Неточные совпадения
Тотчас же убили, всего каких-нибудь пять или десять минут назад, — потому так
выходит, тела еще теплые, — и вдруг, бросив и тела и квартиру отпертую и зная, что сейчас туда люди прошли, и добычу бросив, они, как малые
ребята, валяются на дороге, хохочут, всеобщее внимание на себя привлекают, и этому десять единогласных свидетелей есть!
С
ребятами, с дево́чками
Сдружился, бродит по лесу…
Недаром он бродил!
«Коли платить не можете,
Работайте!» — А в чем твоя
Работа? — «Окопать
Канавками желательно
Болото…» Окопали мы…
«Теперь рубите лес…»
— Ну, хорошо! — Рубили мы,
А немчура показывал,
Где надобно рубить.
Глядим:
выходит просека!
Как просеку прочистили,
К болоту поперечины
Велел по ней возить.
Ну, словом: спохватились мы,
Как уж дорогу сделали,
Что немец нас поймал!
— Это — не
вышло. У нее, то есть у жены, оказалось множество родственников, дядья — помещики, братья — чиновники, либералы, но и то потому, что сепаратисты, а я представитель угнетающей народности, так они на меня… как шмели, гудят, гудят! Ну и она тоже. В общем она — славная. Первое время даже грустные письма писала мне в Томск. Все-таки я почти три года жил с ней. Да.
Ребят — жалко. У нее — мальчик и девочка, отличнейшие! Мальчугану теперь — пятнадцать, а Юле — уже семнадцать. Они со мной жили дружно…
Скотинин. Из
ребят давно уж
вышел…
«Ну,
ребята, если не возьмем этого городка, татары запируют. И нам ходу не дадут. Что скорее страха зададим, то нам легче будет.
Выходи все. Кидайся все разом». Так и сделали. Татар много тут было, и татары лихие.
Мне неоднократно случалось в сем триумфальном виде
выходить к обывательским толпам, и когда я звучным и приятным голосом восклицал:"Здорово,
ребята!" — то, ручаюсь честью, не много нашлось бы таких, кои не согласились бы, по первому моему приветливому знаку, броситься в воду и утопиться, лишь бы снискать благосклонное мое одобрение.
Такие барышни терпеливо дожидаются своих женихов, потом, повинуясь родительской воле, с расчетом
выходят замуж, выводят дюжину краснощеких
ребят, постепенно превращаются сначала в приличных и даже строгих дам, а потом в тех добрейших, милых старушек, которые выращивают внуков и правнуков и терпеливо доживают до восьмого десятка.
В Забайкалье мне случилось видеть, как в реке купались вместе мужчины, женщины и дети; конвойные, ставши возле полукругом, не позволяли
выходить за границы этого полукруга никому, даже
ребятам.
Когда все разошлись, Василий Борисыч несколько минут дружелюбно побеседовал с Виринеей про гуслицких Илию с Енохом и за великую тайну сказал ей, что, отъезжая из Москвы, сам то же слышал на Рогожском от матери Пульхерии… Этим Виринея была очень утешена… Значит, ее правда, не Манефина, значит, не ложное сказал ей старчик, приведенный ронжинскими
ребятами… Распрощался наконец и Василий Борисыч с Виринеей. Последний
вышел он из келарни.
— И у сосны своротил, — ответил работник. — На ней еще ясак вырублен, должно быть, бортовое дерево. Тут только вот одного не
вышло против того, что сказывали
ребята в Белкине.
—
Выходи с хлебом-солью,
ребята!
— Авось, на мое счастие, Бог даст и
выйдет в поле,
ребята! — сказал Козельцов. — Уж мне с вами не в первый раз: опять поколотим.
—
Ребята! надо сходить назад — взять офицера, что ранен там в канаве, — сказал он не слишком громко и повелительно, чувствуя, как неприятно будет солдатам исполнять это приказанье, — и действительно, так как он ни к кому именно не обращался, никто не
вышел, чтобы исполнить его.
От здания к зданию
Протянут канат.
На канате — плакат:
«Вся власть Учредительному Собранию!»
Старушка убивается — плачет,
Никак не поймет, что значит,
На что такой плакат,
Такой огромный лоскут?
Сколько бы
вышло портянок для
ребят,
А всякий — раздет, разут…
Вот его, попервоначалу, в десятники произведут,
вышлют там к какому-нибудь барину или купцу на работу, он и начнет к давальцам подделываться: материалу ли там какого купить им надо, — сбегает; неряженную ли работу какую им желается сделать, — он сейчас велит
ребятам потихоньку от хозяина исполнить ее.
