Неточные совпадения
За спиною Самгина
открылась дверь и повеяло крепкими духами. Затем около него явилась женщина среднего роста, в пестром облаке шелка, кружев, в меховой накидке на плечах, в тяжелой чалме волос, окрашенных в рыжий цвет, румяная, с задорно вздернутым носом, синеватыми глазами, с веселой искрой в них. Ее накрашенный
рот улыбался, обнажая мелкие мышиные зубы, вообще она была ослепительно ярка.
Эти поселенные единицы, эти взводы,
роты, полки — все это, взятое вместе, не намекает ли на какую-то лучезарную даль, которая покамест еще задернута туманом, но со временем, когда туманы рассеются и когда даль
откроется…
Глаза арестанта, как будто испуганно, больше
открылись, но положение его не изменилось. По лицу его текли грязные потоки от пыли, но
рот так же равномерно всхлипывал, и всё тело вздрагивало.
Я зачерпнул из ведра чашкой, она, с трудом приподняв голову, отхлебнула немножко и отвела руку мою холодной рукою, сильно вздохнув. Потом взглянула в угол на иконы, перевела глаза на меня, пошевелила губами, словно усмехнувшись, и медленно опустила на глаза длинные ресницы. Локти ее плотно прижались к бокам, а руки, слабо шевеля пальцами, ползли на грудь, подвигаясь к горлу. По лицу ее плыла тень, уходя в глубь лица, натягивая желтую кожу, заострив нос. Удивленно
открывался рот, но дыхания не было слышно.
Солдат стоял в двери каюты для прислуги, с большим ножом в руках, — этим ножом отрубали головы курам, кололи дрова на растопку, он был тупой и выщерблен, как пила. Перед каютой стояла публика, разглядывая маленького смешного человечка с мокрой головой; курносое лицо его дрожало, как студень,
рот устало
открылся, губы прыгали. Он мычал...
Её лицо краснело ещё более,
рот быстро закрывался и
открывался, и слова сыпались из него тёмные в своей связи и раздражающе резкие в отдельности. Кожемякин беспокойно оглядывался вокруг, смотрел на попадью, всё ниже и равнодушнее склонявшую голову над своей работой, — эта серая гладкая голова казалась полною мыслей строгих, верных, но осторожных, она несколько успокаивала его.
Под маленьким, раздутым книзу носом
открывался постоянно улыбающийся
рот с белыми, но редкими зубами, как у детей.
Наружная дверь без стука
открылась, вошла в кухню миловидная девушка в теплом платке, с нежным румянцем, чудесными, чистыми глазами и большим хищным
ртом.
Панков иногда приводил жену свою, маленькую женщину с кротким лицом и умным взглядом синих глаз, одетую «по-городскому». Она тихонько садилась в угол, скромно поджав губы, но через некоторое время
рот ее удивленно
открывался и глаза расширялись пугливо. А иногда она, слыша меткое словцо, смущенно смеялась, закрывая лицо руками. Панков же, подмигнув Ромасю, говорил...
Милица опасалась, чтобы как-нибудь не
открылась она, чтобы не узнали в
роте, что она — не мальчик-разведчик, a убежавшая воспитанница одного из Петроградских учебных заведений.
В это самое время Иван Ильич провалился, увидал свет, и ему
открылось, что жизнь его была не то, что надо, но что это можно еще поправить. Он спросил себя: что же «то», и затих, прислушиваясь. Тут он почувствовал, что руку его целует кто-то. Он открыл глаза и взглянул на сына. Ему стало жалко его. Жена подошла к нему. Он взглянул на нее. Она с открытым
ртом и с неотертыми слезами на носу и щеке, с отчаянным выражением смотрела на него. Ему жалко стало ее.
Он самодовольно прихлебнул из рюмки. Генька, которая глядела на него остановившимися испуганными глазами с таким вниманием, что даже
рот у нее
открылся и стал влажным, хлопнула себя руками по ляжкам.
Яков (тихо). Люба… Соня… (Он делает попытку встать, опрокидывается, хрипит, и
рот у него
открывается, точно для крика.)
Изношенные, тряпичные щеки ее тряслись, большой
рот испуганно
открылся, обнажив неровные, черные зубы, — хозяин резко толкнул ее прочь, схватил со стены какую-то одежду и, держа ее комом под мышкой, бросился в дверь.
Потом, сидя на мешках, они смачно жевали хлеб с ветчиной, а через минуту дверь
открылась, Дарья сунула к ним своё румяное лицо и, поражённо открыв
рот, с ужасом прошептала...