Неточные совпадения
Как
рыцарь был первообраз мира феодального, так купец стал первообразом нового мира: господа заменились хозяевами. Купец сам по себе — лицо стертое, промежуточное; посредник между одним, который производит, и другим, который потребляет, он представляет нечто вроде
дороги, повозки, средства.
— Вы всегда презирали меня; но я кончу как
рыцарь, верный моей даме, ибо ваше мнение было мне всегда
дороже всего. С этой минуты не принимаю ничего, а чту бескорыстно.
Опять спустились они с лестницы, ходили по переходам и коридорам и пришли в ту же залу, освещенную тремя хрустальными люстрами. Те же
рыцари висели на стенах, и опять, когда приблизились они к двери из желтой меди, два
рыцаря сошли со стены и заступили им
дорогу. Казалось, однако, что они не так сердиты были, как накануне; они едва тащили ноги, как осенние мухи, и видно было, что они через силу держали свои копья.
По окольной
дороге, прежде столь уединенной, вместо баронской кареты, едва двигавшейся из Мариенбурга по пескам и заключавшей в себе прекрасную девушку и старика, лютеранского пастора, вместо высокого шведского
рыцаря, на тощей, высокой лошади ехавшего подле экипажа, как тень его, пробирались к Мариенбургу то азиятские всадники на летучих конях своих, то увалистая артиллерия, то пехота русская.
— Нет, я тебя не оставлю; я не могу тебя оставить, мой милый
рыцарь! — решительно отвечала маска. — Ты мне очень
дорог, пойми, ты —
дорог мне, Долинский.
Храмовый
рыцарь шел на освобождение гроба господня от ига неверных;
дорогой заблудился в очарованном лесу и завел туда ж юного, неопытного спутника, брата крестового.
Денежный долг Тони был уплачен, всякая движимость, остававшаяся в квартире Ранеевых, отчасти продана, отчасти перешла в комнату Даши и в комнату Тони, которую занял искалеченный брат их. Ему же, как бы по наследству, перешли все группы vieux Saxe, назначенные Володе. Лиза взяла с собою только
дорогие для нее семейные портреты, картину с изображением Жанны д'Арк и завещанную ей отцом фарфоровую сестру милосердия. Тони не рассталась со своим
рыцарем.
— Посмотрите, камень шевелится, я как будто вижу посинелое лицо мертвеца и закатившиеся полуоткрытые глаза его! Прощайте. По чести скажу вам: мне не хочется попасть в его костяные объятия, а в особенности он не любит
рыцарей. Помните условие, а за Гритлихом послал я смерть неминуемую; его подстерегут на
дороге, лозунг наш «Форвертс!» [Вперед!].
— Да ведь и твой карман не жирен, не хвастайся, брат. Карман Бернгарда еще тем превосходит твой, что отворен настежь для всех. Но чего же ты нахохлился, что тебе не по нраву? Полно, Доннершварц, я знаю, что ты любишь меня и ревнуешь старика ко всем. Не бойся, я умею это ценить. Вот тебе моя рука, я хоть и люблю Роберта, этого благородного
рыцаря, но будь уверен, что и ты мне также
дорог…
Стены комнаты были увешаны
дорогими козылбатскими коврами, на них висели огромные рыцарские доспехи в полном наборе, производившие на первый взгляд впечатление повешенных
рыцарей.
Стены комнаты были увешаны
дорогими казылбатскими коврами, на них висели огромные рыцарские доспехи в полном наборе, производившие на первый взгляд впечатление повешенных
рыцарей.
— Да ну, будет тебе! Ведь Митя голоден с
дороги. Тоже —
рыцарь! — сказала Софья Алексеевна с чуть заметной усмешкой.
Вера (задыхаясь от возбуждения). Он вёл себя, как
рыцарь, мама! Я сказала ему:
дорогой мой, я тебя люблю…
Дорога жалась над речкой, к горам. У «Чертова пальца» она отбегала подальше от хребта, и на нее выходил из ложбины проселок… Это было самое опасное место, прославленное многочисленными подвигами
рыцарей сибирской ночи. Узкая каменистая
дорога не допускала быстрой езды, а кусты скрывали до времени нападение. Мы подъезжали к ложбине. «Чертов палец» надвигался на нас, все вырастая вверху, во мраке. Тучи пробегали над ним и, казалось, задевали за его вершину.
Сергей Петрович. Дай, еще раз прочту для куражу
дорогие строчки! (Вынимает письмо из жилетного кармана и пробегает его.) «Эта чудная, таинственная связь заставляет ее покоряться, его воле…» Таинственная связь? А! увидим!.. (Пробегает еще письмо.) «Хотите доказательств? Ныне, в семь часов вечера, он приказал ей быть…» Хочу ли? Вот я и здесь, ровно в семь часов, мамзель Медовицына! Верен
рыцарь вашему призванию!.. Но берегитесь… если не найду их вместе, я приволоку вас к ногам ее, как подлую клеветницу.
Не меньше замечателен третий тип: глупый либерал Репетилов,
рыцарь пустоты во всех ее отношениях, рыскающий по ночным собраньям, радующийся, как Бог весть какой находке, когда удается ему пристегнуться к какому-нибудь обществу, которое шумит о том, чего он не понимает, чего и рассказать даже не умеет, но которого бредни слушает он с чувством, в уверенности, что попал наконец на настоящую
дорогу и что тут кроется действительно какое-то общественное дело, которое хотя еще не созрело, но как раз созреет, если только о нем пошумят побольше, станут почаще собираться по ночам да позадористей между собою спорить.