На мосту ей попались Пашка Горбатый, шустрый мальчик, и Илюшка Рачитель, — это были закадычные друзья. Они ходили вместе в школу, а потом бегали в лес, затевали разные игры и баловались. Огороды избенки Рачителя и горбатовской избы были рядом, что и связывало
ребят:
вышел Пашка в огород, а уж Илюшка сидит на прясле, или наоборот. Старая Ганна пристально посмотрела на будущего мужа своей ненаглядной Федорки и даже остановилась: проворный парнишка будет, ежели бы не семья ихняя.
Ребята боролись скоро, и на круг
выходили все новые борцы.
— Стара стала, слаба стала! Шли мы, я помню, в восемьсот четырнадцатом, походом — в месяц по четыре ведра на брата
выходило! Ну-с, четырежды восемь тридцать два — кажется, лопнуть можно! — так нет же, все в своем виде! такая уж компания веселая собралась: всё
ребята были теплые!
Пойдут
ребята опять на сход, потолкуют-потолкуют, да и разойдутся по домам, а часика через два, смотришь, сотский и несет тебе за подожданье по гривне с души, а как в волости-то душ тысячи четыре, так и
выйдет рублев четыреста, а где и больше… Ну, и едешь домой веселее.
— Слушайте,
ребята, ведь вы меня подведете! Перепьетесь и завтра проспите, не
выйдете на работу. Мне за вас придется отвечать.
Обычные сцены: на станциях ад —
Ругаются, спорят, толкутся.
«Ну, трогай!» Из окон
ребята глядят,
Попы у харчевни дерутся;
У кузницы бьется лошадка в станке,
Выходит весь сажей покрытый
Кузнец с раскаленной подковой в руке:
«Эй, парень, держи ей копыты...
—
Ребята! все вы исполнили обещание, данное вами своему командиру, и только четверо из вас не сдержали слова и вернулись вчера с берега мертвецки пьяными…
Выходи вперед, пьяницы!
Когда мы
вышли на улицу и урядник, указывая на нас, связанных по рукам, спросил толпу: любо,
ребята? — то толпа радостно загалдела: любо! любо! а какая-то молодая бабенка, забежавши вперед, сделала неприличие.
Ребята, смеясь
выходили из школы. Ведерников хлопнул Лельку по плечу.
Вот мерзавец! А сам на собраниях распинается за генеральную линию и оппозиционеров кроет, да с такой руганью, что даже
ребята его останавливают. Я
вышла в коридор, поглядела внимательно на Шерстобитова и пошла домой.
Ребята нынче гуляли. С пяти часов пили в пивной на Сокольничьем проезде, — Спирька, Юрка и еще два заводских парня: Буераков и Слюшкин.
Вышли шатаясь. Пошли по бульвару. Кепки на затылках, козырьки в небо. Ни перед кем не сторонились, сталкивали плечами прохожих с пути и как будто не слышали их ругательств. С особенным удовольствием толкали хорошо одетых женщин и мужчин в очках, не в рабочих кепках.
Штаб
вышел на опушку.
Ребята столпились вокруг него. Первый приз получил Лелькин взвод. Черновалов в заключительном слове сказал, что в общем политбой прошел достаточно удачно, что это — очень многообещающая новая форма массового политического воспитания. Но один был недостаток очень существенный.
Это дело неверное; Прасковья Ивановна сама человек не старый, может
выйти замуж и народить
ребят.
— Ну вот, что дело, то дело, батька! — сказал Бычура. — В этом с тобою никто спорить не станет. Ну-ка,
ребята, пособите мне отнести ее в церковь… Да
выходите же вон из избы!.. Эк они набились — не продерешься!.. Ступай-ка, отец Еремей, передом: ты скорей их поразодвинешь.
Дорушка была кухаркина дочка. Пока она была маленькой, то жила за кухней в комнатке матери и с утра до ночи играла тряпичными куколками. А то
выходила на двор погулять, порезвиться с дворовыми
ребятами. На дворе ни деревца, ни садика, одни помойки да конюшня. А тут вдруг и лес, поле в Дуниных рассказах, и кладбище. Занятно!
— Вот, вот, Татьяна Власьевна… Вместо того чтобы прийти к вам или вас к себе позвать да все и обсудить заодно, они все стороной ладят обойти, да еще невесток-то ваших расстраивают. А вы то подумайте, разве наши-то
ребята бросовые какие? Ежели бы и в самом деле грех какой
вышел, ну по глупости там или по малодушию, так Агнее-то Герасимовне с Матреной Ильиничной не кричать бы на весь Белоглинский завод, а покрыть бы слухи да с вами бы беду и поправить.
— Было точно целковых два, как расчелся с хозяином; все
вышли: то да се. Слушай, Гриша, ты знаешь, каков я есть такой! — подхватил вдруг Захар решительным тоном. — Уж сослужу службу — одно говорю, слышь, заслужу! Теперь возьми ты: звал
ребят, придут — угостить надо: как же без денег-то? Никаким манером нельзя. Ведь Герасим в долг не поверит — право, жид, не поверит; надо как-нибудь перевернуться, а уж насчет себя одно скажу: заслужу тебе!
