Неточные совпадения
Когда Самгин восхищался
развитием текстильной промышленности, Иноков указывал, что деревня одевается все хуже и по качеству и по краскам материи, что хлопок возят из Средней Азии в Москву, чтоб, переработав его в товар, отправить обратно в Среднюю Азию. Указывал, что, несмотря на обилие лесов на
Руси, бумагу миллионами пудов покупают в Финляндии.
И, однако же, мы знаем, что литургическое творчество подлежит историческому
развитию, причем индивидуальное вдохновение вливается в его сверхиндивидуальное
русло, будучи принимаемо неким актом церковной санкции.
Напрасно приверженцы старой
Руси утверждают, что то, что внесено в нашу жизнь Петром, было совершенно несообразно с ходом исторического
развития русского народа и противно народным интересам.
Пародия была впервые полностью развернута в рецензии Добролюбова на комедии «Уголовное дело» и «Бедный чиновник»: «В настоящее время, когда в нашем отечестве поднято столько важных вопросов, когда на служение общественному благу вызываются все живые силы народа, когда все в России стремится к свету и гласности, — в настоящее время истинный патриот не может видеть без радостного трепета сердца и без благодарных слез в очах, блистающих святым пламенем высокой любви к отечеству, — не может истинный патриот и ревнитель общего блага видеть равнодушно высокоблагородные исчадия граждан-литераторов с пламенником обличения, шествующих в мрачные углы и на грязные лестницы низших судебных инстанций и сырых квартир мелких чиновников, с чистою, святою и плодотворною целию, — словом, энергического и правдивого обличения пробить грубую кору невежества и корысти, покрывающую в нашем отечестве жрецов правосудия, служащих в низших судебных инстанциях, осветить грозным факелом сатиры темные деяния волостных писарей, будочников, становых, магистратских секретарей и даже иногда отставных столоначальников палаты, пробудить в сих очерствевших и ожесточенных в заблуждении, но тем не менее не вполне утративших свою человеческую природу существах горестное сознание своих пороков и слезное в них раскаяние, чтобы таким образом содействовать общему великому делу народного преуспеяния, совершающегося столь видимо и быстро во всех концах нашего обширного отечества, нашей родной
Руси, которая, по глубоко знаменательному и прекрасному выражению нашей летописи, этого превосходного литературного памятника, исследованного г. Сухомлиновым, — велика и обильна, и чтобы доказать, что и молодая литература наша, этот великий двигатель общественного
развития, не остается праздною зрительницею народного движения в настоящее время, когда в нашем отечестве возбуждено столько важных вопросов, когда все живые силы народа вызваны на служение общественному благу, когда все в России неудержимо стремится к свету и гласности» («Современник», 1858, № XII).
И слова князя Владимира, что «
Руси есть веселие пити», и вековой обычай, и суровый климат, и недостаточное питание, и тяжкий физический труд, и беспрерывная нужда и скорбь, и недостаток образованности, и отсутствие невинных развлечений, доступных народу, — все способствует
развитию в мужике наклонности к водке…
Другое прекрасное явление древней
Руси, способствовавшее прочному ее
развитию и преуспеянию, указывают в патриархальности ее общественного устройства.
И что это за
развитие древней
Руси, успевшее довести народ до такой эластичности?
Так продолжалось много столетий, и, следовательно, если бы уж признать положение Гизо, то пришлось бы идеи, управлявшие
развитием древней
Руси, сравнить с негреющим солнцем и признать бесплодными, немощными относительно общественного благосостояния.
Объем его позволял автору коснуться всех сторон
развития древней и новой
Руси, систематически провести свои воззрения на русскую цивилизацию, представить в стройной картине то положение, в какое наконец приведено наше отечество в настоящее время непрерывным ходом своего исторического
развития.
Да и действительно ли начала народности, хотя и ложно понятой, заставляют г. Жеребцова порицать, и уничтожать все послепетровское
развитие Руси до последнего тридцатилетия, ознаменованного возвратом к народности и православию?
До Петра все условия общественной жизни
Руси необычайно способствовали
развитию в ней любви к общему благу.
В таком случае где же то совершенство, та гармония общественного
развития, которою славянофилы так восхищаются в допетровской
Руси?
Собственно говоря, Петрова реформа даже и за успех свой должна все-таки благодарить предыдущее
развитие Руси.
Зная это, всякий, кому может попасться в руки книга г. Жеребцова, думает, конечно, и о реформе Петра как о явлении совершенно законном и естественном, вызванном исторической необходимостью, обусловленном самим предшествующим
развитием древней
Руси.
Главное дело для него состоит в том, чтобы отстоять начала, которыми определялось
развитие древней
Руси.
Гибельные следствия этой системы не препятствовали, впрочем,
развитию цивилизации в древней
Руси, потому что сношения с Западом вскоре прекратились, и
Русь развивалась самобытно.
В следующей статье мы будем иметь случай показать, как мало благодетельного значения имело византийское влияние в историческом
развитии Руси; теперь же заметим только, что, видно, слабо оно действовало в сердцах русских, когда не могло противостоять воле одного человека, да и то напавшего на него не прямо, а очень и очень косвенно, при реформе государственной.
Если они были приняты народом без прекословия и рассуждения, даже со всеми несовершенствами, какие в них были, — так и это опять обусловливалось характером исторического
развития Руси до Петра.
Признавая реформы Петра произвольными, сделанными наперекор естественному ходу исторического
развития Руси, г. Жеребцов с братиею невольно обнаруживают презрение к русскому народу, неверие в его внутренние силы.
В этой схоластической отвлеченности держалась она невозмутимо до тех пор, пока жизнь
Руси тянулась молчаливо и однообразно, без прогресса, без самобытного
развития, под неурядицей удельных междоусобий, под игом татар, под влиянием неустановившихся государственных отношений…
Напротив, при этих-то мелочных заимствованиях, удовлетворявших вкусу немногих бояр, которые желали воспользоваться европейскою образованностью для собственной потехи,
Русь всего менее могла бы успеть в своем
развитии, тогда как реформа Петра, взволновавши давнишний застой
Руси, разорвавши узы, которыми связывали всех остатки местничества и другие боярские предрассудки и обычаи, давши больше простора всем классам, значительно ускорила ход самой образованности, которая до того подвигалась таким медленным, едва приметным шагом, а вместе с тем раздвинула и пределы литературы.
Г. Милюков не мог этого сделать, потому что в древней
Руси он отвергает всякое
развитие, а в новой, послепетровской, видит
развитие уже слишком быстрое.