Неточные совпадения
Было около полуночи, когда Клим пришел домой. У двери в комнату брата стояли его ботинки, а сам Дмитрий, должно быть, уже спал; он не откликнулся на стук в дверь, хотя в комнате его горел огонь, скважина замка пропускала в сумрак
коридора желтенькую ленту
света. Климу хотелось есть. Он осторожно заглянул в столовую, там шагали Марина и Кутузов, плечо в плечо друг с другом; Марина ходила, скрестив руки на груди, опустя голову, Кутузов, размахивая папиросой у своего лица, говорил вполголоса...
Огонь в
коридоре был погашен, и Самгин скорее почувствовал, а не увидел в темноте пятно руки с револьвером в ней. Раньше чем он успел сделать что-нибудь, сквозь неплотно прикрытую занавеску ворвалась полоска
света, ослепив его, и раздался изумленный шепот...
Вышли в
коридор, остановились в углу около большого шкафа, высоко в стене было вырезано квадратное окно, из него на двери шкафа падал
свет и отчетливо был слышен голос Ловцова...
Она открыла дверь, впустив в
коридор свет из комнаты. Самгин видел, что лицо у нее смущенное, даже испуганное, а может быть, злое, она прикусила верхнюю губу, и в светлых глазах неласково играли голубые искры.
Лихонин остался один. В полутемном
коридоре пахло керосиновым чадом догоравшей жестяной лампочки и запахом застоявшегося дурного табака. Дневной
свет тускло проникал только сверху, из двух маленьких стеклянных рам, проделанных в крыше над
коридором.
Раз в неделю мы вваливались под вечер в темные гулкие
коридоры, казавшиеся таинственными и незнакомыми при сомнительном
свете сального огарка, который нес впереди Андриевский, и поднимались по лестницам, обмениваясь с добродушным словесником шутками и остротами.
Кричал же Бьоринг на Анну Андреевну, которая вышла было тоже в
коридор за князем; он ей грозил и, кажется, топал ногами — одним словом, сказался грубый солдат-немец, несмотря на весь «свой высший
свет».
Вместо дневного
света по
коридорам горели тусклые сальные свечи.
Мне казалось, что я целый вечер видел перед собой человека, который зашел в бесконечный, темный и извилистый
коридор и ждет чуда, которое вывело бы его оттуда. С одной стороны, его терзает мысль:"А что, если мне всю жизнь суждено бродить по этому
коридору?"С другой — стремление увидеть
свет само по себе так настоятельно, что оно, даже в виду полнейшей безнадежности, нет-нет да и подскажет:"А вот, погоди, упадут стены по обе стороны
коридора, или снесет манием волшебства потолок, и тогда…"
Но чем далее нужно было углубляться в
коридор, тем тусклее достигал
свет, так что с трудом можно было распознать даже двери; тут-то и были покои самой Мавры Кузьмовны, жившей вместе с племянницей и несколькими посторонними старухами, которых она пропитывала на старости лет.
Затем, в самой глубине
коридора, там, куда
свет совершенно почти не досягал, было нагорожено множество мелких чуланчиков, которых не было возможности даже днем нащупать без помощи свечи.
По другую сторону
коридора были огромные, как бывают в мастерских художников, окна, но с матовыми стеклами, пропускавшими мягкий
свет, но не позволявшими не только ничего видеть, что происходит на улице, но даже и железных решеток, которыми они были снабжены.
Пред нею длинный и сырой
Подземный
коридор,
У каждой двери часовой,
Все двери на запор.
Прибою волн подобный плеск
Снаружи слышен ей;
Внутри — бряцанье, ружей блеск
При
свете фонарей;
Да отдаленный шум шагов
И долгий гул от них,
Да перекрестный бой часов,
Да крики часовых…
Как только вошел я в аудиторию, я почувствовал, как личность моя исчезает в этой толпе молодых, веселых лиц, которая в ярком солнечном
свете, проникавшем в большие окна, шумно колебалась по всем дверям и
коридорам.
Хозяйка нумеров бегала по
коридору и вопила… кто-то побежал за полицией, кто-то накинулся на хозяйку, да заодно уж и ее избил; одна женщина, обезумев от страха и побоев, в растерзанном виде бегала по
коридору и ревмя ревела неистовым, истерическим голосом — и все это среди чада и смрада, в тумане табачного дыма, при тусклом
свете коридорной лампочки.
Она шла впереди Передонова по лестнице, в
коридор, где висела маленькая лампочка, бросая тусклый
свет на верхние ступеньки. Юлия радостно и тихо смеялась, и ленты ее зыбко дрожали от ее смеха.
А через
коридор, из комнаты его сестры, все еще выходил
свет сквозь дверную щель.
Однако я храбро взялась за ручку. Тяжелая дверь растворилась с легким скрипом. На паперти было совсем темно. Ощупью отыскала я скамейку, на которой в дни церковной службы отдыхали воспитанницы, и села. Прямо против меня были церковные двери, направо —
коридор младшей половины, налево — старшей. Отдаленные газовые рожки чуть мерцали, роняя слабый
свет на двери, но вся площадка и широкая лестница тонули во мраке.
Весёлое солнце весны ласково смотрело в окна, но жёлтые стены больницы казались ещё желтее. При
свете солнца на штукатурке выступали какие-то пятна, трещины. Двое больных, сидя на койке, играли в карты, молча шлёпая ими. Высокий, худой мужчина бесшумно расхаживал по палате, низко опустив забинтованную голову. Было тихо, хотя откуда-то доносился удушливый кашель, а в
коридоре шаркали туфли больных. Жёлтое лицо Якова было безжизненно, глаза его смотрели тоскливо.
