Неточные совпадения
Раскольников бросился вслед за мещанином и тотчас же увидел его идущего по другой стороне
улицы, прежним
ровным и неспешным шагом, уткнув глаза в землю и как бы что-то обдумывая. Он скоро догнал его, но некоторое время шел сзади; наконец поравнялся с ним и заглянул ему сбоку в лицо. Тот тотчас же заметил его, быстро оглядел, но опять опустил глаза, и так шли они с минуту, один подле другого и не говоря ни слова.
Филофей задергал вожжами, закричал тонким-тонким голосом: «Эх вы, махонькие!» — братья его подскочили с обеих сторон, подстегнули под брюхо пристяжных — и тарантас тронулся, свернул из ворот на
улицу; кудластый хотел было махнуть к себе на двор, но Филофей образумил его несколькими ударами кнута — и вот мы уже выскочили из деревни и покатили по довольно
ровной дороге, между сплошными кустами густого орешника.
Кой черт? мне почудился крик свояченицы на
улице; они, дурни, забрали себе в голову, что я им
ровня.
Ротшильд на
улице гораздо
ровнее с нищим, который стоит с метлой и разметает перед ним грязь, чем с своим камердинером в шелковых чулках и белых перчатках.
В первые минуты, когда въезжаешь на
улицу, Дуэ дает впечатление небольшой старинной крепости:
ровная и гладкая
улица, точно плац для маршировки, белые чистенькие домики, полосатая будка, полосатые столбы; для полноты впечатления не хватает только барабанной дроби.
Сначала привезли
ровные свежие столбы и уложили штабелями на известных расстояниях по
улицам.
Уже вечереет. Солнце перед самым закатом вышло из-за серых туч, покрывающих небо, и вдруг багряным светом осветило лиловые тучи, зеленоватое море, покрытое кораблями и лодками, колыхаемое
ровной широкой зыбью, и белые строения города, и народ, движущийся по
улицам. По воде разносятся звуки какого-то старинного вальса, который играет полковая музыка на бульваре, и звуки выстрелов с бастионов, которые странно вторят им.
Но Акакий Акакиевич если и глядел на что, то видел на всем свои чистые,
ровным почерком выписанные строки, и только разве если, неизвестно откуда взявшись, лошадиная морда помещалась ему на плечо и напускала ноздрями целый ветер в щеку, тогда только замечал он, что он не на середине строки, а скорее на середине
улицы.
В этом крике было что-то суровое, внушительное. Печальная песня оборвалась, говор стал тише, и только твердые удары ног о камни наполняли
улицу глухим,
ровным звуком. Он поднимался над головами людей, уплывая в прозрачное небо, и сотрясал воздух подобно отзвуку первого грома еще далекой грозы. Холодный ветер, все усиливаясь, враждебно нес встречу людям пыль и сор городских
улиц, раздувал платье и волосы, слепил глаза, бил в грудь, путался в ногах…
Визжат казачата, гоняющие кубари на
улицах везде, где вышло
ровное место.
А поезд летел, и звон, мерный, печальный, оглашал то спящие ущелья, то долины, то
улицы небольших городов, то станции, где рельсы скрещивались, как паутина, где, шумя, как ветер в непогоду, пролетали такие же поезда, по всем направлениям, с таким же звоном,
ровным и печальным.
Всё вокруг Ильи — дома, мостовая, небо — вздрагивало, прыгало, лезло на него чёрной, тяжёлой массой. Он рвался вперёд и не чувствовал усталости, окрылённый стремлением не видеть Петруху. Что-то серое,
ровное выросло пред ним из тьмы и повеяло на него отчаянием. Он вспомнил, что эта
улица почти под прямым углом повёртывает направо, на главную
улицу города… Там люди, там схватят…
Когда с римской
улицы, где каждый камешек залит светом апрельского солнца, я вхожу в тенистый музей, его прозрачная и
ровная тень мне кажется особенным светом, более прочным, нежели слишком экспансивные солнечные лучи. Насколько помню, именно так должна светиться вечность. И эти мраморы! Они столько поглотили солнца, как англичанин виски, прежде чем их загнали сюда, что теперь им не страшна никакая ночь… и мне возле них не страшно проклятой ночи. Береги их, человече!
Напротив, эти французы шли по
улице почти церемониальным маршем, повзводно, тихим,
ровным шагом и даже с наблюдением должной дистанции.
Марья Петровна не долго слушала Кирьякова, но уже чувствует, что он надоел ей, опротивел, что его
ровная, мерная речь тяжестью ложится ей на душу. Она одевается и выходит с ним на
улицу. В воздухе тихо, но холодно и так пасмурно, что даже фонарные огни еле видны. Под ногами всхлипывает слякоть. Акушерка всматривается и не видит извозчика…