Неточные совпадения
«Как вдруг этот барин, — разбирала она, — станет кушать вместо спаржи репу с маслом, вместо рябчиков баранину, вместо гатчинских форелей, янтарной осетрины — соленого
судака, может быть, студень из лавочки…»
А
Судаков, в два глотка проглотив чай, вызывающе заговорил, глядя поверх головы Алины и тяжело двигая распухшей нижней губой...
— Старый знакомый ее. Потом, этот еще,
Судаков, — его тоже подстрелили.
— Бей его, ребята! — рявкнул человек в черном полушубке, толкая людей на кудрявого. — Бейте! Это — Сашка
Судаков, вор! — Самгин видел, как Сашка сбил с ног Игната, слышал, как он насмешливо крикнул...
— Дядя мой, — не сразу ответил
Судаков.
Отделился и пошел навстречу Самгину жандарм, блестели его очки; в одной руке он держал какие-то бумаги, пальцы другой дергали на груди шнур револьвера, а сбоку жандарма и на шаг впереди его шагал
Судаков, натягивая обеими руками картуз на лохматую голову; луна хорошо освещала его сухое, дерзкое лицо и медную пряжку ремня на животе; Самгин слышал его угрюмые слова...
Самгин разорвал записку на мелкие кусочки, сжег их в пепельнице, подошел к стене, прислушался, — в соседнем номере было тихо.
Судаков и «подозрительный» мешали обдумывать Марину, — он позвонил, пришел коридорный — маленький старичок, весь в белом и седой.
Судаков сел к столу против женщин, глаз у него был большой, зеленоватый и недобрый, шея, оттененная черным воротом наглухо застегнутой тужурки, была как-то слишком бела. Стакан чаю, подвинутый к нему Алиной, он взял левой рукой.
Самгин, не желая, чтоб
Судаков узнал его, вскочил на подножку вагона, искоса, через плечо взглянул на подходившего Судакова, а тот обеими руками вдруг быстро коснулся плеча и бока жандарма, толкнул его; жандарм отскочил, громко охнул, но крик его был заглушен свистками и шипением паровоза, — он тяжело вкатился на соседние рельсы и двумя пучками красноватых лучей отрезал жандарма от Судакова, который, вскочив на подножку, ткнул Самгина в бок чем-то твердым.
Судаков наклонился над стаканом, размешивая чай, и не ответил; но она настойчиво дополнила вопрос...
Не желая видеть Дуняшу, он зашел в ресторан, пообедал там, долго сидел за кофе, курил и рассматривал, обдумывал Марину, но понятнее для себя не увидел ее. Дома он нашел письмо Дуняши, — она извещала, что едет — петь на фабрику посуды, возвратится через день. В уголке письма было очень мелко приписано: «Рядом с тобой живет подозрительный, и к нему приходил
Судаков. Помнишь Судакова?»
Не взглянув на него,
Судаков сказал...
— Да чего ж тут решать? — угрюмо сказал
Судаков, встряхнув головой, так что половина волос, не связанная платком, высоко вскинулась. — Мне всегда хочется бить людей.
Он не заметил, откуда выскочила и, с разгона, остановилась на углу черная, тонконогая лошадь, — остановил ее
Судаков, запрокинувшись с козел назад, туго вытянув руки; из-за угла выскочил человек в сером пальто, прыгнул в сани, — лошадь помчалась мимо Самгина, и он видел, как серый человек накинул на плечи шубу, надел мохнатую шапку.
Но
Судаков, не слушая, бормотал...
Говорил
Судаков вызывающим тоном и все время мял, ломал пальцами левой руки корку хлеба.
—
Судаков, — поправил Самгин.
Когда кухарку с
судаком действительно загнали в манеж, а новая толпа студентов высыпала из университета на Моховую, вдруг видят: мчится на своей паре с отлетом, запряженной в казенные, с высокой спинкой, сани, сам обер-полицмейстер. В толпе студентов, стоявших посредине улицы, ему пришлось задержаться и ехать тихо.
Вскипели храбрые войска!
Маневр… Другой… И победили!
Летят кто с шашкой, кто с штыком,
В манеже лихо водворили
Кухарку с мерзлым
судаком…
И тычет в него оттаявшим
судаком.
Другое стихотворение, «
Судак и обер-полицмейстер», описывающее усмирение студенческих беспорядков в Москве, тоже не проскочило в печать, но распространялось в литографских оттисках...
Взбешенный полицмейстер вскакивает в ворота манежа и натыкается на кухарку с
судаком, которая хватает его за рукав и вопит...
А дело жарко,
Войскам победа не легка…
Лови! Дави!
Идет кухарка,
Под мышкой тащит
судака…
Однажды я видел, как он, высоко подсучив панталоны и показывая свои жилистые, лиловые ноги, тащил с китайцем сеть, в которой серебрились горбуши, каждая величиною с нашего
судака.