Тогда в глубине
коридора быстро распахнулась дверь, и в широком пятне
света встала маленькая фигурка девушки, одетой во всё белое, осыпанной густыми прядями золотистых волос.
Коридор был в ширину с полметра да еще, пожалуй, и дюйма четыре сверх того; в вышину же достигал четырех метров; таким образом, он представлялся длинной, как тротуар, скважиной, в дальний конец которой было так же странно и узко смотреть, как в глубокий колодец. По разным местам этого
коридора, слева и справа, виднелись темные вертикальные черты — двери или сторонние проходы, стынущие в немом
свете. Далекий конец звал, и я бросился навстречу скрытым чудодейственным таинствам.
— Нет! Я объяснюсь. Я объяснюсь! — высоко и тонко спел Коротков, потом кинулся влево, кинулся вправо, пробежал шагов десять на месте, искаженно отражаясь в пыльных альпийских зеркалах, вынырнул в
коридор и побежал на
свет тусклой лампочки, висящей над надписью: «Отдельные кабинеты». Запыхавшись, он стал перед страшной дверью и очнулся в объятиях Пантелеймона.
Вообще ветхость университетских построек, мрачность
коридоров, копоть стен, недостаток
света, унылый вид ступеней, вешалок и скамей в истории русского пессимизма занимают одно из первых мест на ряду причин предрасполагающих…
У основания их, вдоль закругленных
коридоров, громоздились сложенные декорации, расписные барьеры и табуреты, лестницы, носилки с тюфяками и коврами, свертки цветных флагов; при
свете газа четко обрисовывались висевшие на стенах обручи, перевитые яркими бумажными цветами или заклеенные тонкой китайской бумагой; подле сверкал длинный золоченый шест и выделялась голубая, шитая блестками, занавеска, украшавшая подпорку во время танцевания на канате.
Во внутреннем
коридоре только слабым
светом горит ночник, прицепленный к стене под обручами, обтянутыми бумажными цветами. Он освещает на полу тюфяк, который расстилается для акробатов, когда они прыгают с высоты: на тюфяке лежит ребенок с переломленными ребрами и разбитою грудью.
В отворенную дверь просунулась большая стриженая голова с тонкими, оттопыренными, как крылья у летучей мыши, ушами. Это пришел Гришутка, мальчишка, помощник коридорного, справиться о чае. Из-за его спины весело и ободряюще скользнул в номер
свет от лампы, зажженной в
коридоре.
Ничипоренко начал рассказывать Бенни свое сновидение; но прежде чем он успел окончить рассказ, в двери их номера со стороны
коридора послышался тихий, но настойчивый стук, и в то же время в нижнем пазу блеснула яркая полоска
света.
Обширная камера под низко нависшим потолком…
Свет проникает днем сквозь небольшие люки, которые выделяются на темном фоне, точно два ряда светлых пуговиц, все меньше и меньше, теряясь на закругленных боках пароходного корпуса. В середине трюма оставлен проход вроде
коридора; чугунные столбы и железная решетка отделяют этот
коридор от помещения с нарами для арестантов. В проходе, опершись на ружья, стоят конвойные часовые. По вечерам тут же печально вытянутою линией тускло горят фонари.
И в ту самую ночь, когда пароход шлепал колесами по спокойному морю, дробясь в мрачной зыбучей глубине своими огнями, когда часовые, опершись на ружья, дремали в проходах трюма и фонари, слегка вздрагивая от ударов никогда не засыпавшей машины, разливали свой тусклый, задумчивый
свет в железном
коридоре и за решетками… когда на нарах рядами лежали серые неподвижные фигуры спавших арестантов, — там, за этими решетками, совершалась безмолвная драма.
Въехав в город, он прямо велел везти себя к Покрову. Было уже десять часов; Павла Павловича в номерах не было. Вельчанинов прождал его целые полчаса, расхаживая по
коридору в болезненном нетерпении. Марья Сысоевна уверила его, наконец, что Павел Павлович вернется разве только к утру чем
свет. «Ну так и я приеду чем
свет», — решил Вельчанинов и вне себя отправился домой.
В больших, пустынных комнатах было темно и тихо. В передней на конике храпела горничная Дашка, пахло потом. В
коридоре скребли крысы. Было тоскливо и грустно. Токарев вошел в гостиную. Там, при
свете одинокой свечи, Конкордия Сергеевна пришивала оборвавшиеся на креслах бахромки. Он удивился.
Глухой удар колокола, повешенного в передней пансиона, разбудил Тасю. Она проворно вскочила с постели, решительно не понимая, где находится. Темная каморка стала светлее.
Свет, проникавший сюда из
коридора, делал крошечную комнату намного уютнее, нежели ночью. Ночной гостьи не оказалось на постели рядом и Тасе показалось даже, что она видела белокурую Дусю только во сне.
Электрическая лампочка потухла. С секунду краснела ее тонкая проволочка, а потом стало темно, и только из
коридора, через стеклянное окно над дверью, лился слабый
свет. Было не двенадцать часов, а час, когда в номерах тушилось электричество.
За дверями, в
коридоре бегали детишки, причесанные, веселые и глубоко убежденные в том, что на этом
свете все обстоит благополучно и так будет без конца, стоит только по утрам и ложась спать молиться богу.