Неточные совпадения
Известный адвокат долго не соглашался
порадовать людей своим талантом оратора, но, наконец, встал, поправил левой рукой полуседые вихры, утвердил руку на жилете, против
сердца, и, высоко подняв правую, с бокалом в ней, начал фразой на латинском языке, — она потонула в шуме, еще не прекращенном.
Он знал, в каком состоянии находился его противник, старый товарищ его молодости, и победа не
радовала его
сердце.
И остался бы наш Брудастый на многие годы пастырем вертограда [Вертоград (церковно-славянск.) — сад.] сего и
радовал бы
сердца начальников своею распорядительностью, и не ощутили бы обыватели в своем существовании ничего необычайного, если бы обстоятельство совершенно случайное (простая оплошность) не прекратило его деятельности в самом ее разгаре.
Бахарев воспользовался случаем выслать Привалова из кабинета, чтобы скрыть овладевшее им волнение; об отдыхе, конечно, не могло быть и речи, и он безмолвно лежал все время с открытыми глазами. Появление Привалова
обрадовало честного старика и вместе с тем вызвало всю желчь, какая давно накопилась у него на
сердце.
В один прекрасный день он получил по городской почте письмо, в котором довольно красивым женским почерком было выражено, что «слух о женском приюте, основанном им, Белоярцевым, разнесся повсюду и
обрадовал не одно угнетенное женское
сердце; что имя его будет более драгоценным достоянием истории, чем имена всех людей, величаемых ею героями и спасителями; что с него только начинается новая эпоха для лишенных всех прав и обессиленных воспитанием русских женщин» и т. п.
Графиня безропотно согласилась, ей было все равно, где влачить свою одинокую жизнь, ее даже
радовала поездка, так как общество «бедного Миши», к которому она успела привязаться своим любящим, но волею рока замкнутым для всякой иной любви
сердцем.
Сердце матери забилось слишком сильно, и она начала отставать. Ее быстро оттолкнули в сторону, притиснули к забору, и мимо нее, колыхаясь, потекла густая волна людей — их было много, и это
радовало ее.
Да, ему нужно было и людям своего времени и всем народам вековечно и нерушимо запечатлеть в
сердцах огромную красоту человеческого существа, показать всем нам и
обрадовать нас видимою для всех нас возможностью быть прекрасными…
Пил и ел на счет молодых людей, рассказывал до цинизма отвратительные анекдоты, пел поганые песни, паясничал; словом сказать, проделывал все гнусности, которые
радуют и заставляют заливаться неистовым хохотом жеребячьи
сердца.
Какие широкие, и научные, и жизненные, горизонты открывались перед ним! Положение, известность, обширная практика, уважение, почет — все это являлось равным миллиону, обладательницей которого была Надежда Корнильевна Алфимова, и который не
радовал, а скорее смущал любящее
сердце идеалиста Федора Осиповича.
Ее быстрое согласие, с одной стороны, его
обрадовало, так как он не на шутку перетрусил перед князем Потемкиным, но с другой, оно заронило в его
сердце против его жены какую-то едкую горечь.
«
Обрадовал ты меня, — писала она в другом письме, — прелиминарными пунктами о мире, за что тебя благодарю
сердцем и душою.
Бог прости и благослови его за его пленительную
сердца простоту, в которой все его утешает и
радует.
Бесконечная жалость мгновенно наполнила душу Литвинова. Он взял руку Татьяны и поцеловал ее смиренно, как виноватый;
сердце в ней тихонько сжалось, и не
порадовал ее этот поцелуй.
Кто бросит в нас камень за то, что мы сообщили известие, которое переходило в Ляояне у всех из уст в уста и которое так
обрадовало наболевшее истинно русское
сердце.
Не раз указывал я, что путей сообщения у нас, можно сказать, не существует, что судоходство наше представляет зрелище в высшей степени прискорбное для
сердца всякого истинного патриота, что в торговле главным двигателем является не благородная и вполне согласная с предписаниями политико-экономической науки потребность быть посредником между потребителем и производителем, а гнусное желание наживы, что земледелие, этот главный источник благосостояния стран, именующих себя земледельческими, не
радует земледельца, а землевладельцу даже приносит чувствительное огорчение.
