным молчанием. Она, обратив каменное лицо к небу, положив руки на колени, полуоткрыв уста, кажется, жаждала пробуждения.
Взошла
луна и своим мягким фосфорическим
светом озарила лес.
Взошла
луна. Ясная ночь глядела с неба на землю.
Свет месяца пробирался в глубину темного леса и ложился по сухой траве длинными полосами. На земле, на небе и всюду кругом было спокойно, и ничто не предвещало непогоды. Сидя у огня, мы попивали горячий чай и подтрунивали над гольдом.
«Единое —
свет абсолютно чистый и простой (сила
света); ум — солнце, имеющее свой собственный
свет; душа —
луна, заимствующая
свет от солнца; материя — мрак» (там же.
Поэтому-то система неоплатонизма и могла оказать философскую поддержку падавшему языческому политеизму: из сверхмирного и сверхбожественного Εν последовательно эманируют боги и мир, причем нижние его этажи уходят в тьму небытия, тогда как верхние залиты ослепительным
светом, — в небе же загорается система божественных
лун, светящих, правда, не своим, а отраженным
светом, однако утвержденных на своде небесном.
Вечером я имел случай наблюдать интересное метеорологическое явление. Около 10 часов взошла
луна, тусклая, почти не дающая
света. Вслед за тем туман рассеялся, и тогда от лунного диска вверх и вниз протянулись два длинных луча, заострившихся к концам. Явление это продолжалось минут пятнадцать, затем опять надвинулся туман, и
луна снова сделалась расплывчатой и неясной; пошел мелкий дождь, который продолжался всю ночь, до рассвета.
Уже смеркалось совсем, зажглись яркие звезды; из-за гор поднималась
луна. Ее еще не было видно, но бледный
свет уже распространился по всему небу.
Ангелы будут ему слуги, послужат ему солнце, и
луна, и звезды,
свет, и пламя, и недра земные, реки и моря, ветры и дождь, снег и мороз, и все человеки, и все скоты, и все звери, и все живое, по земле ходящее, в воздухе летающее, в водах плавающее.
И не будет там ни солнца, ни
луны, ни звезд, ни тьмы, ни ночи, ни гроз, ни стужи, ни зноя — от лица Божия пролиется
свет неприступный, и дыхание уст его согреет и напитает праведных».
При
свете трепетном
луныСразились витязи жестоко...
Я любил бродить тогда по городу;
луна, казалось, пристально глядела на него с чистого неба; и город чувствовал этот взгляд и стоял чутко и мирно, весь облитый ее
светом, этим безмятежным и в то же время тихо душу волнующим
светом.
Свет от костра лежал на земле большим мигающим пятном; хотя и светила
луна, но за красным пятном все казалось непроницаемо черным.
Вместо мутной зимней слякоти наступили легкие морозы, вечера становились светлее, на небе искрились звезды, и серп
луны кидал свой мечтательный и неверный
свет на спящие улицы, на старые заборы, на зеленую железную крышу дома Линдгорстов, на бревна шлагбаума и на терявшуюся в сумраке ленту шоссе.
Над дальними камышами, почти еще не светя, подымалась во мгле задумчивая красная
луна, а небольшая комната, освещенная мягким
светом лампы, вся звенела мечтательной, красивой тоской украинской песни.
Луна стояла над крышей каменного дома, но ее
свет не затмевал звезд.
Из-за широких камышей подымается
луна, трогая холодным
светом края старого дворца; белая гладь сверкает, порой трескается и стонет…
Была чудная тихая ночь.
Луна с безоблачнного, усыпанного мириадами звезд неба лила на землю кроткий волшебный
свет, таинственно отражавшийся в оконечностях медных крестов на решетке, окружающей старый дуб. Вокруг «проклятого места» царило ужасное безмолвие. Поднявшийся с протекающей невдалеке реки туман окутывал берег и часть старого парка, примыкающего к нему, создавая между стволами и листвой вековых деревьев какие-то фантастические образы.
Октябрьский вечер был действительно великолепен; в природе царила какая-то особенная ясность и тишина, полная
луна обливала всю землю своим молочным
светом.
В комнате не было свечей;
свет поднявшейся
луны косо падал в окна; звонко трепетал чуткий воздух; маленькая, бедная комнатка казалась святилищем, и высоко, и вдохновенно поднималась в серебристой полутьме голова старика.
И магическое действие белых ночей, и необычную красоту их можно объяснить тем, что в белые ночи не видно внешнего источника
света (солнца,
луны, лампы, свечи), что все предметы светятся как бы изнутри, из себя.
Свет свой ясно-серебристый
В окно мне льет
луна,
И ароматом лип и резеды душистой
Вся комната полна.