Да ну же,
ребята,
выходи; полно вам срамиться перед девками — надо распотешить красавиц!
— Ну, ничего! — сказал Захар. — Маленько обманул нас старик, а все хошь недаром сходили: будет, чем покуражиться!.. Пойдем: пора; я чай,
ребята ждут, — заключил он и без дальних разговоров быстро
вышел в сени.
Не менее их и мятежники были очень озадачены приготовлением к бою крестьян; в этой крайности один горыгорецкий студент, с бородою и длинными волосами,
вышел к крестьянам в священнической рясе и проповедническим голосом держал речь: «Против кого идете вы
ребята?
—
Выходи, бабы,
выходи! — командовали
ребята.
— Видишь что… ничего! Скажи
ребятам, чтоб
вышли.
— Значит — ошибся. Воля божия.
Ребята — приказываю: Ульяна вам вместо матери, слышите? Ты, Уля, помоги им, Христа ради… Эх!
Вышлите чужих из горницы…
Евгению не хотелось
выходить, но смешно было скрываться. Он
вышел тоже с папиросой на крыльцо, раскланялся с
ребятами и мужиками и заговорил с одним из них. Бабы между тем орали во всю мочь плясовую и подщелкивали и подхлопывали в ладони и плясали.
— Кормит-де она мою девочку и обещала ей отказать избу и корову, а вот коровы уже и нетути. Того гляди то же самое
выйдет и со всем ее богачеством. Все она истравит на чужих
ребят, а тогда мне с моими детями уж ничего и не останется… Лучше бы она, старушка, сделала, если бы теперь поскорей померла!.. Чего ей?.. ведь уж пожила! А то все будет жить да раздавать, и раздаст все так, что после, как помрет, то и попу за похороны дать будет нечего, — еще с нею, с мертвою-то, тогда и наплачешься.
Попадались им собашники:
Псы носились по кустам,
А охотничек покрикивал,
В роги звонкие трубил,
Чтобы серый зайка спрыгивал,
В чисто поле
выходил.
Остановятся с
ребятами:
«Чьи такие господа?»
— «Кашпирята с Зюзенятами…
Заяц! вон гляди туда!»
Всполошилися борзители:
«Ай! а-ту его! а-ту!»
Ну собачки! Ну губители!
Подхватили на лету…
— Ну, кто же хочет,
ребята? По случаю, по случаю… Ей-богу, если бы не нужны были деньги, не продал бы. А то весь табак
вышел, не на что купить нового. Волшебный фонарь с лампочкой и с двенадцатью зам-мечательными картинками… Новый стоил восемь рублей… Ну? Кто же покупает, братцы?
Ужин
вышел шумный и веселый. Даже окончившие разошлись, говорили поздравительные речи с приведением текстов и, сняв свои дымчатые стекла, оказались теплыми
ребятами с простоватыми, добродушными физиономиями и не дураками выпить. Новый год встречали по-старинному, с воззванием: «Благослови, господи, венец лета благости твоя на 19 ** год». Хотели гадать, но отец Василий воспрепятствовал этому.
Мы годились к чему-нибудь в корпусе, но
выходили в жизнь в полном смысле
ребятами, правда, с задатками чести и хороших правил, но совершенно ничего не понимая.
«Я самый, ваше благородие.
Выходи,
ребята! Это отец наш».
«Что, дурачки, разбежались? Небось
выйдете все — я на вас такое слово знаю. Видишь, удалые
ребята, а бегают, как зайцы!»
«Дожди-ик? А еще называетесь бродяги! Чай, не размокнете. Счастлив ваш бог, что я раньше исправника
вышел на крылечко, трубку-то покурить. Увидел бы ваш огонь исправник, он бы вам нашел место, где обсушиться-то… Ах,
ребята,
ребята! Не очень вы, я вижу, востры, даром, что Салтанова поддели, кан-нальи этакие! Гаси живее огонь да убирайтесь с берега туда вон, подальше, в падь. Там хоть десять костров разводи, подлецы!»
Вскочили все, котлы опрокинули — в тайгу!.. Не приказал я
ребятам врозь разбегаться. Посмотрим, мол, что еще будет: может, гурьбой-то лучше спасемся, если их мало. Притаились за деревьями, ждем. Пристает лодка к берегу,
выходят на берег пятеро. Один засмеялся и говорит...
Остались
ребята, а мы втроем пошли по берегу. Шли-шли,
вышли на утесик, глядим, а внизу, над речкой, гиляк стоит, снасть чинит. Бог нам его, Оркуна этого, послал.
— Эй,
ребята! Вы здесь?..
Выходите встречать, нашли!