Кабинет-министр внутренно досадовал; но, желая разобрать смысл намека на знаменитую книжицу, потребовал ее к себе и присовокупил, что он между тем будет слушать поэта внимательно, с тем, однако ж, уговором, чтобы он
обрадовал его секретною весточкой. Василий Кириллович улыбнулся, показал таинственно на
сердце, мигнул глупо-лукаво на Зуду, как бы считая его помехою, и поспешил обратиться к своему любезному предмету.
— Да, да, помню!.. Тут живет она, мое дитя, моя Мариорица… Давно не видала ее, очень давно! Божье благословение над тобой, мое дитя!
Порадуй меня, взгляни хоть в окошко, моя душечка, мой розанчик, мой херувимчик! Видишь… видишь, у одного окна кто-то двигается… Знать, она, душа моя, смотрит… Она, она!
Сердце ее почуяло свою мать… Васенька! ведь она смотрит на меня, говори же…
И если песня эта, если вид этих лугов не
порадуют тогда вашего
сердца, если душа ваша не дрогнет, но останется равнодушною, советую вам пощупать тогда вашу душу, не каменная ли она… а если не каменная, то, уж верно, способна только оживляться за преферансом, волноваться при словах: «пас», «ремиз», «куплю» и прочей дряни…
Сладостное внимание женщин, почти единственная цель наших усилий, не только не
радовало его
сердца, но даже исполняло горечью и негодованием.
Не много французов станет разъезжать в русских каретах, и если подлинно Москвы отстаивать не будут, хоть то
порадует наше
сердце, что этот Бонапартий гриб съест.
Кровью
сердца дорогу
радую,
липнет цветами у пыли кителя.
Тысячу раз опляшет Иродиадой
солнце землю —
голову Крестителя.
— У тебя есть
сердце: это меня
радует; но этого еще мало, чтобы не делать зла.
Иван (вздыхая). Да, Надя, они старят, они уродуют нас, родителей. Дети… как много в этом слове… Из пятерых — только ты
радуешь моё
сердце.
Надежда (осторожно ласкаясь). Бедный мой папка! Тебе стало плохо жить. Раньше ты дарил своей Надине разные хорошенькие штучки, а теперь стал бедненький и не можешь
порадовать своё
сердце подарком любимой дочурке.
Владимир. Бог! бог! во мне отныне к тебе нет ни любви, ни веры! Но не наказывай меня за мятежное роптанье… ты… ты сам нестерпимою пыткой вымучил эти хулы. Зачем ты дал мне огненное
сердце, которое любит до крайности и не умеет так же ненавидеть! Ты виновен! Пускай твой гром упадет на мою непокорную голову: я не думаю, чтоб последний вопль погибающего червя мог тебя
порадовать!
Разве у меня два
сердца, что одна и та же вещь меня
радует и огорчает?
Он любил новогородцев, ибо они были свободны; их признательность
радовала его
сердце, ибо только души свободные могут быть признательными: рабы повинуются и ненавидят!
— Ну, полно же, полно! я ведь так это… Ведь ты знаешь, отчего это все, — оттого, что у меня доброе
сердце. Вот мне и досадно, что я не мог сказать тебе, как хотел,
обрадовать, принесть удовольствие, рассказать хорошо, прилично посвятить тебя… Право, Аркаша, я тебя так люблю, что, не будь тебя, я бы, мне кажется, и не женился, да и не жил бы на свете совсем!
Если бы дать ему силу, он забросал бы их камнями; он собрал бы тысячу людей и велел бы вытоптать догола нежную лживую зелень, которая всех
радует, а из его
сердца пьет последнюю кровь.
Любовь ли бедного томила?
Что сталось с нею? Позабыла?
Или грустит… и далеко
Несется… мысленно заглянет
И содрогнется глубоко?
Где ей? в ней
сердца недостанет!
Ах! чувство женское легко!
Они его хранят, лелеют,
Покуда
радует оно,
Но если тучи тяготеют
И небо грозно и темно —
Его спасти им не дано!
Другую на моем месте эти слова
порадовали бы; но, видно, у меня злое
сердце, злая натура… гордая не по породе!..