— Не будет ли вкуснее московска селянка из стерлядок? — ласковым взором всех обводя, молвил Веденеев. — Майонез бы еще из
судака…
«Летось, — кричит, — пятьдесят целковых вам пожаловал, и вы молились тогда как следует: на
судаке я тогда по полтине с пуда взял барыша…
— Да матери тут при чем же? — спросил Самоквасов. — Они-то чем виноваты?.. Неужто в самом деле ореховский
судак оттого затонул, что в Комарове плохо молились?
Ничего, сударыня, не купила, как есть ничего — соленый
судак четыре да пять копеек, топленое масло четырнадцать, грешнева мука полтинник.
— Девять гривен
судак, два с четвертью коренная, других сортов не спрашивали.
Петербургский гость остался ночевать у Тарасия, так как время было уже позднее. На ужин явились все те же закуски, какие были поданы к обеду. Уха сварена была из наловленных послушниками окуней, и явился к столу поданный ими жареный
судак и другие давешние кушанья, кроме каши, замененной малиной со сливками.
— Чему же смеяться-то тут? — холодно промолвил Марко Данилыч. — Не лиха беда от такого несчастья и совсем с ума своротить… Шутка сказать, цела баржа
судака!.. На плохой конец, двадцать тысяч убытку.
В то время у Смолокурова баржи сухим
судаком да лещом грузились, и он погрузкой распоряжался.
— Первы три баржи все с судаком-с, — молвил Василий Фадеев.
Первое дело
судак, да еще вот бешенка пошла теперь в ход.
—
Судаки у них, я видел, хороши. Живехонькие в лохани плавают. Лещи тоже, — сказал Веденеев.
Кончив с знакомцем разговор о
судаке, заботливо стал он расспрашивать Самоквасова, давно ли он на ярманке, откуда приехал и долго ль останется у Макарья.
— Всей рыбы не переешь, — решил Орошин. — Осетрины да селянку… Так уж и быть — тебя ради, Митенька,
судак куда ни шел. Пожуем и
судака… А леща, ну его к Богу — костлив больно… Еще коим грехом да подавишься.
Целая баржа ведь у меня с
судаком затонула!..
— Мироныч! — крикнул Василий Фадеев ходившему вслед за ними лоцману. — Су́ши достань из мурьи каждого сорта по рыбине; и
судака, и леща, и сазана, и воблы — всего… Да живей у меня!..
— Это все
судак? — спросил, не слушая Фадеева, Марко Данилыч.
— Это
судак? — спросил Марко Данилыч приказчика.
И сегодня на базаре похваляется, что это, говорит, за рыба — соленый
судак?..
Тот всего
судака вовремя закупил и продал его по высокой цене у Макарья, другой икру в свои руки до последнего пуда забрал и ставил потом на нее цены, какие вздумалось.
В это время Акулина Мироновна, из красного угла перетащивши стол направо от входа в избу, покрыла его столешниками и расставила тарелки с пареной брюквой, солеными огурцами, моченым горохом, орехами, подсолнухами, городецкими пряниками, жомками, маковниками, избоиной, сушеной черникой и другими деревенскими лакомствами. Тут же ставлены были ломтями нарезанная солонина, студень, рубцы, соленый
судак, вареный картофель. Убирая стол, Акулина подозвала Василья Борисыча и тихонько ему молвила...
— Двенадцать с тельным [Фарш из свежей частиковой (то есть не красной) рыбы, преимущественно из
судака или щуки.], девять с вязигой да с малосольной белужиной, с молóками да с жирами, — ответила Виринея.
Опричь того, сготовила Никитишна ботвинье борщевое с донским балыком да со свежей осетриной, двухаршинные сочные кулебяки, пироги подовые с моло́ками да с вязигой, пироги долгие с тельным из щуки, пироги вислые с семгой да с гречневой кашей,
судаки под лимоны, белужью тешку с хреном да с огурцами, окуней в рассоле, жареных лещей с карасями, оладьи с медом, левашники с малиновым вареньем…
А Игнатьевым в обитель отнюдь не давайте для того, что они за Егорку Трифонова Бога молят, он еще у Макарья при моих глазах деньги им давал и
судаками.
В тамошних речонках, кроме рыбки-малявки, ничего не водилось, а в погребах засеченные в лед пересеки стаивали полным-полнехоньки с осетриной, с белужиной, с сибирскими рыбами: нельмой, муксунами и другими, а в кладовых бывали навешаны жирные донские балыки, толстые пуки визиги, вяленые
судаки, лещи, сазаны.
И вашими святыми молитвами на
судаке взял я по полтине барыша с пуда, да на коренной двадцать три копейки с деньгой.