Но
луна все выше, выше, светлее и светлее стояла на небе, пышный блеск пруда, равномерно усиливающийся, как звук, становился яснее и яснее, тени становились чернее и чернее,
свет прозрачнее и прозрачнее, и, вглядываясь и вслушиваясь во все это, что-то говорило мне, что и она, с обнаженными руками и пылкими объятиями, еще далеко, далеко не все счастие, что и любовь к ней далеко, далеко еще не все благо; и чем больше я смотрел на высокий, полный месяц, тем истинная красота и благо казались мне выше и выше, чище и чище, и ближе и ближе к Нему, к источнику всего прекрасного и благого, и слезы какой-то неудовлетворенной, но волнующей радости навертывались мне на глаза.
Тихими ночами мне больше нравилось ходить по городу, из улицы в улицу, забираясь в самые глухие углы. Бывало, идешь — точно на крыльях несешься; один, как
луна в небе; перед тобою ползет твоя тень, гасит искры
света на снегу, смешно тычется в тумбы, в заборы. Посредине улицы шагает ночной сторож, с трещоткой в руках, в тяжелом тулупе, рядом с ним — трясется собака.
Ночь была тихая и теплая, по небу шли грядками слоистые облака и заслоняли
луну. Дождь, не разошедшийся с вечера, не расходился вовсе. На усыпанной дорожке против окна Ларисиной комнаты лежали три полосы слабого
света, пробивавшегося сквозь опущенные шторы.
«
Луна за облаком, откуда бы мог быть этот
свет?» — подумал Висленев, тихо вышел в переднюю и вздрогнул.
Марка, на ее куполы, где под лучами
луны на голубоватом свинце зажигались пятна фосфорического
света, они медленно вернулись домой.
И этот мир чудился в тихом ароматном воздухе, полном неги и соловьиных мелодий, в молчании спящего сада, в ласкающем
свете поднимающейся
луны… Озеро проснулось после дневного сна и легким ворчаньем давало знать о себе человеческому слуху…
Темное, могучее размахнувшееся море светлеет, местами на нем появляются небрежно брошенные блики
луны. Она уже выплыла из-за мохнатых вершин гор и теперь задумчиво льет свой
свет на море, тихо вздыхающее ей навстречу, на берег и камень, у которого мы лежим.
Поздним вечером возвращалась шумная компания русских офицеров на корвет. Ночь была восхитительная. На бархатном высоком куполе томно светилась
луна, обливая своим мягким, нежным
светом и белые дома, и виллы маленького Фунчаля, и кудрявые леса гор. Город спал. Изредка встречались прохожие. Волшебная тишина чудной ночи нарушалась по временам звуками фортепиано, доносившимися из-за опущенных жалюзи.
Через полчаса зрелище это прекратилось, и хотя по бокам корвета и сзади светилось море фосфорическим
светом, но это было обыкновенное слабое свечение, и после бывшего блеска все в первую минуту казалось погрузившимся во мрак, хотя
луна и ярко сияла.
Чудная картина открылась перед глазами, особенно ночью, когда взошла
луна. Корвет шел между островами, освещенными серебристым
светом. Кругом стояла тишина. Штиль был мертвый. Мириады звезд смотрели сверху, и между ними особенно хорошо было созвездие Южного Креста, лившее свой нежный
свет с какой-то чарующей прелестью. Вода сверкала по бокам и сзади корвета брильянтовыми лентами.
Аннушка прочитала свои молитвы, и обе девушки стали раздеваться. Потом Роза завернула газовый рожок, и
свет погас. Через некоторое время в темноте обозначилось окно, а за окном высоко над продолжающим гудеть огромным городом стояла небольшая, бледная
луна.
Ясная декабрьская ночь висела над Петербургом. Полная
луна обливала весь город своим матовым
светом. Мириады звезд блестели на темном, казалось, бездонном небосклоне. Окутавший весь город снежный покров блестел как серебро, и на нем виднелись малейшие черные точки, не говоря уже о сравнительно темных полосках улиц и пригородных дорог.
Лившая свой матовый
свет на землю
луна резко осветила этих двух ночных пешеходов и их запушенные снегом одежды и зверские лица, обрамленные заиндевевшими бородами, цвет волос которых различить было нельзя — они представляли из себя комки снега.
Нет, это
свет обманчивой
луны,
И прошумел здесь ветерок.
Луна уже скатилась с неба, на деревья лёг густой и ровный полог темноты; в небе тускло горели семь огней колесницы царя Давида и сеялась на землю золотая пыль мелких звёзд. Сквозь завесу малинника в окне бани мерцал мутный
свет, точно кто-то протирал тёмное стекло жёлтым платком. И слышно было, как что-то живое трётся о забор, царапает его, тихонько стонет и плюёт.
Ахилла широко вдохнул в себя большую струю воздуха, снял с головы черный суконный колпачок и, тряхнув седыми кудрями, с удовольствием посмотрел, как
луна своим серебряным
светом заливает «Божию ниву».